Слово и дело (СИ)

Я отступил чуть назад и нажал кнопку звонка у квартиры напротив — там жила одна старушка, и я был уверен, что сейчас она была дома. Моя уверенность сработала — после небольшой задержки дверь открылась, а в щель высунулась голова соседки.
Я сунул ей под нос своё удостоверение и прошептал.
— Позвонить можно?
— Можно, дорогой, — тоже тихо ответила она. — А от себя?..
— От себя — не могу, — кратко объяснил я.
Она всё-таки открыла дверь и указала на телефон, который висел на стене. Этот дом не был блатным, его не населяли местные воротилы теневого бизнеса или кто-то им подобный по влиянию. Просто наше управление изъяло несколько квартир в этой пятиэтажке для собственных нужд и пробило множество удобств, которые ощутили на себе все жильцы — думаю, по уровню телефонизации дом намного опережал средние показатели Сум или даже Киева и Москвы.
Я спрятал удостоверение, снял трубку и набрал нужный номер.
— Управление КГБ УССР по Сумской области, дежурный Засядко.
Я знал далеко не всех сотрудников управления, но этого старшину помнил.
— Капитан Орехов, — представился я. — Старшина, тревожная группа не на выезде?
— Здравия…
— Старшина, тревожная группа не на выезде? — несколько невежливо оборвал я его желание здравия.
— Так точно, товарищ капитан, — тут я вмешаться не успел. — Тутачки они.
Я мысленно вздохнул.
— Ну раз тутачки, то пусть берут всё положенное и выдвигаются на Кирова, тридцать пять…
— Это же вот тут… — недоуменно вклинился дежурный.
— Верно, старшина, дом напротив управления. Первый подъезд, вход со двора, второй этаж. Я их тут встречу и объясню задачу. Выполняйте.
И положил трубку — просто чтобы избежать возможных расспросов, поскольку вряд ли смог бы объяснить, что случилось. Кто-то проник в мою квартиру? Я посмотрел через лестничную площадку — этот кто-то ведет себя очень тихо и одновременно нагло. Домушники? Они без наводки не работают, а кто в этих богом забытых Сумах мог дать наводку на квартиру из фонда управления КГБ? Только безумец, совершенно не знающий ситуацию в городе. Или, например, полковник Чепак, который решил на практике показать мне необходимость ношения личного оружия даже в нерабочее время. Впрочем, вряд ли он настолько не мог просчитывать последствия.
Ребята из тревожной группы сработали где-то на троечку — дверь подъезда хлопнула лишь через пять минут после моего звонка, снизу послышался приглушенный мат, когда кто-то из них запнулся о коляски внизу, и я, поблагодарив старушку и попросив её закрыть дверь за мной, вышел встречать воинов-героев.
Было их двое, были они одинаковые, в стандартной форме и без бронежилетов, зато с автоматами — полноразмерными «Калашниковыми модернизированными», наверное, укороченные десантные версии досюда не добрались.
Старший группы, сержант, козырнул, представился посконным Ивановым и спросил:
— Что нужно делать?
Говорил он чуть громче, чем это было необходимо, но я не стал указывать на это.
— В мою квартиру кто-то проник, — я указал на свою дверь. — Возможно, ложная тревога, но лучше убедиться.
Сержант кивнул и сразу же направился к двери, солдат последовал за ним. Я с любопытством наблюдал за их действиями — судя по всему, какие-то основы работы в помещениях им давали, но давно и немного. Впрочем, в данном случае даже это было излишним.
  
Я почему-то был уверен, что в квартире этих ребят не ждет ничего смертельно опасного — настоящий преступник должен был проявить себя ещё тогда, когда я разговаривал с соседкой или звонил в управление. Но мне почему-то захотелось сделать всё по правилам, и я решил перестраховаться. Правда, я не стал ждать автоматных очередей или чего-то подобного, а зашел в квартиру сразу за спецгруппой. И уткнулся в их спины — они столпились в узкой прихожей с опущенным оружием и смотрели куда-то в сторону кухни.
Я всё-таки сумел выглянуть из-за из широких плеч и негромко сказал:
— Отбой, парни, с этим я сам разберусь. Спасибо за службу, возвращайтесь в управление.
Мы кое-как разошлись, я мельком заглянул в комнату — проверить, что гитара жива и здорова — и прошел на кухню.
— Ну здравствуй, папа, — сказал я Виктору Гинзбургу, который сидел за кухонным столом, положив на него руки.
[1] Автор знает историю песен «Русское поле» и «В лесу родилась ёлочка» ))
 Глава 17 
 «Видно, проще умереть» 
— Ну привет тебе, сынок, — как-то насмешливо сказал Гинзбург.
Я прошел на кухню, подтянул табуретку и сел напротив. Некоторое время мы молчали. У меня были к нему вопросы, но я не торопился задавать их, отдавая инициативу в разговоре ему. Наверняка он многое скажет сам, если ему не мешать.
Он и в самом деле не выдержал первым.
— Ты словно не удивлен моему приходу, — осуждающе произнес Гинзбург.
— А должен был?
— Наверное, не каждый день в квартиру целого капитана КэГэБэ проникает посторонний…
— Не каждый, верно, но и такое случается, — я чуть дернул плечами. — Порядок действий отработан, результат ты мог видеть. Если бы тревожная группа сочла тебя опасным, ты бы уже лежал тут с шестью дырками семь шестьдесят два… Хотя нет — у них были пять сорок пять. Но тебе от этого легче бы не стало.
Он усмехнулся.
— Это точно, легче бы не стало. А почему дырок шесть?
— Две очереди с отсечкой по три патрона каждая, промахнуться на таком расстоянии невозможно, только если специально не стараться, — охотно объяснил я. — Конечно, я не истина в последней инстанции, сержант мог и контроль произвести, но будем считать, что не произвел, так проще. Ты вооружен?
Гинзбург на секунду задумался, потом поднял свой модный свитер с оленями и достал из-за пояса пистолет, который небрежно кинул на стол — ровно посередине между нами. «Люгер», такой же, как тот, каким передо мной хвалился полковник Чепак, под патрон «парабеллум» 9 на 19.
— Посмотрю? — кивнул я на оружие.
Он пожал плечами и с видимым безразличием отвернулся к окну.
Я взял пистолет аккуратно, чтобы не смазать отпечатки пальцев Гинзбурга. Отщелкнул магазин, который оказался пустым, и дернул затвор — в патроннике тоже ничего не было. Механизм вернулся на место с сухим сытым звуком, и я вернул оружие на стол.