Вера в чудеса (СИ)

— Да, я поставила спираль.
Он некоторое время молчит, потом сухо произносит:
— Сними ее.
Я не совсем понимаю, с чем это связано:
— Зачем?
Он резко подминает меня под себя и смотрит прямо в глаза:
— Разве не понятно? И не предохраняйся больше. Никак.
Новый бзик? Однако я не племенная корова. И пока о прибавлении в семействе я не подумывала.
— Сережа, давай не будем торопиться.
Он скатывается с меня, встает с постели и окидывает ледяным взглядом, словно бьет хлыстом:
— Что не хочешь детей от меня больше?
Я не знаю вообще, чего хочу, но точно не еще одного ребенка. Начинаю объяснять свою позицию, но он перебивает:
— Так красивая жизнь понравилась? Работать не надо, дети подросли, никаких проблем. Да еще я замуж позвал. Ты о таком и не мечтала? Признайся? Никогда не думала в своей помойке, что сможешь из нее выбраться, охомутав меня?
Я от каждого его слова хочу спрятаться. Зачем он со мной так?
— Я разве просила? Куда же мне, нищебродке, до тебя? Я хоть копейку у тебя попросила? Я сама всю жизнь зарабатывала на себя, на детей. Пусть не миллиарды. Но у нас все было. А если ты думаешь, что купил меня, то я тебя разочарую. Я не твоя собственность и не надо меня превращать в племенной фонд.
Я вижу, как темнеет его взгляд, как сжимаются кулаки. Если ему сейчас сорвет тормоза, то никакой свадьбы не будет. Больше вообще ничего не будет. Я сбегу. И он меня не найдет.
Но Сергей сдерживается, больше ничего не говорит, натягивает штаны и уходит, громко хлопнув дверью. Я слышу, как он заходит в комнату Матвея. Там он и остается.
А я остаюсь со своей обидой. И вопросом — всегда ли разница в материальном положении перерастает во взаимные претензии? И всегда ли это так обидно?
Я не знаю ответов на эти вопросы. Первый раз я выходила замуж совсем юной и безумно влюбленной. И Даня, отец Лены, не был таким сложным человеком. И между нами не было какой-либо большой разницы в положении в обществе. Только вот пьяный идиот, севший за руль в ту роковую ночь, отнял его жизнь. Отнял у меня мужа, а у Еленки отца. И ничего нельзя исправить. Я долгое время не могла подпустить к себе мужчину. А когда все же это случилось, им оказался Давлатов. А нужна я ему вообще? И зачем я ему сдалась в его пресыщенной жизни?
Несколько следующих дней Сергей разговаривает со мной лишь в присутствии Матвея и то только по делу. Ночует тоже в комнате сына. Я не понимаю, что это за игнор. Как же трудно с ним! Хоть бы поговорил, объяснил нормально. Но сама я тоже с душеспасительными беседами не полезу.
Раньше постель с ним казалась странностью, теперь уже странной кажется постель без него. Но что мне идти с ним мириться первой? И вообще я с ним не ссорилась. Это он в очередной раз психанул.
Ночью я устроилась на двуспальной кровати по диагонали. Во всем нужно искать положительные моменты. Поудобнее устроила голову на подушке и… открылась дверь. В спальню зашел Сергей. На ногах он держался вроде твердо, но по комнате распространился запах алкоголя. Я села на кровати и уставилась на него, ожидая, что будет.
Он сел рядом со мной и ухватил меня рукой за подбородок:
— Роди мне дочку, а? Что тебе жалко, что ли?
Я от удивления даже дар речи потеряла. Это он меня просит? Вот в такой интересной манере… Но все же. А потом я на мгновение представила, какой она может быть — наша дочь. Наверное, очень красивой.
— А если дочка не получится? Тут знаешь, у меня такой кнопки нет. Захотел сына, нажал один раз. Захотел дочку, нажал два раза.
Сергей убирает руку, вздыхает:
— Значит, у меня будет два сына.
Теперь уже вздыхаю я:
— Сережа, я тебе, зачем вообще нужна?
Он растягивается на кровати, медлит с ответом, притягивает меня к себе и наконец, отвечает:
— Нравишься, — потом предлагает, — Давай спать.
Утром мы с ним снова просыпаемся в одной постели. Спустя какое-то вовремя я сижу за туалетным столиком и привожу себя в порядок, собираюсь идти к детям. Сергей лежит на кровати и наблюдает за мной.
Все вчерашнее можно попробовать списать на чрезмерное употребление алкоголя, но вдруг раздается его голос:
 
— Ты мне не ответила вчера… Снимешь спираль?
Вот привязался… Боится, что сперма его просто так тратится, что ли? Но в моей голове уже засел образ маленькой темноволосой девочки с серыми глазами. Заразил он меня этой идеей. Как инфекцией. Из-за этого раздражённо отвечаю:
— Да сниму, сниму. Откуда вообще в тебе эта тяга к увеличению рождаемости в стране?
Но натыкаюсь на встречный вопрос:
— Что так сложно поверить, что я детей еще хочу?
— Я вообще понять не могу, чего ты хочешь на самом деле.
— Тебя хочу постоянно. От этого глупею и зверею.
Вот это признание! Поворачиваюсь к нему:
— Я на тебя так плохо влияю?
— Почему плохо?
Он встает и подходит ко мне, руку запускает в вырез футболки.
— У меня такого траха давно не было.
Чего еще у него не было Сергей рассказать не успевает — на пороге комнаты появляется сонный Матвей, который, потирая кулачками глазки, говорит:
— Кусать хочу. Блинчики.
Сергей разочарованно вздыхает.
Я хмыкаю:
— Да, да, Сергей Владимирович, дети — цветы жизни. И когда цветник большой… — пожимаю плечами и иду готовить сыну блинчики, потому что он ест только те, что испекла я.
Есть блинчики приходит не только Матвей. Хоть и рано, но завтракать приходит Сергей, Еленка. Даже Кирилл, который только что заявился домой со своих гулянок.
Дочь последнее время ощущается совсем взрослой. У нее скоро день рождения. Ей будет уже пятнадцать. Когда она вырасти успела? Уже очень заметен интерес к ней парней. Я давно заметила, как на нее поглядывает Кирилл. А Платон Хромов вообще смотрит так, как будто сожрать хочет. Хорошо, что он здесь перестал появляться. Он слишком взрослый.
Я решаю спросить, какой подарок она хочет.
— Еленка, что тебе на день рожденья подарить?
Кирилл, уминая блинчики, оживляется:
— А когда он у нее?
— 12 августа.
Парень делает определенные выводы:
— Вот откуда такой характер! У-у-у. Львица.
Лена недоуменно его разглядывает:
— Чем тебе мой характер не нравится? Можно подумать, у тебя он лучше.
Решаю отвлечь ее от характера Гордеева, напоминаю:
— Подарок, Лена-а.
— Электросамокат можно? — не задумываясь, просит она.
Значит давно решила и правда хочет такой подарок.
Кирилл все никак не успокоится:
— Что же ты за девочка такая? То единоборства, то самокат. Слушай, а у тебя вообще платья есть?
Лене никогда не нравилось, когда ее пытаются подгонять по стандарты:
— У меня мини-юбка есть красная, кожаная. И хлыст черный. Хочешь, покажу?
Кирилл перестает жевать. Лена в это время стоит у кофемашины, делает себе кофе. На ней неизменные шорты. Кирилл взглядом скользит ей по ногам, видимо пытается представить, как они должны выглядеть в мини-юбке. И невдомек ему, бедному, что нет у нее такого предмета одежды. А вот насчет хлыста не уверена. Но уверена, что Кириллу не понравится, если она за него возьмется.
Потом Кирилл встречается глазами с Сергеем и ничего не отвечает.
Матвей, доедая блинчик, говорит:
— Я тоже на твоем самокате кататься буду.
Лена улыбается ему:
— Конечно, мелкий.
Похоже, с желаниями все определились.
  
Глава 28. День рождения
 
Сергей.
11 августа вернулась из Штатов Регина. И сразу же заявилась ко мне, потому что слухами земля полнится. Она уселась у меня в кабинете в кресло и сухо поинтересовалась:
 
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Я отложил бумаги и спросил:
— Что я должен тебе рассказать?
Она поджала губы, помолчала и продолжила:
— Жениться собрался? На ком?
Теперь не отвяжется. Но легко не будет, потому что дверь открывается и заходит Матвей, у которого в руках игрушечная машинка: