Научи меня желать (СИ)

– Ты генерал, а не лазутчик, не забыл? Ты должен…
– Я как раз и делаю то, что должен.
– Иди к чёрту! Или лучше проспись!
– Интересно, а это можно считать дезертирством? – поинтересовалась у песка под собственными башмаками Недил.
– Запросто, – радостно отозвался принц. – Тем более только утром от маршала депеша пришла.
– И что там? – на хорошее совсем не надеясь, уточнила Леора.
– Да, собственно, ничего ужасного, – заверил наследник. – Просто старик слюной брызгает от злости. Реально, вся страницы в кляксах. Мол, почему бездействуете, приказываю начать наступление не позднее десяти дней, заканчивайте балаган, пойдёте под трибунал и всё такое. Ничего выдающегося. Редиш и раньше на приказы чхал. Под Долгодолом даже офицера собственного штаба подстрелил, который вопил, что надо командованию подчиняться.
– И как?
– Да как ещё может быть? Редиш драчку выиграл, хотя было приказано отступать. Офицера того наградили. Кажется. Все довольны, – пожал плечами принц.
– А если б не выиграл?
– Перевешали бы вместе со штабом на ближайших берёзах, – усмехнулся его высочество. – Только Редиш не проигрывает.
– Вы им восхищаетесь, да? – спросила Недил, глядя на венценосного подпоручика снизу вверх.
– А вы нет?
Леора отвечать не стала, поднялась, отряхнув с юбок песок, пошла к темнеющей лодке, с которой ни звука не доносилось, словно там людей и не было. Чем спор генерала с магичкой кончится, было и без подсказок ясно. Тем более Эрна уже начала снижать обороты.
***
Плаванье было не слишком долгим, да и берег всё время оставался видимым, но Недил всеми внутренностями прочувствовала: морские прогулки не для неё и даже гордость тут не поможет. Старый матрос, явно пожалев кадета, приготовил «проверенное средство» – крепчайший бренди с щепоткой селитры и пороха. Эрна посоветовала не пить, но тошнота так трепала Леору, что она рискнула, после чего от борта вообще не отлипала.
А когда – уже следующей ночью – ялик всё-таки причалил, оказалось, что телохранитель самостоятельно и шагу сделать не в состоянии, не может – и точка. Ноги попросту не держали, и всё вокруг продолжало покачиваться в том же мерзко-плавном ритме: вверх, потом вниз, потом снова вверх. В общем, когда маркграф её на руки подхватил, Недил только пролепетала что-то благодарное, тут же провалившись в полудрёму-полубред, не до конца поняв, действительно ли Эрна её умывала или это тоже привиделось? Потому что магичка сменялась сестрой, вода малиновым соком, и кто-то бубнил, как надоевшую молитву: «Никого получше не смог найти? Никого получше… Никого…»
Потом всё же навалился сон, но и он мало чем отличался от лихорадочных видений. Леоре снился канцлер, который требовал немедленно, прямо тут же стать любовницей императора, а сам его величество сидел на троне, закинув ноги на подлокотник и уговаривал кадета обучиться мастерству марионеточника, мол, выгодное дело. Потом пришла заплаканная императрица и, обвинив в предательстве, попыталась заколоть Недил булавкой. А ещё привиделось то ли разбитое, то ли перечёркнутое сердце, такое, каким его условновлюблённые на заборах малюют.
Потому, начала просыпаться Леора с облегчением. Именно начала, медленно выныривая из тягомотного бреда. И первое, что она почувствовала в реальности, тяжесть, которой её только что укрыли. Вроде бы это была куртка, крепко пахнущая солью и рыбой.
– Какая забота, – ехидно прошептала Эрна.
– Она замёрзла, – так же тихо отозвался маркграф.
– Я, между прочим, тоже.
– Второй куртки у меня нет. Сними с Карлеса, если невмоготу.
– Оставь мальчишку в покое, ему тоже досталось. Надо же, какая нынче нежная у нас молодежь пошла! Помнится, в наше время…
– Кого-то на лошади укачивало так, что она предпочитала пешком идти, – хмыкнул Редиш.
– У каждого свои маленькие слабости. Вот у тебя, например, молоденькие наивные магички.
– Оставь, Эрна, – в голосе генерала злости не было, даже неудовольствие не чувствовалось, только усталость, пожалуй.
Причём какая-то очень конкретная, застарелая, слежавшаяся пластами, как песок.
