Эффект разорвавшейся бомбы (ЛП)

— О, чувак, — закричал он. — Это какая-то смешная хрень.
— Я не пытаюсь быть смешным.
— Нет, я так не думаю. — Он уставился на озеро, качая головой. — Ты думаешь, она глупая, не так ли?
— Что? — Я сел. — Никогда этого не говорил. Нет, — настаивал я. — Конечно, не думаю, что она глупая.
— Тогда не вини дерьмо, которое не имеет никакого отношения к тому, почему ты сидишь здесь один и почему она в том доме, когда, вероятно, хочет быть здесь. — Он прищелкнул языком.
Поэтому я сказал ему, что это было именно то, на что он был похож.
— Тебе нужна наседка, сынок, — сказал он. — Если бы Моник была здесь, она бы так сильно тебя отшлепала.
Я упрямо молчал.
— Скажи мне вот что, — сказал он. — И я не буду спрашивать подробностей, потому что, видит бог, Элли мне слишком нравится, чтобы знать о ней такое дерьмо, но когда ты был с ней, что ты чувствовал? — Когда я бросил на него скептический взгляд, он поднял руки. — Что? Я женат двенадцать лет. Я знаю, как говорить о чувствах, чувак. Не моя проблема, если ты этого не знаешь. Просто не отвечай, если не хочешь. Но без всего этого лишнего шума, только ты и она, на что это было похоже?
Легкость.
Та, которую не описать словами.
Ничто из того, что мы делали, не заставляло меня сомневаться в себе, до того момента, как на пресс-конференции все пошло не так.
— Разве твоя мама не спрашивает тебя о таких вещах? — спросил он.
Я покачал головой.
— Мы не были семьей, которая делилась своими эмоциями. Это было больше похоже на… — Я на минуту задумался о своем детстве, колледже, когда умерла Кассандра, и мои родители переехали сюда, чтобы помогать Фейт, поэтому я не платил незнакомцам, чтобы они помогали растить ее. — Мы показывали нашу любовь, действиями. Нам не нужно было накладывать на это слова, как красивые ярлыки. Просто будь рядом.
Дайвон медленно кивнул.
— Я понял тебя.
Слегка поерзал на своем сиденье.
— Какое это имеет отношение к чему-либо?
— Эмоциональный интеллект как у скалы, чувак, — пробормотал он, глядя в небо. — Думаю, если бы ты проснулся с маленькими сердечками, плавающими вокруг твоей большой головы, ты бы все равно не признался бы в том, что чувствуешь.
— Это неправда. — Я усмехнулся. — Это просто кажется… думаю, это невозможно. Все бы наблюдали за нами.
— Ну и что?
Дейвон наклонился вперед.
— Давай сыграем в игру по-быстрому. Не думай слишком много, просто скажи первое, что придет тебе в голову. Твоя жизнь стала лучше, когда она была с тобой?
«Да».
Мой рот оставался на замке.
— Ты скучаешь по ней?
«Черт возьми, да».
— Сколько раз ты видел ее за последние несколько недель?
«Двенадцать».
Поддразнивание, просто дегустация, когда мне хотелось есть бесконечно. В тишине я чувствовал, как мое сердце тревожно колотится, чего, вероятно, и добивался этот засранец.
Должно быть, он что-то увидел на моем лице, потому что усмехнулся себе под нос.
— Ты ей доверяешь? Она ограничивала твое время? Жаловалась на то, что ты делаешь? Думаю, я знаю ответ на каждый из этих вопросов. — Он вздохнул, когда я, наконец, посмотрел на него. — Чувак, делать то, что делаем мы? Ты знаешь, как трудно найти женщину, у которой хватит сил мириться с работой и обязательствами? Мне все равно, что кто-то говорит, но то, что им приходится делать, сложнее. Намного сложнее. Моник — самый сильный человек, которого я когда-либо встречал, но не смей говорить об этом моей маме, если встретишь ее.
Я рассмеялся.
Однако он еще не закончил.
— Ты хочешь знать, почему у меня ни разу не возникло соблазна изменить своей жене, в то время как большинство парней не подумали бы дважды? Потому что я этого не хочу. На свете нет ничего лучше того, что есть у меня дома. Никого, кто мог бы сравниться. Для меня нет никого лучше, чем она. Я мог бы повидать тысячу женщин. Мне все равно, как они выглядят или что обещают, для меня нет ничего лучше, чем Моник. И я доверяю ей, как ничему другому в этом мире.
Я опустил голову, мои руки болтались между ног, пока я изо всех сил пытался дышать.
  
