Стартовая площадка – Земля (СИ)

— Я просто уточняю, — на эти слова снова раздаются смешки. — Ксения Юрьевна, дело вот в чём, — я нарушил атмосферу делового обсуждения, мне и восстанавливать. — Космонавтика — такая отрасль, что без участия государства никак не обойдётся. Думаете, у Илона Маска по-другому? Ну да, как же! Сказки пусть обыватели кушают, а нас ими кормить не надо. Если бы я хоть на минуту допустил, что наше родное государство может нас хоть чем-то не поддержать, я бы вообще ничего не затевал. Вернее, затеял бы, но в другой стране. И что же выходит? Я ошибался? Сначала в Госдуме на нас смотрели, как на мерзких тараканов, теперь вы хотите руки на нас погреть? За счёт естественных и неизбежных организационных мер от правительства хотите урвать очень нехилый бонус почти в полтриллиона?
Бутурлина на этот раз краснеет по другой причине.
— Виктор, не нагнетайте, — увещевает меня Бушуев. — Обычное дело, у вас просто наработанного положения нет. Вам сделали предложение — вы можете его не принять.
— А не приму, — принимаю подачу, легко соглашаюсь. — Посоветуюсь ещё, конечно, но предварительный ответ — нет. И вот почему…
 Глава 14 
 Верхние этажи 
16 июня, пятница, время 09:25.
Москва, Министерство финансов РФ.
Кабинет первого заместителя министра Огородниковой И. А.
— Выкладывай, Ксения, — глаза Ирины Анатольевны светятся сдержанным интересом.
— Мальчик не без обаяния, но действительно очень наглый, — Бутурлина начинает доклад в свободной форме. — По итогу, коротко: оба наших предложения им отвергнуты.
— С первым понятно, что на второе ответил?
— Намекнул, что их условия и без того намного привлекательнее, чем от Роскосмоса, от которого толку как от козла молока. При этом от правительства они пока ничего не получили. Что правда, конечно, но разговаривать так… абсолютно без пиетета… — Бутурлина качает головой. — Так жёстко со мной даже шеф никогда не разговаривал.
Хозяйка кабинета вдруг замечает лёгкое смущение подчинённой.
— И что такого он тебе наговорил? — в голосе чисто женское любопытство.
— Обвинил в попытке рэкета. Хочет заключить с правительством соглашение, где были бы ясно прописаны наши обязательства.
Огородникова хмыкает:
— Было ещё что-то?
— Да ничего такого! — пытается отмахнуться директриса. — Просто шуточки у него…
Видя по взгляду начальницы, что от неё ждут подробностей, вздыхает:
— Им нужен космодром, специальный налоговый режим, доступ к накопленным базам данных по исследованию космоса, другие ресурсы кроме финансовых.
— Это понятные ожидания, а юмор-то в чём?
— Потребовал десять финалисток конкурса красоты в своё распоряжение.
Неожиданно для себя самой Ксения Юрьевна заметно краснеет, тем самым выдавая свое смущение. Скрывать бесполезно: Юлия, бывшая с ней на том заседании, вряд ли будет держать язык за зубами.
— Одно место среди этого десятка потребовал зарезервировать для меня…
Смущение не мешает проявиться непроизвольному удовольствию от наглого, но тем не менее комплимента. Как и смех начальницы.
Отсмеявшись, замминистра выносит вердикт:
— Не захотел так не захотел. Значит, ничего не получит.
Ксения Юрьевна выходит из кабинета с чувством, что ничего ещё не кончилось. Из головы никак не удаётся выбросить сцену перед концом заседания ЗПИФа.
Финальный фрагмент отповеди Колчина минфину.
Ксения Юрьевна.
— Самое главное опасение в том, что правительство не будет заботиться о виртуальных вложениях. Пропадут — да и чёрт с ними, реальных денег всё равно не выдавали, а обязательства бесплатно получили. Дармовое не ценится.
После этого слегка небрежного замечания тон юноши Колчина начинает постепенно тяжелеть:
— Вот вы, Ксения Юрьевна, говорите, что нам много чего от правительства понадобится. Всё правильно. И выглядит вроде ровно. Правительство нам будет помогать и вроде бы заслуженно получит за это бонус. Только для того, чтобы что-то оценить, надо сравнить. С кем нас можно сопоставить?
  
Очевидно, что сейчас до невежливости прямо скажет этот мальчик. Нетрудно догадаться, о чём речь пойдёт.
— Разумеется, с Роскосмосом. И сразу становится ясно, что вы ставите нас в дискриминационное положение. Загоняете в гетто. Роскосмосу деньги дают? Дают. В этом году двести шестьдесят миллиардов. Разрешения, лицензии и все нужные преференции? У Роскосмоса, как в Греции, есть всё. Нужен Байконур? Правительство ежегодно отстёгивает Казахстану энную сумму в валюте…
— Сто пятнадцать миллионов долларов в год, — мгновенно врезается со справкой ещё один юноша. Перед ним табличка: «Марк Хрустов».
Колчин жестом его одобряет и продолжает:
— Эти деньги платит Роскосмос? Нет, хозяйничает он, а платит правительство. Если Роскосмос получает какие-то доходы, он отдаёт их стране? Нет, он тут же закрывает ими свои нужды.
— Он платит с них налоги, — если можно вставить палку в колесо, то почему нет.
— Кстати, о налогах. Применяется ли к Роскосмосу специальный налоговый режим?
Мне-то откуда знать, я не налоговик, но снова отвечает юноша Марк:
— Применяется, — говорит негромко, но слышат все.
— Итак, — юноша делает заключительные выводы, — что получается в итоге? Денег нам выделили сущие копейки. Режим наибольшего благоприятствования, как у Роскосмоса, у нас отсутствует. Я надеюсь, что будет, но потребительское отношение к нам со стороны правительства мои надежды обесценивает.
— У вас пока ещё репутации нет, Виктор.
Разве я не права?
— У Роскосмоса её тоже нет! — Колчин чеканит фразу, словно из тяжёлого металла.
И никто не может возразить. У меня точно слов нет, особо похвастаться Роскосмосу реально нечем.
— В любом случае, Ксения Юрьевна, мы действительно нуждаемся в подробном и чётко прописанном соглашении между Агентством и правительством. Но сразу заявляю: на виртуальные деньги Агентство не согласится. Мы — некоммерческий проект и ЗПИФ создали не от хорошей жизни. Нам приходится повышать ставки, но не надо этим злоупотреблять. Хотите вложиться — вкладывайтесь, а рэкетом заниматься не надо.
Последние слова Колчина снова заставляют щёки розоветь. В который уже раз за сегодня.
18 июня, воскресенье, время 19:10.
Село Березняки, мастерская «Всадников».
— Даже не знаю, что сказать, Вить, — Борис, из второй волны командиров, что сменила ушедших в армию Виталия и Валеру, задумчиво тасует бумаги на столе. — По деньгам довольно скучно, еле-еле в плюс выходим, хотя знаешь, жизнь бьёт ключом, но не в том смысле, что по голове.
— Однако о страшных убытках, которыми нас когда-то пугал пред, речи не идёт?
Борис весело переглянулся с Егором, привольно расположившемся на самодельной скамье со спинкой. Оба смеются.
Хорошо здесь. Кабинет главного в мастерских совсем не похож на зализанные и мажорные столичные офисы с холёными секретаршами. Через два больших окна яркий дневной свет привольно заливает просторную комнату. Левой стороной к ним стоит большой письменный стол, за которым восседает Борис. Никакого ряда столов, образующих букву «Т», нет. Здесь заседать не принято, все вопросы решаются быстро и на ходу. Или не спешно, в течение многих дней, с обсуждениями на рыбалке, конной прогулке, а то и в цехе около станков.
— За счёт чего выползаете?
— Больше за счёт строительной бригады. И вот сейчас два рейсовых дилижанса в райцентр запустили…
Улыбаюсь. Это я уже знаю. На автостанции надоумили идти на площадь, там-де карету мне до Березняков подадут. Ага, подали, ржу про себя. Дилижанс порадовал своим видом, вместимостью и жизнерадостными пассажирами. В основном тётушками, моментально меня признавшими и зажавшими мою тушку своими могучими телесами на многоместном сиденье. Которое вдруг оказалось узким, хотя со стороны представлялось способным вместить даже не такого, как я.