Пленница любви

— Но я погибаю без тебя. Я постоянно думаю о тебе. Что мне с этим делать?!
Они стояли друг против друга в тишине в полутемной комнате. Наконец Гарет тихо сказал:
— Может, есть кто-то еще?
Его прямой взгляд шокировал ее. Иден отвернулась и присела на кресло, в котором несколько минут назад Лейф курил и рассказывал им о Японии.
— Ты единственный мужчина, с которым я встречаюсь, — тихо ответила она.
— Сейчас да. Но мне начинает казаться, что в твоей жизни был еще один мужчина, — задумчиво произнес Гарет. — Может, этот молодой доктор? Когда бы мы ни сталкивались с ним, ты… ну, вела себя с ним неестественно.
— Тони нужна Гейл, не я!
Иден тут же прикусила губу. Ее слова прозвучали так, будто она была влюблена в Тони Грегга и ревновала его к сестре. Выйти из затруднения помог стук в дверь музыкальной студии. На пороге стоял Донован.
— Куда мне подать ужин, в эту комнату или в столовую на первом этаже?
— Внизу, если можно, — сказала Иден, встала и направилась к двери, шурша шелковыми складками кимоно.
Гарет медленно последовал за ней.
Лейф заранее приказал подать к ужину шампанское. Но даже оно не смогло прогнать напряжение, словно витавшее над столом.
По дороге домой Гарет молчал. Когда они подъехали к воротам дома Эллисов, он взял Иден за руки.
— Не позволяй тому, что мы сегодня наговорили друг другу, встать между нами, — умоляюще сказал он. — Какая мука любить тебя и не быть рядом с тобой! Но я не вынесу, если потеряю тебя навсегда.
— Гарет! — Иден наклонилась и поцеловала его в щеку. — Дай мне время. Это все, что я прошу.
Она вышла из машины и направилась к дому. Из-за всех переживаний ее ноги стали будто ватными и плохо слушались хозяйку. Дом казался пустым. Гейл ушла с Лейфом, тетя Сью и дядя Гарри были членами клуба «Кому за сорок» и отправились туда на весь вечер.
Иден приготовила себе какао, поставила чашку на поднос, положила пару бисквитов и пошла наверх.
Все воскресенье Иден не покидала усталость и непонятная слабость, а на следующее утро она начала чихать и кашлять и не смогла даже встать с постели. Тете Сью хватило одного взгляда на пылающее лицо племянницы, чтобы побежать звонить доктору.
Но через полчаса в их гостиной появился не старый доктор Грегг, а его сын Тони. Он как затравленный зверек озирался по сторонам, входя в дом, и тетя Сью успокаивающе положила руку ему на плечо.
— Гейл поехала в Лондон, мой мальчик, — сказала она.
— Мне пришлось прийти вместо отца, миссис Эллис. Он слег в постель с летним гриппом, который сейчас разгуливает по всему Лоутону.
— О боже! — Тетя Сью не на шутку забеспокоилась. — Моя бедная Иден, наверное, тоже его подхватила. Она без конца чихает и не может даже толком сказать, что с ней творится.
Иден на самом деле заболела гриппом, но Тони обещал поставить ее на ноги к субботе — великому дню, как он заметил с горькой иронией.
Всю неделю дом Эллисов наполняли предпраздничный шум и суета. Иден старалась радоваться этому всеобщему предсвадебному возбуждению и веселой трескотне, доносившейся из гостиной. Она убедила себя, что это именно грипп ввел ее в состояние депрессии.
Когда в очередной раз пришел Тони, Иден уверила его в том, что ей уже намного лучше и через пару часов она сможет встать с кровати.
— Бедняжка, тебе, наверное, трудно оставаться в своей комнате, когда внизу такая беготня из-за свадьбы. О, почтальон звонит в дверь. Он, наверно, доставил коробки со свадебными платьями!
Тетя Сью принесла платья в комнату Иден, чтобы показать их больной. Белое платье сверкало сквозь пластик упаковки как свежий иней, сердцеобразное декольте блестело, усыпанное крохотными бисерными лилиями, длинная пышная юбка была похожа на охапку снега.
— Вот это платье! — Тони криво улыбнулся. — Гейл будет выглядеть в нем на миллион.
Лежа в кровати, Иден видела, как исказилось его лицо. Тони подошел к окну и невидящими глазами посмотрел вниз.
— Скажи мне, Иден. — Его голос звучал глухо. — Гейл выходит за Шеридана из-за роскоши и светской жизни, которую он может ей дать?
 
Иден решила, что Тони и так слишком много страдал.
— Ни одна женщина не выйдет замуж только по этой причине, Тони. Прежде всего Гейл — женщина. Она должна любить и быть любима.
Лучи летнего солнца озаряли голову Тони, но, когда он обернулся и посмотрел на Иден, его глаза были почти черными от горя.
— Гейл всегда хотела денег, она всегда хотела стать кем-то, — сказал он. — Ты просто сохраняешь верность сестре, утверждая, будто она любит Шеридана. Но я знаю, Иден, чувствую сердцем, что Гейл втягивает меня, Шеридана и себя в настоящий ад, рассчитывая, что этот парень ее любит.
— Он любит ее, Тони. — Произнося это, Иден испытывала нестерпимую боль. — Я думаю, в этом одна из трагедий жизни: мы любим тех, кто не любит нас.
Она сменила болезненную для них обоих тему разговора и спросила Тони, можно ли ей пойти следующим вечером на первый концерт Гарета.
— Мы поедем в машине Лейфа, — добавила Иден, видя, что Тони колеблется. — Гарет хочет, чтобы я приехала, мне бы не хотелось его разочаровывать.
— Папа посоветовал бы провести еще денек дома… Но если ты хорошо себя чувствуешь и не станешь слишком волноваться, тогда, я думаю, порядок.
— Как твой отец, Тони?
— Неплохо. Он обычно работает на износ, так что когда заболевает, на выздоровление требуется много времени. Я оставил его греться на солнышке в саду. Надеюсь, когда вернусь с работы, застану его там же. Отдых сейчас самое лучшее лекарство для отца. Кстати, у меня есть крем, он поможет вылечить твою простуду на губах. — Тони порылся в сумке, но так и не смог найти тюбик. — Я, наверное, оставил его на столе. Обязательно привезу его тебе.
— Смотри не перетрудись, Тони. — Иден, знала, что с болезнью отца на него свалилось много работы.
— Я могу позволить себе потратить полчаса, чтобы привезти тебе крем. — Тони грустно улыбнулся. — Гейл хотела бы, чтобы ее подружки выглядели в субботу наилучшим образом.
После ухода Тони Иден сползла с постели и, подойдя к туалетному столику, взяла в руки зеркало. Она смотрела на свое осунувшееся лицо, поражаясь переменам, произошедшим с ней после встречи с Лейфом. Не наступи она на ту проклятую корочку льда, машина Лейфа проехала бы мимо и Иден спокойно пошла бы домой.
Грустно вздохнув, Иден оделась и причесалась. Она спустилась по лестнице и, привлеченная аппетитным ароматом, вошла в кухню. Тетя Сью испекла яблочный пирог и теперь жарила колбаски.
— Привет, милая. — Она радостно улыбнулась племяннице. — Тони сказал, что ты скоро поправишься.
Иден устало села за стол и позволила тете позаботиться о ней. Гейл уехала с Лейфом в Лондон. Их пригласили сняться в телевизионном шоу.
— Я бы умерла от испуга, если бы меня снимали на камеру и атаковали бесчисленными вопросами. — Тетя Сью поставила пирог на стол и принялась обсыпать его сахарной пудрой. — Но я уверена, что твоя сестра может выкрутиться из любой ситуации не моргнув глазом.
— У Гейл есть безотказное оружие — красота. — Иден улыбнулась. — Если бы она поехала в Лондон работать моделью, я не сомневаюсь, что имела бы сногсшибательный успех.
— Ох, это прекрасное создание такое же ленивое, как устрица. Модельный бизнес — тяжелый труд. Ей больше нравилось работать в «Моник». Ей всегда удавалось для самых избалованных клиентов подобрать одежду по вкусу. К тому же в Лоутоне Гейл была моделью номер один. А в Лондоне у нее нашлись бы соперницы.
Иден развеселило столь ироничное отношение тети к поступкам Гейл. Сестра однажды призналась ей, что намерена заполучить то, что хочет, не работая моделью в Лондоне.
— Я слышу, в кабинете звонит телефон. — Тетя Сью прервала размышления Иден. — Будь умницей, сбегай и ответь.
Звонил Гарет. Услышав голос Иден, он вскрикнул от радости.
— Я так беспокоился о тебе, милая, — сказал он. — Я хотел увидеться с тобой, но тетя Сью решила, что я заражусь гриппом и не смогу выступать с концертом. Тебе уже лучше? Придешь завтра со всеми?