Эффект разорвавшейся бомбы (ЛП)
Это. Вот почему я не хотел уезжать.
Я хотел победить. Хотел этого так сильно, что у меня тряслось все тело. Годом ранее мы пропустили Суперкубок после сокрушительного поражения на последней минуте в чемпионате АФК, и все в прошедшем сезоне казалось оправданием.
Для меня, конечно. Но и Элли тоже. Она тоже бросила вызов обстоятельствам, и как бы сильно я ни хотел двадцать четыре часа спустя стоять под дождем красных и черных конфетти ради себя, ради своих товарищей по команде, я хотел этого и для нее тоже.
Она смогла бы держать трофей и делать это, надевая мое кольцо на палец, с нашим ребенком внутри себя.
От этой мысли мой внутренний пещерный человек снова зарычал, мои руки еще крепче обхватили ее стройную фигуру.
— Ты думаешь, мы победим? — спросила она, как будто прочитала мои мысли.
Я медленно вдохнул. Перед такой игрой, как эта, я строго избегал всех этих говорящих голов. Никакого спортивного центра. Нет, простите, что прерываю. Никаких Майков с Майком по утрам. Я не хотел знать, что они хотели сказать.
Если бы мы выиграли, это было бы потому, что мы были лучше подготовлены. Потому что мы играли бы лучше. Подготовка была тем, в чем я был уверен.
И наша игра решится завтра вечером. Я ничего не мог с этим поделать до того момента, как мяч подбросят в воздух.
Но я знал, что чувствую нутром. Чувствовал это всю неделю. То бурлящее чувство предвкушения, которое возникает перед крупной победой. Когда все плавно вставало на свои места.
— Да, я думаю, так и будет, — сказал я ей. Если бы кто-нибудь другой спросил меня, я бы никогда не сказал этого вслух. — Я чувствую это, Элли. Такое ощущение, что это наше время.
Она улыбнулась. Положила ладонь на мою щеку, и я повернулся, чтобы поцеловать ее руку.
— Я так горжусь тобой. Я говорила тебе об этом сегодня?
— Пока нет. — Я поцеловал ее. — Ты расслабляешься, Саттон.
Ее зелено-голубые глаза стали серьезными. Они пристально всматривались в мое лицо, как делала, когда мне казалось, что она способна читать мои мысли. Единственной, кто мог.
— Мне все равно, если ты больше никогда больше не будешь играть или не выиграешь еще одну игру, на этой земле нет никого, кем я горжусь больше. Как бы ты ни был хорош там, это ничто по сравнению с тем человеком, которым ты являешься здесь.
Элли прижалась ко мне, не для того, чтобы подстрекать или соблазнять, но чтобы обвиться вокруг меня так полно, так безраздельно, что я чувствовал ее повсюду. Что я когда-либо делал до ее любви?
Было невозможно пытаться вспомнить, каким был каждый день до того, как она была со мной. Слава богу, мне не пришлось этого делать.
— Я люблю тебя, — сказал я в шелковистую гладкую кожу ее лба, затем поцеловал ее.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она в ответ. Еще один грохот на кухне заставил Элли рассмеяться, осторожно высвобождаясь из моих объятий. — Я лучше пойду помогу ей.
— Мне все равно пора ехать. — Моя рука притянула ее назад для еще одного испытующего глубокого поцелуя.
Элли ухмыльнулась, вставая с кровати, и я быстро погладил ее по все еще плоскому животу.
— Тебе лучше притвориться, что ты собираешься съесть это печенье, Пирсон. — Она бросила на меня предупреждающий взгляд и вышла из комнаты.
Я услышал смех Фейт, как только Элли присоединилась к ней, и тут же улыбнулся этому звуку.
Может быть, я бы подержал трофей еще раз, а может, и нет.
Но на всю оставшуюся жизнь я уже выиграл.
* КОНЕЦ *