Предсказание счастья

Макияж ее был безупречен, цвет глаз, наводил на мысли о цветных линзах, тело под белым костюмом ненавязчиво указывало на то, что физкультура — залог отличной фигуры.
Лена поцеловала воздух около щеки Эсамар, царственно и пренебрежительно кивнула Гвен, не удостоила даже взглядом выглянувших из кухни для приветствия Клейри, Марисоль, Чимару и других женщин, а затем уставилась на Дженни.
— Так значит, это и есть спасательный круг, брошенный Карлой?
Дженни спокойно и дружелюбно улыбнулась в ответ.
— Я предпочитаю, чтобы меня называли распорядительницей торжества. Дженнифер О'Хара. Как поживаете, мисс Маккензи?
— Прекрасно, благодарю вас. Полагаю, в вас метра два.
С этими словами она смерила Дженни взглядом с головы до ног. Эсамар и Гвен выглядели растерянными и шокированными, но Дженни была абсолютно спокойна.
— Вы правы. Каблуки прибавляют еще несколько сантиметров.
— Вам, должно быть, не слишком легко на них ходить?
— Ну почему же. Дело привычки. Сейчас прошу меня извинить. Пойду посмотрю, как дела у Марисоль.
Лена вздернула ровно выщипанную бровь и с изумлением уставилась на Дженни.
— Это та чумазая лесовичка с приблудышем? С какой стати вам она понадобилась?
Честно говоря, в глубине души Дженни ждала, что Эсамар одернет Лену, как хозяйка дома, но та лишь закусила губу и промолчала. Гнев стал волной подниматься в груди Дженнифер. Ладно. Это их дела. Кто такая Дженнифер О'Харa, чтобы путаться в дела семьи Фергюсонов, Арьеда, Маккензи и черта в ступе? Она пойдет к Марисоль и Клейри, там ее место и там ей легко и хорошо. А эта заносчивая белобрысая красотка пусть выпендривается на всю катушку, охмуряет Дона Фергюсона, делает, что хочет. Если у него такие подруги детства, это его проблемы!
Лена задумчиво посмотрела вслед Дженни, наморщила идеальный носик и изрекла:
— Что ж, это сюрприз.
Эсамар робко поинтересовалась:
— Ты о чем?
Лена посмотрела на нее, как на дурочку.
— О мисс О'Хара, разумеется.
— А, ну да. Конечно.
— Что конечно? Эсамар, ты не могла бы выражаться более связно? Я лично имела в виду, что эта мисс О'Хара много о себе воображает. Она здесь для того, чтобы делать определенную работу, а не для того, чтобы изображать хозяйку дома.
Гвен не выдержала.
— Лена, что ты несешь…
Холодные зеленые глаза буквально приморозили девушку к полу.
— Гвендолен, деточка, мне кажется, ты забываешься. Не следует грубить тем… кому грубить не следует.
— Единственный, кто был груб, так это ты сама, Лена. Дженни замечательная. Она добрая, ее все уже полюбили… И она тебе не соперница.
— Конечно, конечно, не сомневаюсь. Как я уже сказала, она здесь для того, чтобы выполнить работу. Ту самую, с которой справлюсь я. Что я и намерена сделать, причем с удовольствием.
— Дон тебя об этом не просил. Он тебе не доверяет. Мне не хочется быть невежливой, Лена, но ты здесь всего лишь гость. А на Дженни ты злишься, потому что она оказалась красавицей…
Лена немелодично рассмеялась, запрокинув голову и продемонстрировав безупречный оскал.
— Гвенни, детка, полагаю, это твое личное мнение. На мой взгляд, она слишком высока. Любой мужчина вынужден будет смотреть на нее снизу вверх, а кому это понравится?
Гвен запальчиво возразила:
— Дон не смотрит на нее снизу вверх, и Дону она нравится!
— Видишь ли, милочка, я хорошо знаю Дона и уверяю тебя, что эта девица не в его вкусе. А потом — этот бюст? Это же просто неприлично!
— А по-моему — красиво!
— Гвен, лапочка, перед твоим жизненным опытом я, разумеется, пасую. Могу я пройти в свою комнату, или мне надо спросить разрешения у вашей распорядительницы? Честно говоря, мне хочется писать.
Гвен возмущенно фыркнула и молча подхватила часть багажа Лены, который неутомимый Рейнальдо продолжал таскать из моторки в холл.
