Щипач (СИ)
— Точно! Они поджигали перья, чтобы вычислить птицу Феникс! Сначала под видом маньяка. А потом, — Барсукот даже подпрыгнул от возбуждения, — а потом совершенно открыто и организованно. Как будто для пользы расследования. Для этого Супермышь собирала все эти перья! Чтоб их поджигать и смотреть, возродятся ли они снова из пепла!
— Но всё же что-то не сходится, — нахмурился Барсук Старший. — Зачем тогда ощипали ворону Сару и Грифа Стервятника? Ведь оба они уже сдали перья вполне добровольно … Допустим, ворона сдала не свежевырванное, а выпавшее перо, и это показалось им подозрительным, и они решили перепроверить … Но Гриф? Зачем ощипывать Грифа?
— Он тоже сдал не свежевыпавшее перо?
— Нет, Гриф — птица исключительной чести, он никогда не стал бы жульничать с перьями.
— Ну, может быть, они решили нас таким образом запугать? — предположил Барсукот.
— Нас? Запугать?
— Ну да. Нас. То есть вас … полицию.
— Зачем агентам запугивать полицию?
— Затем, что они почувствовали, что мы приближаемся к разгадке. Что мы начинаем догадываться, что следы ведут на самый верх. И вот они ощипывают одного из нас, ой, то есть из вас. Из полицейских. Прямо в отделении полиции. И это как бы намёк: «Лапы прочь от агентов Ласки».
— Зверски красивая теория, напарник, — улыбнулся Барсук Старший. — Но когда ощипали Грифа, мы ещё не догадывались, что следы ведут на самый верх. Мы, если ты помнишь, склонялись к версии, что Щипач — это дохлый хомяк.
— Ну значит, они предвидели, что мы догадаемся, — отмахнулся Барсукот.
— Не знаю, не знаю … — покачал головой Барсук.
— Сорока! — вдруг завопил Барсукот. — Смотри, Сорока! Она всё-таки это сделала! Принесла нам ответ от Юркого! Вон, тащит его на хвосте!
Ощипанная Сорока, тарахтя и подпрыгивая, вскарабкалась на террасу и стряхнула с голого хвоста два конверта.
— Аж два-то письма-то приволокла-то! — задыхаясь, сообщила Сорока. — Ну всё, побежала я! У меня ещё процедуры-то! В поликлинике-то!
— Спасибо, Сорока, — пробормотал Барсук Старший, разглядывая конверты. На одном значилось: «От честного вора Яшки Юркого Старшему Барсуку Полиции лично в лапы». На втором конверте не было ни адреса, ни имени отправителя. Одно только слово, нацарапанное чьим-то острым когтем: «Барсук».
Барсук повертел загадочное письмо, понюхал его, лизнул и отложил в сторону. Решительно вскрыл конверт от Юркого и прочёл вслух:
«Я честный вор и с полицией не работаю. Но ваше предложение интересно: простить мне все мои преступления по статье «Воровство» в обмен на показания по делу о Щипаче. Интересно. Имею сказать, что устал скрываться от правосудия и постоянно терять часть себя. Поэтому на ваш запрос по вопросу, где я взял год назад молоко птицы Феникс, имею ответить. Я взял его год назад у суперагента Супермыши. Тогда она ещё не была суперагентом. Она работала курьером у госпожи Ласки. Ей было поручено доставить госпоже Ласке ценный груз. А я его перехватил. Я украл ценный груз у Супермыши. Оказалось, что это птичье молоко. Я хотел продать птичье молоко на птичьем рынке, но меня чуть не поймала полиция. Я отбросил хвост и молоко и сбежал. Полиция поместила молоко в хранилище конфиската. А теперь суперагент Супермышь делает вид, что ничего такого не было. Она хочет засадить меня за решётку, чтобы я не раскрыл её тайну. Не говорите ей, что это я вам рассказал, как всё было с молоком. Я очень боюсь Супермыши. От мысли о её двойном рыле и чёрных крыльях у меня начинает отваливаться часть меня».
— Вот видишь. Крысун ни при чём, — облегчённо выдохнул Барсукот. — Это всё Супермышь. Супермышь и её начальница Ласка. Это они ощипали всех наших птиц.
— Вероятно. Весьма вероятно … — Барсук Старший вскрыл зубами второй конверт. Тёмный, как ночной мотылёк с обожжёнными крыльями, кусочек коры выпал из конверта на землю. Барсукот подобрал его и прочёл вслух нацарапанное недобрым, отточенным когтем:
«Старший Барсук Полиции. Оставь это дело немедленно. Оно тебе не по зубам. Следы ведут на самый верх. Если не подчинишься — считай, что ты труп. До рассвета тебе не дожить. Помни, что сказала кукушка».
Барсукот отбросил кору, как ядовитого паука, и испуганно уставился на Барсука Старшего.
— Не подписано, — пробормотал он. — Но тут чувствуется рукокрыло Супермыши.
— Не буду возражать, — кивнул Барсук Старший. — Я рассказывал про предсказание Мадам Куку только своим. На рабочей пятиминутке в полиции.
— Что ты намерен делать? — спросил Барсукот.
— На пенсию! — раздался вдруг голос Скворчонка. — Пора с почётом на пенсию!
Скворчонок быстро впорхнул на террасу и затравленно огляделся.
— Пора на пенсию, — повторил он высоким голосом Супермыши.
— Это ты так считаешь, Скворец? Или спецагент Супермышь отправила тебя ко мне с таким сообщением? — уточнил Барсук Старший.
— Супермышь отправила с сообщением, — кивнул Скворчонок и снова заговорил голосом Супермыши: — Младший Скворец Полиции, передай Старшему Барсуку Полиции, что я немедленно вызываю его в участок. Барсуку Полиции пора с почётом на пенсию. Мы сегодня же подпишем все документы.
— Но я не собираюсь на пенсию сегодня же, — усмехнулся Барсук Старший.
— Передай Барсуку, что это приказ. Явиться ко мне немедленно. Приказ. Это приказ.
— Ну, раз приказ, — Барсук Старший с кряхтением поднялся из уютного плетёного кресла, — я, конечно, схожу. Что мне стоит сходить. Но подписывать никакие документы я не собираюсь. Сначала закрою дело о Щипаче. И только потом почёт с пенсией. То есть пенсия с почётом.
— Я с тобой! — вскочил Барсукот. — Если Супермышь — Щипач, опасно к ней ходить в одиночку. Ты тоже с нами, Скворец?
Скворчонок испуганно поёжился и отпрыгнул в глубь террасы.
— Тебе страшно возвращаться в полицейский участок? — спросил его Барсук Старший.
— Страшно, — кивнул Скворчонок. — Страшно возвращаться в полицейский участок.
— Ты боишься Супермыши? Боишься, что тебя тоже ощиплют?
— Ощиплют … — пропищал Скворчонок. — Тоже ощиплют! Ощиплют!
— Тогда не ходи. Если хочешь, ты можешь пока посидеть у меня в доме, — сказал Барсук Старший. — Так тебе будет спокойнее?
— Посидеть в доме! — обрадовался Скворчонок. — Будет спокойнее!
— В подвале есть немного кедровых орешков, — улыбнулся Барсук Старший. — Можешь перекусить.
— Перекусить в подвале! — Скворчонок запрыгал от радости.
Глава 32, в которой всё делается ради безопасности
Когда они свернули с главной дороги в заросли, ведущие к полицейскому участку, уже совсем стемнело и заморосил дождь. Пахло влажной землёй, маслянистыми, молоденькими грибами, ещё не тронутыми червём, и сладкой, пряной травой. Пахло так, будто эта трава выдыхала им сейчас прямо в морды всё тепло, весь свет и весь воздух, которые она втянула в себя за день. Барсук Старший остановился и сделал глубокий вдох.
— Ты чего пыхтишь? — спросил Барсукот. — Устал?
— Если это и правда последний день моей жизни, — сказал Барсук Старший, — я хочу им как следует надышаться.
— Перед смертью не надышишься, — раздался голос из высокой травы. — Древняя крысиная мудрость.
— Голос Крысуна, — прошептал Барсукот.
— Эту мудрость можно трактовать по-разному. — Строгий, тонкий силуэт Крысуна мелькнул в зарослях серой тенью. — Лично я понимаю её так: если ничего не предпринимать, а просто стоять и пыхтеть перед лицом смерти, тогда смерть неизбежна.
Крысун вышел к ним из травы.
— Призрак Крысуна … — зрачки Барсукота расширились от ужаса.
— Отчего же призрак? — бесцветно спросил Крысун.
— Оттого … — голос Барсукота задрожал. — Тебе ведь откусила голову Ласка!
— А по-моему, голова у меня на месте. — Крысун усмехнулся уголком рта. — И неплохо работает. Именно поэтому я сейчас тут с вами беседую, а не валяюсь растерзанный в пыточном подвале госпожи Ласки.
— Но мне сказали, что тебе откусили …
— Не мне. Моему брату. — Крысун сжал серые кулаки. — В бессильной злобе Ласка растерзала моего брата, когда поняла, что не может меня найти.