153 самоубийцы

Что же касается тканей, то на этом участке Наркомвнуторг готовит советскому покупателю неслыханный по своей щедрости подарочек. Еще в июне закончила работать комиссия, устанавливающая гарантийные сроки и порядок обмена изделий из тканей. Наркомом эта инструкция еще не утверждена. Комиссия собирается делать далеко идущие жертвы. Еще неизвестно, согласится ли нарком на такие огромные сроки, но комиссия считает необходимым установить целых семь дней, в течение которых маркая или рвущаяся от малейшего прикосновения ткань может быть обменена.
И вот мы, люди, не чуткие и черствые в своих требованиях, не можем удовлетвориться этими жертвами со стороны Наркомвнуторга. Нам хочется, чтобы этот достойный всяческого уважения наркомат копировал не только удобные и красивые прилавки, которыми изобилуют капиталистические магазины, но и перенял еще кое-что из заграничного торгового опыта. Нам хочется, чтобы работники торгующих организаций привозили из своих заграничных командировок не только образцы прилавков, но и гарантийных, сроков и гарантийных квитанций, выдаваемых заграницей самой заурядной торговой фирмой. Об этом говорит элементарная советская логика. Об этом говорят и в очередях, вытягивающихся у изысканных прилавков различных магазинов ведомства Наркомнуторга.
 Джентльмены предпочитают покер 
Председателю комитета по невмешательству в испанские дела его лордству господину Плимуту посвящает свой скромный труд автор этих строк. 
Сэр Роберт Шэккер священнодействовал за карточный столом. Его три партнера относились к покеру не менее серьезно. Они испытывали чисто эстетическое наслаждение от этой увлекательной, построенной на тонкой психологии игры, в которой блеф и мистификация доведены до степени высокого искусства.
Покер любит тишину. Поэтому в комнате разговаривали вполголоса. Умиротворяющий полумрак смягчал контуры предметов и людей. На стенах тускло блестела богатая коллекция оружия. Это были бесчисленные сувениры, собранные Шэккером за многие годы войн и колониальных экспедиций.
Его младший сын, капитан королевской службы, объяснял скучавшим гостям, почему для Англии не так уж страшно, если Средиземное море станет внутренним итальянским озером. По мнению бравого капитана, выходило даже, что куда приятнее ездить в Индию не Суэцким каналом, а вокруг Африки, огибая добрый старый мыс Доброй надежды.
И вот как раз в тот момент, когда сэру Роберту начала идти особо плохая карта, с улицы донесся глухой шум. Где-то, совсем рядом, громко и упорно стучались в чей-то дом. Потом послышался зловещий треск изламываемых дверей, после чего несколько мгновений было совершенно тихо. И вдруг душераздирающий крик разорвал мирную ночную тишину.
– Куда вы, Джемс? – остановил сэр Роберт своего сына, бросившегося было к дверям.
– Судя по крикам, сэр, недалеко от нас кто-то кого-то режет. Я бегу на помощь, сэр.
– Вы совсем ребенок, капитан, – улыбнулся снисходительно сэр Роберт, снова возвращаясь к картам. – Не собираетесь ли вы обежать весь квартал, вламываться в чужие дома, будить их обитателей и участливо осведомляться: не режут ли их? Учтите, мой дорогой: если кого-нибудь режут, то этому есть освященная традициями примета. В таком случае обыкновенно кричат: «На помощь!»
– Помогите! – донеслось через открытые окна.
– Куда вы, Джемс? – снова остановил сэр Роберт капитана. – Джентльмену не к лицу поспешные действия. С вашего позволения, я пошлю камердинера, и он справится, в чем дело.
Камердинер вернулся через несколько минут бледный, с дрожащей челюстью.
– Осмелюсь доложить, сэр, это кричат из дома мистера Гопкинса. Туда ворвались бандиты из шайки Адольфа-потрошителя. Их там семь человек, и они говорят, что им плевать на все полиции всего мира. Судя по моим подсчетам, они как раз сейчас душат мистера Гопкинса.
Сэр Роберт быстро прикинул в уме число присутствовавших в комнате. Оказалось налицо пятнадцать джентльменов, не считая, конечно, камердинера.
 
– Немедленно заприте дверь, ведущую на улицу, – приказал он слуге, который все еще никак не мог совладать со своей челюстью. – Вот вам револьвер. Садитесь около дверей и никого не пропускайте. Это очень опасная шайка, и нам не следует вмешиваться в ее взаимоотношении с несчастным мистером Гопкинсом. Как-никак, в этой банде целых семь человек, а мы одни. Ваш ход, – обратился он невозмутимо к своему партнеру слева, и игра игр одолжалась.
– И вообще говоря, – счел сэр Роберт необходимым добавить, – я сильно сомневаюсь, чтобы в центре самого фешенебельного квартала Лондона возможны были такие вульгарные истории. Скорее всего мой камердинер с перепугу преувеличивает. Вообще у него, нужно сказать, слишком деликатные нервы для камердинера. Впрочем, утром, на свежую голову, во всем разберемся.
– У меня стрит! – торжественно воскликнул он, бросая на стол карты.
– К сожалению, я должен огорчить вас, – деликатно улыбнулся его партнер. – У меня, к сожалению, карре.
– Начинаем новую, – сказал с досадой сэр Роберт и начал раздавать карты.
– Прошу прощения, джентльмены, – внезапно прервала наступившую тишину молодая женщина, только что появившаяся в гостиной. Она проникла в дом, очевидно, со двора, – Я бы ни в коем случае не посмела просить вашего внимания, если бы не крайняя необходимость. Я пришла… я прибежала просить вашей великодушной помощи… На мой дом напали бандиты.
– Сударыня, я не имею чести знать вас, но, когда дама приходит без провожатых к незнакомым джентльменам, желательно прежде всего узнать, кто она такая. Во-вторых, мы всячески приветствовала бы, если бы она потрудилась соблюсти самые необходимые процедуры. Как то: постучаться предварительно в дверь и, войдя, приветствовать присутствующих, опять-таки согласно установившимся уже традициям.
– Боже мой! – сказала женщина и, к огорчению сэра Роберта, который не приглашал ее сесть, тяжело опустилась в первое попавшееся кресло. – Моя фамилия Гопкинс. Моего мужа, мистера Гопкинса, только что вытащили из постели и Душат четверо молодцов из банды Адольфа-потрошителя. Оба моих брата и деверь отбиваются от них стульями… Но вы сами понимаете, какое это оружие… Если бы вы одолжили нам хотя бы пару револьверов.
– Хорошо, – сказал сэр Роберт. – Я очень рад был случаю познакомиться с вами. Возвращайтесь домой. Мы постараемся тут что-нибудь придумать.
– Я не могу идти домой. Всю дорогу до вашего дома за мной гнались два бандита. Они меня подстерегают у ваших дверей.
– Ну, это уже слишком! – возмутился сэр Роберт. – Я никогда не соглашался, чтобы они орудовали около моих дверей. Пойдемте со мной.
Он проводил женщину на крыльцо. Около дома по тротуару невозмутимо гуляли два подозрительных джентльмена, искоса поглядывая на вышедших.
– Вот они! – вскрикнула женщина и побледнела.
– Господа! – обратился сэр Роберт к прогуливавшимся джентльменам. – Эта леди жалуется на вас, что вы якобы ворвались в ее дом и якобы, не удовлетворившись тем, что ваши коллеги якобы душат ее мужа, якобы гоняетесь за нею, чтобы якобы ее убить.
– Что вы, что вы, сэр! – замахали руками подозрительные джентльмены. – Мы никогда и не думали о таких ужасных вещах. Тем более, что святая римско-католическая церковь, к которой принадлежит один из нас, и евангельско-протестантская церковь, к которой принадлежит другой из нас, категорически запрещают пролитие человеческой крови. Мы просто гуляем и наслаждаемся чудным вечером.
– Сударыня, я считаю ответ господ разбойников совершенно удовлетворительным, если не считать отдельных мелких деталей. Можете идти спокойно домой. Они вас не тронут.
Сэр Роберт уже входил в двери, когда один из подозрительных молодчиков почтительно остановил его, в то время как другой быстро нагонял бежавшую женщину.
– Сэр, я должен вас поблагодарить за ваше истинно джентльменское, лояльное отношение к мам.
Сэр Роберт вернулся за карточный стол, и, хоть у него была на редкость плохая карта, он сделал чрезвычайно значительное, почти торжествующее лицо и объявил крупную ставку. Это ему не помогло. Он еще раз попробовал счастье, и опять ничего не получилось. Несколько придушенных криков, донесшихся из дома Гопкинса, не могли отлечь его от сосредоточенной игры. Когда он увидел, что карта ему сегодня определенно не идет, он подозвал камердинера и сказал: