Стартовая площадка – Земля (СИ)

— А вы читали Хайнлайна «Человек, который продал Луну»? — с балкона выходит старший Песков. — Там кое-какие идеи высказывались персонажами.
Под нашим концентрированным вниманием мужчина садится в кресло и начинает дозволенные речи, когда его сын уже готовится вскипеть:
— Они там раскручивали идеи продажи всяких значков, сертификатов — по сути, красивых бумажек — среди школьников. Что-то вроде членских книжек, в которые ставят штампик после выплаты дайма, гривенника по-нашему. Ещё какую-то систему наград, грошовых по затратам, продумывали.
— Пойдёт в качестве рабочего предложения, — поощряю на дальнейшие откровения, сам-то скептически отношусь к торговле воздухом.
— Ещё они рассматривали возможность гашения почтовых марок на космическом корабле с последующей продажей коллекционерам.
— Другие идеи были?
— Ещё они кое-что провернули, но там уже мошенническая схема была. Астронавт тайком пронёс мешочек с алмазами, их позже объявили найденными на Луне…
— Глупости Хайнлайн понаписал, — хмыкаю с некоторым пренебрежением к заокеанскому писаке. — Любые силикатные камешки с Луны по цене будут конкурировать с алмазами. Поначалу. А далее можно развернуть сувенирную торговлю лунными камнями с сертификатами, где будут указаны дата изъятия и координаты места. Полагаю, особо красивые камешки можно продать тысяч по десять за штуку. А весить такой будет грамм тридцать –сорок. Это получается двести пятьдесят — триста рублей за грамм…
Ныряю в смартфон и через пару минут докладываю:
— Серебро скупается у населения меньше, чем шестьдесят рублей за грамм, платина — за тысячу.
— Доставка с Луны дороговата, — качает головой старший Песков.
— Уверен, что она будет во много раз дешевле, чем доставка на орбиту с Земли.
Вмешивается Андрей, который тоже нырнул в сеть:
— Доставка на орбиту колеблется от двух до трёх тысяч долларов за килограмм груза…
— Двести — триста рублей за грамм, — мгновенно переводит старший Песков. — Отобьёте затраты, не более того.
— Это просто означает, что надо удешевить доставку с Луны, чтобы она была на порядок меньше. И сделать это технически не так сложно, она и так намного дешевле выйдет. При отработанной логистике — ничего невозможного. А ты записывай давай! — поворачиваюсь к Марку. — Ещё идеи есть?
— Золотые и платиновые монеты можно чеканить, — неуверенно говорит Андрей, и я на эти слова расцветаю.
У меня и самого такие мысли мелькали, поэтому вдвойне приятно.
— Там всё обдумать надо, — одобрительно киваю. — Чтобы лигатура была уникальна, чтобы лунные признаки были, вроде следов космического облучения, рисунок надо продумать, надписи и всё такое…
— Чеканить монеты имеет право только государство, — хмыкает Песков-старший.
— Договоримся или будем сами какие-нибудь памятные медальки делать, — отмахиваюсь.
Тоже мне проблема.
Натурально, не проблема. Монеты или памятные знаки, не суть, главное — сделаны из лунного золота. Они пойдут по цене кратно больше веса драгоценного металла в них. Как ювелирные изделия… О, кстати! На Луне вполне могут найтись минералы, отсутствующие или редкие на Земле. Воздухом лучше всего торговать в довесок к чему-то материальному.
Но кое-что в словах старшего Пескова меня царапнуло. Способы заработка государства посредством монополии на некоторые виды деятельности. Выпуск почтовых марок, чеканка коллекционных и сувенирных монет из драгметаллов, торговля некоторыми видами товаров. Так подумать, если с умом дело поставить, то и налогов можно не собирать. Только какие-нибудь косвенные акцизы и пошлины.
— Слушай, Вить! — вдруг подскакивает Андрей. — А ведь процент полезной нагрузки при старте с Луны можно задрать чуть не к сотне!
— Это как? — мой искин мгновенно включается, в темпе бешено вращающегося калейдоскопа рассматривая разные варианты.
Почти, но всё-таки не успевает.
— Тоннельный запуск на Луне! — торжествующе выпаливает мой друг, соратник и заместитель.
Расплываюсь в широчайшей улыбке. Марк, с видом шарахнутого по голове, переводит взгляд с меня на Андрея и обратно.
