"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Щекотка усилилась.
И желание чихнуть.
И… кажется, еще немного и он все-таки опозорится. Но вот руки убрались. И кто-то сказал:
- Все.
А Винченцо смог сделать вдох. И выдох. И сел в постели.
- И-извините, - он из последних сил сдерживал позорное желание. А потому с поспешностью, совершенно неподобающей человеку серьезному, сполз с кровати.
Останавливать его не стали.
Задавать вопросов тоже.
Благо, ночная ваза была на своем месте. И только запоздало стало слегка стыдно, что свидетелем телесной слабости его стала юная баронесса.
Правда, растрепанная, мрачная, с окровавленными руками, которые она деловито пыталась оттереть остатками некогда роскошной юбки, на баронессу она походила слабо.
Полегчало.
И Винченцо все-таки чихнул.
Потом снова.
Потер нос.
Обернулся и задал вопрос, который давно уже его мучил:
- Что произошло?
- Тоже хотелось бы знать, - проворчал барон, отводя взгляд. Невеста его поскребла нос, оставив на нем темное пятно.
- Дура, - сказала она.
- Полагаю, госпожа имеет в виду, что ваша сестра проявила некую вольность, - пояснил старик, - тем самым спровоцировав господина…
- Дура, - легко согласился Винченцо и шею потер.
Шея болела.
И в груди ныло. Там. Внутри. Будто сердце действительно вырвали.
- Знаешь, что она сделала? – барон нахмурился и как-то вдруг подумалось, что он, возможно, молод, но не настолько, чтобы ему не подчинились.
И вздумайся ему отдать приказ, Винченцо казнят.
- Догадываюсь, - страха по-прежнему не было. – Он был… как бы это выразиться. Пить хочется. Это нормально?
- Я уже не знаю, что тут нормально, - проворчал старик, но подал флягу.
А Винченцо взял.
Это было вновь же, неразумно, брать чужую флягу и пить из нее. В воду, конечно, сложнее подмешать отраву, но все-таки можно.
Но жажда оказалась сильнее страха.
Да и не было.
Совсем не было. А он уже привык бояться. Надо же.
- Его создавали под заказ, - Винченцо вернул опустевшую флягу и сел на кровать. Потрогал грудь. Одежда была рваной и грязной. Кажется, в крови. В его крови. Теперь только выбросить, а лучше бы сжечь, ибо с кровью многое сделать можно.
И постель тоже сжечь.
Потом.
- Я не знаю, для кого. Наставник, думаю, и сам был не в курсе. Но знал лишь, что должен привязать свое создание к заказчику узами особо прочными. Есть такое заклятье. Из запрещенных. В отношении людей. Граждан. Рабы не граждане. Так сейчас считается. Это заклятье создает узы любви, безумной, всепоглощающей.
Барон выругался.
А вот невеста его хмыкнула и ногтем попыталась выковырять грязь из-под другого ногтя. Когда же не вышло, просто сунула палец в рот.
- Тот, кто связан им, становится полностью зависим от своего хозяина. Он живет, дышит, он существует лишь ради хозяина.
Вспомнилось то, чему лучше было не вспоминаться.
И кулаки стиснулись сами собой. Горло перехватило от застарелой ненависти. И боли. Как наново. Как в сердце, это, возвращенное, иглу всадили.
- Привязку производят в несколько этапов. И всякий связан с кровью. Кровь наставнику доставляли, однако заключительный требовал прямого контакта хозяина и его… существа.
Слушали Винченцо превнимательно.
По лицу барона ходили желваки, а вот старик в черном лишь прикрыл глаза, и не понять было, что он думает. И думает ли вовсе.
- Этот этап, его не было?
- Нет. Мой наставник погиб. А тот, кого вы называете Дикарем, сбежал.
- И твоя сестра решила закончить начатое?
- От любого заклятья остается след. Одни истаивают быстро, другие держатся годами, если не сотнями лет. Незавершенный же обряд тоже виден. Магу. Думаю, она решила, что сумеет изменить привязку.
- Дура, - меланхолично отозвалась будущая баронесса, облизывая мизинец.
Мертвая дура.
Винченцо ведь слышал, как хрустнула шея.
Этот четкий звук заставил вздрогнуть. И… что дальше? Спросить? Промолчать? Сказать, что сама виновата. И ведь предупреждал же! Предупреждал! А она? Не послушала. Всегда считала себя самой умной. А теперь?
Хоронить?
И объясняться, потому что ушла она не одна. То-то барон смотрит хмуро, словно сожалея, что и сам Винченцо не помер.
 
А и вправду странно.
Он потянулся к силе. И сила отозвалась. Вернулась. Правда, сердце опять заныло, а баронесса погрозила грязным пальцем.
- Рано.
- Они… - Винченцо решил задать вопрос.
- Живы, - поморщился барон. – Хотя вот честно, не понимаю, зачем.
- Надо, - сказала невеста барона. И поглядев на жениха с жалостью, все же снизошла до объяснения. – Он тут. Мало. Не держать.
Она ткнула пальцем в потолок.
- Ты держать. Клятва. Я держать. Один и два, - она пальцы расставила, чтобы уж точно поняли. – Мало. Тело тут. Тоналле идти. Давно. И вернуться. Но мало. Слабо.
Девочка сжала кулачок и постучала по своей голове.
- Тейолии, - кулачок ударился в грудь. – Сидит. Крепко-крепко. Держаться. Огонь. Много. Иийотли как зверь. Тоже крепко. А тоналле ходить. И ходить далеко-далеко. Туда. Сюда. Туда. Хотеть совсем туда.
Она махнула рукой.
- Надо держать, а то уйти.
- Так… - Винченцо попытался сосредоточиться. – То есть дело в… душе? В сути?
- Тут, - девочка опять ткнула себя пальцем в лоб. – Тут жить тоналле. Она уходить. Смотреть. Есть люди. Они уметь смотреть. Далеко-далеко. Их тоналле ходить к богам. К другим.
- У нас аналогичные представления бытовали, о душе, но сейчас наука склонна считать, что так называемая душа суть одна из энергетических оболочек тела.
Девочка задумалась ненадолго, но все же кивнула.
- То есть, она у него… ушла? Произошло расслоение? Возможно… ментально он был силен, если сумел противостоять давлению Миары. И даже убить. Никогда не слышал, чтобы… впрочем, с другой стороны если, - рассуждать вслух было неожиданно легко. – Если с другой стороны… обряд не был завершен. И делался на иную кровь. Изначально. Миара пыталась перестроить, воспользоваться первичной структурой, но в подобных случаях нельзя быть уверенным, что обряд пройдет должным образом. Скорее всего это сыграло роль…
- Он убить врага. Сильного. Тейолии больше, - она подняла руку. – И тут тоже. Силы.
Рука легла на живот.
- Да, у нас тоже склоняются к тому, что энергетических оболочек несколько, и у магов их больше, нежели у простых людей, собственно, их плотность и насыщенность говорят о силе человека, его способностях…
Винченцо запнулся.
Все-таки сейчас не самое время для дискуссии.
- Главное, что наука признает существование людей, невосприимчивых к тем или иным формам воздействия. Вероятно, он относится к их числу. Возможно, в силу исходной примитивности…
- Сам ты, - отозвался барон.
- Извините, я никого не хотел оскорбить. Это просто выражение такое. Понимаете?
Вряд ли. Смотрят на него без понимания. Так, что хочется взгляд отвести. И почему-то стыдно, хотя сам Винченцо ничего дурного не сделал. Он вздохнул и продолжил.
- Итак, моя сестра… он убил её. Он действительно убил её. Я слышал, как хрустнула шея. А с переломанной шеей и магу сложно. То есть, у нее имелся шанс восстановиться, если бы шейные позвонки не были раздавлены, а она сохранила бы сознание, но она, как мне виделось, уже не могла сопротивляться. Это тоже странно.
- Тело. Убить. Тело вернуть, - девочка пошевелила пальцами, которые слабо засветились алым, но почему-то никто из присутствовавших в комнате не обратил на это внимания. Или они просто не видели?
Винченцо моргнул.
Нет. Ничего не светится. Пальцы обыкновенные, грязные только, как и сама баронесса.
- Женщина. Женщины стоят там и тут. Легко. Женщину проще. Мужчины уходят быстро. Её тоналле не хотеть идти. И остальное. Я позвать. Она вернуться. Легко.
- А шея? Ей ведь шею сломали.
Баронесса пожала плечами, мол, и такое случается. С другой стороны, Миара всегда была сильной и себя-то точно исцелила бы, если бы получила шанс. И выходит, что получила.