— Итак, не знаю, почему ты так упорно сопротивляешься этому, потому что, как я понимаю, последние несколько недель ты был раздражительной занозой в заднице не просто так. Ты слишком изнуряешь себя, потому что не можешь выбросить ее из головы, верно?
Я провел языком по щеке.
— Это не может быть так просто, не так ли? — спросил я, голос был грубым и ржавым и исходил откуда-то из глубины груди. Часть моего тела, из которой я обычно не разговаривал. Это переросло во что-то большее, слишком объемное, чтобы поместиться под кожей.
Мог ли я представить кого-то лучше для себя, чем Элли?
Черт возьми, нет.
До нее меня никто никогда не соблазнял. Я никогда и близко не подходил к тому, чтобы принять малейший риск испортить свою жизнь. И она совсем не расстроила ее.
Она бы вписалась в это.
В меня.
— Срань господня, — неловко выдохнул я.
Мои ребра защемило, пока мне не пришлось сделать глубокий, очищающий вдох через нос. Все внутри перестроилось, освобождая место. Но мой мозг, всегда логичный, всегда реагирующий на то, что было представлено передо мной, медленно ожил, когда я осознал совершенно очевидную правду о том, что отказывался признавать.
— Это так просто, не так ли?
Он откинулся назад, вытянув перед собой длинные ноги, сложив руки на животе. Картина самодовольного удовлетворения.
— Ага.
Я взглянул на него.
— Что ты извлек из этой маленькой проповеди?
— Моя жена поспорила со мной, что я не смогу заставить тебя признать это. Я получаю удовлетворение от того, что прав, мой друг.
Фейт выбежала из дома и сунула ему бумагу, заполненную розовыми и фиолетовыми наклейками и каракулями всех цветов радуги.
— Как ты думаешь, ей это понравится?
— О, да. Держу пари, она повесит это прямо на дверь нашего холодильника, детка.
Я похлопал себя по коленям, и Фейт подпрыгнула, прижимаясь ко мне.
— Это действительно красиво, турбо. Хорошая работа.
— Что ты собираешься с этим делать? — спросил Дэйвон.
Я вдохнул мягкий аромат волос Фейт.
— Пока не знаю.
Он ухмыльнулся.
— Сделай это масштабно. Женщинам это нравится.
— Что нравится? — спросила Фейт, чмокнув меня в щеку.
Поверх ее головы мы с Дейвон обменялись взглядами.
— Ну, у меня пока нет плана, но, как ты думаешь, мне следует придумать способ, как мы могли бы чаще видеться с Элли? Я знаю, ты скучаешь по ней.
— Да, — прокричала она мне в ухо, и я вздрогнул. — Она может прийти снова? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?
— Посмотрим, — сказал я ей, не желая обещать ничего больше.
Потому что сначала должен был посмотреть, выслушает ли Элли меня вообще.
Это было то, что я знал, что должен был сделать, и просто молиться, чтобы она не убила меня за это.
  
28
 
Элли
— Объясни мне, почему мы снова здесь так рано? — спросила я Пейдж, которая затолкала нас в мой номер за час с лишним до начала игры.
Да, я понимала важность игры в понедельник вечером. Рейтинги были выше, игры обычно были важнее, и это была наша первая такая игра. Из-за всего, что произошло, и того, что это была игра дивизиона во второй половине сезона, зависело многое.
— Я, м-м-м, просто очень хотела устроиться поудобнее. — Она не смотрела мне в глаза. У одной стены был массивный развлекательный центр от пола до потолка с большим телевизором с плоским экраном, прикрепленным к стене и окруженным встроенными книжными шкафами. — Если бы ты была пультом дистанционного управления, где бы ты пряталась?
Взяв с кофейного столика красного дерева нужный пульт, я протянула Пейдж.
— Ты что, опять пила днем?
— Я могла бы выпить не много пару часов назад, — пробормотала она. — Но нет.
— Что происходит?