Изгои (СИ)

— Мы должны это изменить.
— Мы это изменим. Мы должны продолжить. Отец милостив, мы должны делать так, чтобы сила его росла.
— Но он не хочет, — сказал Хтон.
— Он просто не понимает, что это всё ради него. Наш долг защищать Отца и его власть. Мы должны сделать для этого всё, что можем, — Шарран повернулся к Погонщику. — Даже если он будет в гневе — мы не имеем права остановиться. Ради него. Когда-нибудь правда выйдет наружу и его народ захочет его крови. Мы должны будем его защитить, если он не сможет. Мы должны быть готовы.
— Мы будем... — один за другим проговорили Пробуждённые.
Хтон не ответил. Хтон хотел обратно, на Раздор.
  
Глава четырнадцатая. Нара
 
Ей приснился Элай. Он плакал. Тянул руку, просил о помощи, а чёрный спрут пожирал его тело изнутри, вены вздувались мазутом. Вокруг ничего не было, лишь серый туман, размытый мир. Нара пыталась бежать, пыталась дотянуться до Элая, чтобы изгнать из человеческой плоти чуждое, страшное. Но ноги увязали в патоке небытия, а вопли воина становились глуше и глуше.
И щелчки. Страшные, хлюпающие щелчки, рвущиеся из тела Элая. Он содрогался от боли в такт им, орал и в глазах его таяла надежда.
— Я не могу! — крикнула Нара. — Я не могу!
Кожа Ловсона лопнула, выпуская наружу хитиновые усы, тело изогнулось. Скрюченное, сломанное, оно менялось, и щелчки становились громче. Распрямились паучьи лапы, вытянулись, и безвольный Элай повис на них, будто тушка паука сенокосца. На посеревшем лице воина появилась кривая улыбка, а в глазах пробудился голод. Монстр, некогда любимый Нарой, рванулся жрице навстречу, и туман ему не мешал.
Она отступила, потеряла землю под ногами и упала на спину. А когда изуродованное лицо Элая повисло над ней — закричала от ужаса. Чудовище, словно передразнивая, открыло пасть, и бурая слизь полилась на жрицу. Едкая смесь разъедала кожу, но хуже всего было то, что она же, проникая внутрь, уничтожала и душу Нары.
Элай щёлкал. Всё громче и громче, громче и громче. Щелчки рвали реальность, рассекая туман и выхватывая из него куски каюты. Сознание вырвалось из плена кошмара. Нара открыла глаза. Мышцы ныли от слабости, во рту пересохло.
Стук в дверь повторился.
Она села в кровати, понимая, что замёрзла. Скомканное одеяло притихло в ногах.
— Я знаю, что ты здесь, — сказал за дверью Рудольф. Только его не хватало.
Нара сграбастала комбинезон, влезла в него. Затем, пошатываясь, дошла до стола. Жадно выпила заготовленный с вечера стакан. Перед глазами всё также плыло.
— Нара! У тебя всё в порядке?
Она посмотрела в сторону двери. С тех пор как Рудольфа повысили до Боевого Лорда — его в жизни жрицы стало слишком много. Бывший возлюбленный не навязывался, не лез с выяснениями отношений, но всегда был где-то рядом. А значит, где-то рядом оставался и Элай, погибший на Раздоре.
— Чего тебе? — довольно грубо сказала она, распахнув дверь. Задрала голову, встречая взгляд офицера. Ну хоть сегодня он без доспеха, но зато в парадной форме...
— Я войду?
— Я очень устала, Руди. Очень.
— Наслышан. Но всё же... Я войду?
Она посторонилась, пропуская воина. Рудольф пригнулся, заходя в её модуль. Навис над столом, вглядываясь в маленькое окошко. Вид отсюда открывался не самый радужный. Бесконечные ряды жилых блоков, грязные проходы между ними. Угрюмые стены периметра. Вышки охраны. Уродливые пятна патрульных летунов в небе. Серое военное царство.
— Мне нужна твоя помощь Нара, — сказал Рудольф, не глядя на неё. Он старательно цеплялся взглядом за окно, словно боялся повернуться к жрице. — Нет. Не мне.
Он, наконец-то, повернул голову.
— Владыке нужна твоя помощь.
— Я морт, Руди. Не клирик. Чем я могу помочь самому Скорпу? — усмехнулась Нара. — В лагере хватает более могущественных служителей Храма.
— И никому из них он не верит, — оборвал её Рудольф.
— А мне верит?
— Я знаю, что могу тебе доверять. Твоя связь с Медикариумом не так... очевидна. А Владыка сомневается в лояльности тех, кто ставит Храмы выше служения империи.
 