  
— Ага, — испытываю приступ блаженства, который всегда бывает, когда находится эффектный выход из сложной проблемы. — И можно не закапываться, а строить где-нибудь в кратере по склону. И тогда мы резко сократим расход воды на запуск. Выплюнула труба ракету и закрылась, пар конденсируем и собираем воду…
— И сопротивления воздуха нет! — восторгается Андрей. — Можно разгонять ракету сразу до второй космической!
Он бросается к калькулятору, вернее, к своему компьютеру и вытаскивает «калькулятор онлайн». Мы идём за ним, все идём, включая посмеивающегося Николая Андреевича.
— Так, — Андрей сначала прикидывает карандашом на бумаге, затем возит мышкой по экрану. — Если скромно взять скорость истечения реактивной струи в три километра в секунду, а скорость при вылете из трубы — один километр, то…
— Хм-м, — смотрит на экран слегка разочарованно. — Всего шестьдесят процентов.
— А если без трубы, обычным запуском?
Короткие вычисления и результат видим сами: почти ровно сорок пять процентов.
— Ну, неплохо же! Давай теперь пощупаем верхнюю границу. Возьми скорость истечения струи в четыре километра, а прирост скорости ракеты — в один.
— Семьдесят семь процентов, — немного разочарованно глядит на экран Андрей.
— Значит, будем разгонять сразу до второй космической, делов-то… — пожимаю плечами. — И будет нам счастье в виде ста процентов полезной нагрузки.
Мы сами не замечаем, как с головой проваливаемся в обсуждение способов строительства тоннеля на Луне. Прихожу в себя, когда замечаю, что улыбающийся Песков-старший уходит, а растерянность на лице Марка сменяется скукой.
— Извини, Марк, увлеклись. О-о-о! Уже седьмой час пошёл!
А за окном пламенеет закат.
— Пошли домой.
8 марта, среда, время 16:30.
МГУ, ГЗ, сектор В, 8-ой этаж, комната фрейлин.
— За прекрасных — других не держим, — одобрительно оглядываю всех девчонок и заканчиваю короткий тост: — дам!
И дружно выпиваем шампанское, я совсем капельку и больше не буду — искин резко против.
Праздник в МГУ со всеми балами, концертами и танцульками отгремел вчера. Поздним вечером завалился спать без задних ног. Даже моей могучей выносливости есть предел.
За девчонок рад, я вовсе не приукрашиваю реальность. Все смело могут носить мини, пожалуй, кроме Таши, но у неё ещё всё впереди. Пока она в брючном костюме.
А на столе стоят цветы — пышным и немного расхристанным букетом. Овчинников расстарался, где достал — скрывает. Вот на какой задаче мой искин пасует — как достать цветы перед 8 Марта. Сейчас уже даже не пытаюсь этого делать. Хоть специально их на этот случай выращивай. Так что мужская часть компании ограничилась большим и толстым тортом, сделанным на заказ. Букет от Овчинникова — внезапный бонус.
Компания по большей части состоит из Совета Ассоциации и активистов. По понятным причинам отсутствуют Марк и Песков. И моя Света не состоит в Ассоциации. Надеюсь, пока.
— Ешь! И чтобы до конца! — Света ставит передо мной миску с щедро наваленной тушёной картошкой, густо усеянной кусками и волокнами мяса.
— Света, у меня принцип — ужин отдай врагу.
— Ну где я тебе врага найду? Одни друзья кругом!
— Тогда Игорю отдай, — нахожу за кого спрятаться.
— За врага меня держишь? — прищуривается в мою сторону Овчинников.
— Нет. Ты не враг, ты — рак, который на безрыбье.
Ответ Игоря тонет в почти лошадином ржании Куваева. Его непередаваемые текстуально рулады вызывают приступ всеобщего веселья.
— Ты, Игорь, мне как-то чего-то пообещал, — на какую-то тему надо разговоры вести, почему бы не на эту? — Когда я совершеннолетним стану. Помнишь?
Парень немного смущается. Помнит.
— Никто из присутствующих таким не может похвастать, поэтому и говорю, что на безрыбье и Игорь потянет. Если не на врага, то на спарринг-партнёра. Ты в какой технике работать привык? Дзюдо, бокс, ММА, каратэ?