Ошибка Заклинателя (СИ)

Дагеран лишь пожал плечами.
— Я договорился с Гу Сьяо, он заложил магазин за слитки.
— Что? — вскричали одновременно Урман и Эмма.
Эмма вцепилась в волосы, Урман застонал, как раненный зверь. Третий брат не смел противостоять первому, поэтому шепотом запричитал, перечисляя свои обиды. Магазин считался его личным детищем, он каждый день утром днем и вечером навещал его и томно заглядывал через окна и задний двор, не смея войти внутрь и потревожить покупателей присутствием горца.
Не смотря на то, что они жили вместе уже несколько месяцев, Эмма все еще попадала в ситуации, когда ей с трудом удавалось подобрать слова.
— Но как же… — пробормотала она, с недоверием глядя на Дагерана. — Почему? Вы рискуете своими соотечественниками ради чужака? Не понимаю.
— У нас говорят, что одна жизнь это целый мир. Кто мы такие, чтобы назначать цену? Раз сестренке важен этот человек, то наша честь диктует сделать все возможная.
— Только не моя честь! — вставил Урман.
Эмма накрыла ладонью рот. Глаза вновь наполнились слезами. Она порывисто выпрямилась и обвила руками мощную шею Дагерана. Тот осторожно похлопал ее по спине.
Если бы ситуация была обратной, проявили бы жители Ра подобное благородство по отношению к горцам?
— Где второй брат? — чуть успокоившись, Эмма тут же встревожилась об Эрике. — Эта сестра послала его со схожим поручением, но тот еще не вернулся.
— Первый брат виноват, — пробасил Дагеран. — Он не разглядел в толпе Эрихмантура. Там нынче драка между девицами ранга До. Крик страшный стоит, вцепились в волосы друг друга, стражники боятся подступиться.
Бастинар легко дотронулся до плеча первого брата.
— На улице холодно, идем, этот брат налил горячий суп.
Они спустились вниз, захватив с собой Урмана, и Эмма осталась в тишине. Она открыла ставни и с тоской взглянула на звездное небо, позволив ночному ветерку приласкать щеки.
Она думала об Адаме. Теперь, через несколько месяцев в этом мире, она стала лучше понимать его жителей и история с заклинателем представилась ей совсем в другом свете. Эмма вспомнила подсмотренную сценку во внутреннем дворике, и осознала, что поняла ее превратно. Что с того, что Адам принял приказ жениться на белокурой двойнице? Разве мог он отказать? Имел ли право проявить непокорность?
В отличие от заклинателей, у горцев браки заключались по любви. Мужчины пользовались относительной свободой, без всякой печати. Даже разведенные, подобно Урману, могли искать новую жену.
И все же, какими бы свободолюбивыми и гордыми не считали бы себя горцы, в их культуре положение магически одаренной женщины неизмеримо выше. Допроси Эмма прямо жениться, даже Эрик не посмел бы отказать. Как бы не хранил светлый образ прежней любви в своем сердце.
Эмма на мгновение захотелось отдать подобный приказ и сделать Эрика своим, но она тут же подавила этот порыв.
Конечно Адам должен был изобразить радость от подобной чести перед золовкой! Он не мог поступить иначе, особенно если хотел защитить Эмму.
Теперь Эмма знала, что у заклинателей в Ра принято накладывать на мальчиков при рождении особую печать. Эта традиция началась во время великой войны, а потом стала частью традиций. Способность к магии многократно усиливалась, но и плата была не малой. На самом деле, заклинатели становились накрепко привязанными к женам, и даже смерть супруги не могла освободить их, ведь после наложения печати заклинатель не мог быть близок ни с кем другим, кроме той, с которой провел первую ночь.
Поэтому заклинатели блюли девственность почище средневековых дворянок. Бывало, Лунна победнее соблазняла заклинателя из хорошей семьи, и тогда заключался поспешный брак. А если несчастного бросали после первой ночи, то ему оставалось идти на платонический брак, в котором его ожидала судьба слуги на побегушках.
Адам отдал Эмме девственность, тем самым подписав себе приговор.
Эмма горько усмехнулась, вспомнив, что ей казалось, что наоборот, Адам специально старался влезть в ее постель…
Раньше она считала себя жертвой заклинателя, и хранила обиду в своем сердце. Что же ей оставалось теперь? Жалеть его? Злиться на себя за импульсивное решение сбежать? Если бы она осталась в его домике, если бы дождалась, то может быть его бы не судили сегодня на площади. Иногда один импульсивный порыв приводит к непоправимым последствиям. Но тогда бы в ее жизни не было бы горца…
 
Мысли Эммы вернулись, как всегда, к Эрику и она тоскливо вздохнула. Сердце сжалось от предчувствия беды. Само ее присутствие навлекло на Адама катастрофу, что же будет с горцами? Адам был богат, любим и знаменит, но одна ошибка привела к полному краху. А что защитит братьев?
Она подумала о письме, которое долгие недели жгло кожу под одеждой. Теперь оно в руках Эрика. Смог ли он передать его по адресату? Будет ли ответ тем, что она надеется, или это очередной просчет с ее стороны?
Минуты тянулись в темноте и горькие мысли окутали Эмму сплошным липким коконом. Ее лоб покрылся холодным потом, а сердце лихорадочно стучало. За стеной усадьбы прошел человек с колотушкой, огласивший окончание часа крысы и начало часа быка. По привычному времени перевалило за час ночи. Она прикусила щеку и положила голову на локоть, не сводя глаз с силуэтов кустарников внизу.
 19.10 
Только в три часа ночи, она заметила шевеление, а потом знакомые быстрые шаги внизу, отозвавшиеся ликованием в груди. Эмма открыла круглый люк и спустила вниз лестницу. Сильные пальцы ухватили перекладину, затем показалась светлая голова. Когда Эрик уперся коленом в пол ее чердака, Эмма не выдержала и крепко обняла его, вдыхая знакомый запах кузницы и мускуса, к которому сейчас примешалась изрядная доля пыли.
— Этот брат так и знал, что сестренка будет волноваться. Это моя вина, прости, пожалуйста, но я не мог вернуться раньше. За мной следили… Ай-йя, сестренка, что с тобой? Тебе было так плохо, а братья-дураки бросили тебя одну? Я третьему уши оторву. Эмма, посмотри на меня! Эмма!
Она виновато подняла лицо.
— Сестренка, что же ты? Этот недостойный жив и в твоем распоряжении. Твое поручение выполнено наилучшим образом. Сейчас все расскажу… Нет, ты расстроена чем-то другим. Что тебя мучает?
Эмма спряталась у него на груди, стараясь скрыть хлынувшие слезы.
— Этот брат понял в чем дело. Айгуо… Сестренка, послушай, если будешь брать на себя вину за несправедливость мира, хребет надломится. Заклинатель не смог бы защитить тебя, ты поступила правильно убежав тогда. Подумай сама, раз тебя ищут, то расследовали твое появление в этом мире. Может императрица была в курсе экспериментов и желала знать о результатах… Она послала ищеек, а те разузнали столько деталей — и твою внешности, и то, что заклинатель пытался укрыть тебя. Разве было бы лучше, если бы ты попала в их лапы?
Как всегда Эрик прочитал ее словно раскрытую книгу и сумел подобрать утешающие слова.
— Может у него был план, — хрипло сказала Эмма. — А я подвела его.
Эмма обвила руками тонкую талию Эрика и еще плотнее прижалась щекой к крепкой груди. Горец опустил руку на ее макушку.
— Тогда я не повстречал бы тебя, — повторил он ее мысли.
Они оба замолчали. Эмма почувствовала, как в присутствие Эрика нервный ком в животе рассеялся, и в голове потихоньку прояснилось. Доводы Эрика показались разумными, может быть и вправду ей удалось ускользнуть от худшей участи?
— Кстати, сестренка… Почему ты не сказала, что желаешь обменяться телами с девушкой из Оду? Эта Деви, получив твое письмо, чуть с ума не сошла, набросилась на меня с вопросами, а этот брат выставил себя полным посмешищем. Хотя так даже лучше, меня посчитали дурачком и мне удалось убежать из под слежки.
— Я не знаю никого умнее тебя, — буркнула Эмма.
И это было правда. У Эрика был невероятно пытливый ум и ему нравилась математика. За несколько месяцев их знакомства, он выучил материала за три года высшего образования и даже подал несколько идей по открытым вопросам в области симплектической геометрии.