— Что случилось? — она пропустила случайную шпильку. Рудольф хорошо её знал. Может быть, не понимал причин её отстранённости от дел Медикариума, ну да и никто бы не понял. Кроме Кая и их выпуска... Нара поморщилась, прогоняя воспоминания.
— Собирайся. Он ждёт. Это важно.
Нара приподняла бровь.
— Летун ждёт нас, — добавил Рудольф.
— Это просьба или приказ?
— Просьба. Я могу вернуться один. Тебе ничего не грозит.
Она кивнула. Прошла мимо офицера к зеркалу. В шаге от заветной цели её качнуло. Вцепившись в столешницу, Нара остановилась. Опустила голову, прикрыла глаза.
— Ты должна беречь себя. Он не стоит таких усилий, — сказал Рудольф. Заметил всё-таки.
— Каждый стоит, — огрызнулась Нара.
— Это старший тактик. Даже не ловур. Если убиваться так над каждым солдатом — насколько тебя хватит?
— Лучше помолчи, хорошо?
Уставившись на своё отражение, Нара отметила покрасневшие глаза в прорезях маски. Поправила волосы. Тяжелораненый солдат, единственный, кто уцелел в бойне на одном из блокпостов, оказался крепким орешком и постоянно норовил умереть. Поэтому она вцепилась в его жизнь, как раздоровский клещ. Рудольф присылал двоих Клириков Мира на помощь, но оба сказали, что боец не выживет, а звание затрачиваемых ресурсов не стоит. А если и выживет, то, когда очнется, спасибо за спасение не скажет. Невосприимчивая органика, редкий феномен. Плюс ко всему ещё и уроженец Ливня, у которых к магии Храма свои претензии.
Она кивала, слушая вкрадчивые голоса, но сдаваться не собиралась.
Паренёк прошёл ад джунглей для того, чтобы быть разорванным здесь, на Прокхате. Это казалось чудовищно несправедливым. Плоть не приживалась, занесённая в рану инфекция лишила его и второй ноги. Солдат жил только благодаря аппаратуре и Наре. Восприимчивая невосприимчивая ли была органика — а плоть неохотно, очень неохотно, но подчинялась жрице. Выжимая силы. На корабле-фабрике её заказ уже был готов, там ждали лишь конца лечения.
— Сколько времени это займёт? — ей надо было успеть сегодня добавить дозу силы Храма в бессознательного бойца. После этого можно будет думать о его дальнейшей судьбе. Отбросить этику, сделать то, что собиралась и после этого... После этого, раз он уроженец Ливня... Пусть сам думает. Нара же вытащит его и даст возможность выбора.
— Не знаю. Это зависит от тебя.
— Вечером я должна быть в лазарете. Выйди, и дай мне десять минут на сборы.
Рудольф отлепился от стола, двинулся к двери.
— Спасибо, — сказал он перед тем, как покинуть модуль.
* * *
Скорп базировался на орбите. Будто бы Владыка «Имперских Карателей» брезговал ступать на землю предателей. Его брат, уже обустроился на Прокхате, в своей зоне влияния, а вот Бонган не торопился. Завис между прошлым и будущим. Ей было жаль пожилого воина. Потерять дочь, внука — страшно. Но, должно быть, больнее всего Скорпу было потерять Империю. И теперь старые преданные псы, лишившиеся хозяина, сбежали на окраину человечества. Сбились в стаю, предоставленные сами себе и раздираемые обидой на людей да накапливающейся злобой.
Такие рано или поздно возвращаются. И Нара не знала, что страшнее: момент, когда войска братьев поднимутся в поход на Приму, или же, когда из соседних систем придут корпуса лояльные новому императору. Потому что бродячих псов отлавливают и уничтожают. Мнимая стабильность, воцарившаяся на Прокхате, была лишь фальшивым спасением для сотен тысяч душ, уцелевших после событий на Раздоре и в Империи. Развязка рано или поздно наступит.
Каждый уходил от таких мыслей как мог. У рядовых с этим справлялась армейская рутина. У Нары же был тот солдатик, так старательно уползающий в Глубину из лазаретного отсека.
После долгого и молчаливого пути по кораблю, в сопровождении двоих «карателей», они оказались в блоке, охраняемым фанатиками Стоика. Бойцы мёртвого императора безропотно пропустили Рудольфа и жрицу, но простых солдат развернули на входе. Те и не сопротивлялись, замерли в коридоре, ожидая возвращения подопечных.