Марисоль была просто предлогом, чтобы уйти из холла. Дженни злилась на Лену Маккензи, но понимала, что не имеет права демонстрировать свое настроение.
На кухне она была явно лишней, поэтому, потолкавшись бесцельно среди раскрасневшихся женщин, Дженни ушла в сад. Бродя там между расставленными столами, она думала о завтрашнем празднике, а еще о том, что хорошо бы было найти Дона.
  
Интересно, как он смотрится рядом с Леной? Наверняка она сейчас тоже собирается его искать. С Эсамар и Гвендолен такой заносчивой дамочке говорить не о чем…
А с Доном Фергюсоном? Неужели у них много общего?
— Рейнальдо? Ты не знаешь, где сейчас синьор Дон?
— Он в корале, сеньорита. Объезжает лошадей. Хотите туда попасть? Можно на джипе, этот кораль недалеко. Пойдемте, я помогу выгнать джип и покажу, как доехать.
Вскоре Дженни уже тряслась в боевом джипе по бывшей проезжей дороге. Водила она уверенно, а училась этому в свое время на песчаных дюнах, где потруднее, так что качество дороги ее не только не смущало, но даже не мешало размышлять.
Две светлых на пути одного… Две светлых… Выброси эту чушь из головы, Дженни О'Хара! Ты не на его пути. Ты так, временный работник. Ты уедешь отсюда, через пару месяцев вернешься в Лондон, а потом постепенно забудешь о Доне Фергюсоне. Или не забудешь.
Что ж, для него даже лучше быть с Леной. Командовать собой он не позволит, это ясно. Любви между ними нет. На невинную девушку Лена тоже не тянет, так что даже если Дон Фергюсон боится и верит в собственное проклятие, брак с Леной ему ничем не грозит.
А ты веришь? Веришь в эти лесные сказки о Великом Ягуаре? Все сказки мира замешаны на любви и крови, ничего особенного. А Заколдованных Принцев не осталось, только и всего.
А если предположить, что доля истины во всех этих сказках есть? Что случилось бы с Доном Фергюсоном, полюби он всей душой невинную девушку? Что, в первую брачную ночь он превратится в ягуара и растерзает молодую жену? Чушь! Перегрелась ты, рыжая, вот что. Англичане привыкли к другому климату, потому и сказки у них не такие страшные.
Дорога неожиданно кончилась, и Дженни осторожно затормозила.
Кораль — это очень большой загон для лошадей. К нему пристроены конюшни, стойла, помещения для ранчеро, а внутри него есть специальная площадка, засыпанная песком и огороженная особо. Здесь объезжают диких лошадей.
Именно этим в данный момент и занимался Дон Фергюсон. Дженни восхищенно и с замиранием сердца следила за тем, как он спокойно и уверенно ломает сопротивление серой в яблоках кобылы, дико ржущей, яростно косящей выпуклым глазом и роняющей на песок хлопья пены. Дон держался в седле словно влитой, несмотря на дикие прыжки и кульбиты, которые выделывала серая. Наконец ее движения стали мягче, потом еще мягче — и вот укрощенная серая с невинным видом затрусила по кругу, вполне покорная своему властному наезднику. Дженни в полном восторге повисла на ограде, не сводя глаз с красавца-ранчеро.
Дон перекинул ногу через голову серой, бросил поводья подбежавшему Фреду и мягко спрыгнул на песок. Как ягуар, тихонько шепнул странный голос в голове Дженни…
Как он был хорош! Следующая мысль Дженни слегка смутила ее саму. Как было бы здорово оказаться с Доном Фергюсоном в одной постели! Такой наездник…
Она почувствовала, как горят щеки, но в этот момент Дон подошел к ней и насмешливо поклонился, слегка коснувшись пальцами пыльных полей шляпы.
— Какая неожиданная радость! Или радостная неожиданность. Почему у тебя так блестят глаза, мисс О'Хара?
— Я любовалась лошадью. И наездником тоже, честно говоря. Она сегодня впервые была под седлом?
— Формально — нет, но по-настоящему — да. Эта бестия сбросила до меня пятерых.
— Ты — мастер?
— Вы правы, леди. Мастер, не отнять, не прибавить. Я объезжаю лошадей с двенадцати лет. Впрочем, до отца мне далеко. Он знал лошадиное слово.
— Опять колдовство?
— Если и да, то не местное, а интернациональное. В любой стране мира, где есть лошади, найдется хоть один конюх, который знает особый секрет обращения с этими животными. Такому человеку необязательно подчинять коня, он умеет договариваться.