 
– Не дождёшься, Кор. Думаешь, я не вижу, что ты делаешь?
– И что я такого делаю?
– Да приручаешь ты её, вот и всё. Методика стара, как мир: оттолкнуть-притянуть, оскорбить-приласкать, шокировать-разжалобить. Надёжный метод, сбоев не даёт. Ну а то, что ты её искалечить можешь… Да кому это интересно, верно?
– Ты несёшь откровенную чушь, – теперь голос Редиша звучал холодно и сухо.
– Имею право. Так сказать, на правах старой подруги, прости за тавтологию. И вот исходя из этого самого права, говорю: оставь девчонку в покое. Она всё равно не даст, чего ты хочешь.
– Как интересно. Все в последнее время уверяют, будто знают, чего я хочу. Только мне почему-то это неизвестно.
– Всё тебе известно, не корчи многозначительные рожи. И говори потише, молодежь разбудишь. Ты же как ребёнок, Редиш. Мечтаешь о кукле, получаешь её, откручиваешь голову, выкидываешь. И обижаешься, что игрушка сломалась.
– Очень красочное и поэтическое описание, – хмыкнул маркграф. – Только я ничего не понял. Прости уж, не романтики мы.
– Ой, ну что ты! Это я должна принести извинения, забылась, что беседую с продубившимися прагматиками и тупыми вояками, – фыркнула Эрна. – Помнишь, что ты мне говорил в Туманном Логе?
– Я был пьян в стельку.
– Я тоже. А ещё мы были уверены, что до утра не доживём. Ну а пьяная, да ещё последняя исповедь, как известно, самая искренняя. Так вот…
– Перестань!
– А ты попробуй меня заткнуть. Нет, серьёзно, Редиш, я тебя прекрасно понимаю, сама такая же. И мне тоже время от времени снится всякое. И я тоже больше всего боюсь отсутствия страха, отвращения, собственного цинизма. Что там ещё нормальным людям полагается? И я не вижу смыла в этой дерьмовой жизни, но помирать, чёрт побери, хочу ещё меньше. Может…
– Хватит! – рыкнул маркграф с угрозой.
– Ну да, правда не колет, а кулаком в морду лупит, – усмехнулась Эрна. – Только вот я не ищу лекарство в маленьких девочках.
– Точно, ты предпочитаешь мальчиков.
– Редиш, Редиш, сам же говорил: «Не скалься, когда укусить не можешь». Мои мальчики, и конкретно этот, знают о жизни чуть меньше нашего. И я их не ломаю, мы просто приятно проводим время, заметь, с обоюдного согласия. Ну вот скажи, приручишь ты её, будет поначалу бегать за тобой хвостиком. Потом станет циничной сукой, рядом с тобой другие не выживают. И что дальше?
– Дальше придёт новая, – огрызнулся Редиш.
– Ага, точно. Всё развлечение. Есть чем убить время между твоими идиотскими эскападами.
– Что ты так о ней печёшься?
– А не допускаешь мысли, эта девочка мне просто нравится.
– Напоминает тебя?
– Мелко, Редиш, – кажется, Эрна поморщилась. – Я же вижу, как тебя корёжит. Неужели совесть проснулась? Так не надо, не буди. Вдруг это твой последний шанс.
– Пойду осмотрюсь, – буркнул маркраф.
Негромко хлопнула дверь, где-то близко прошелестели шаги по мокрой траве, скрипнуло, звякнуло – ведро в колодец опустили?
– Можешь не притворятся, – посоветовала Эрна.
Леора ещё полежала, разглядывая стену, сложенную из речных камней. Села, сбросив куртку на плотный земляной пол, с силой растёрла лицо.
– Зачем? – спросила, хотя вопросов была толпа, и каждый считал себя самым важным.
Наверное, поэтому и выбрала совсем незначительный.
– А ты предпочитаешь жить с закрытыми глазами? – равнодушно уточнила Эрна. Магичка сидела, прислонившись к стене, опершись о камни затылком, разглядывая гнилые стрехи, поддерживающие соломенную крышу. – Согласись, всегда лучше самой услышать, чем в пересказе.
– Особенно, когда слышишь что-то новое.
– Это что, разочарование? – Метресса повернула голову, глядя на Недил. Глаза у неё, кажется, чуть поблёскивали. – Хочешь сказать, для тебя ранее сказанное не новость?
– Не всё, – нехотя согласилась Леора, – кое о чём догадывалась.