"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Конечно, спрашивайте, – насторожился Шатун.
– Что вы испытываете к моей дочери? – вздохнув, словно нырять собрался, спросил Вяземский.
– Она мне очень нравится, – честно признался Руслан. – Но я помню, что вы, Павел Лукич, считаете меня возможным охотником за приданым. Так что, пока дела не поправлю, ни о чем и речи быть не может.
– Ох, ты… – едва сдержался полковник, смущенно потупившись.
Ответ этого молодого, украшенного шрамами мужчины заставил его вздрогнуть и крепко растеряться. Такой откровенности полковник не ожидал. Собравшись с мыслями, Вяземский окинул парня задумчивым взглядом и, качнув головой, негромко проворчал:
– Однако умеете вы по самую маковку в дерьмо макнуть.
– Господь с вами, Павел Лукич, – хмыкнул Руслан. – Правда, она и есть правда. Она редко сладкой бывает. Мы с вами, ваше высокопревосходительство, офицеры и словесные кружева нам плести ни к лицу. Что вы хотите знать, Павел Лукич? Спрашивайте, мне скрывать нечего.
– А ежели я о личном спрошу? – нашелся Вяземский.
– О чем не захочу говорить, скрою. Промолчу. Но лгать не стану, слово чести, – твердо ответил Шатун.
– Ладно. Посмотрим, – усмехнулся полковник и, расправив усы, спросил: – Вы про поправку дел серьезно говорите, или так, для красного словца?
– Правду. И уже занимаюсь этим. У князя Тарханова я вам чистую правду сказал. Имею и свое дело, и в доле с купцом первой гильдии состою.
– Выходит, желаешь фамильное гнездо тут устроить?
– Да. Нравятся мне эти места. Тепло, еда вкусная, народ душевный, – пожал Шатун плечами. – Да и землю под имение мне тут выдали. Так что да. Теперь это и будет моим родовым гнездом.
– Ну, может, оно и верно, – помолчав, протянул Вяземский. – А как с семьей будет?
– Да кто ж его знает. Отдадите за меня Катерину, значит, быть ей княгиней. А нет, буду другую искать.
– Что, вот так просто и отступишься? – вдруг возмутился полковник.
– Так ведь насильно мил не будешь, – развел Шатун руками. – Что толку ходить да кланяться, коль вы все одно откажете? Да, Катерина Павловна мне очень нравится, но унижаться и просить я никого не стану.
– Гордый, – удивленно проворчал полковник. – А ведь гордыня суть грех тяжкий. Не забыл?
– Гордыня и гордость вещи разные, – качнул Шатун головой. – Одно дело, ради гордыни глупой беду на себя навлечь, и совсем другое, когда врагу не кланяешься, с оружием в руках его встречая.
– Ишь, как повернул, – проворчал полковник, качая головой. – Но ведь Катюха моя девка своенравная, упрямая. Видел ведь, что ей не столько хозяйство, сколько охота да езда верховая интересны. Хотя начинает в ней что-то женское пробиваться. На детишек глядит, улыбается. Взрослеет вроде как.
– Это все не страшно, – отмахнулся Руслан. – Казачки вон, по станицам, и верхом умеют, и стрелять обучены, и ничего. Хозяйства свои ведут так, что иной раз залюбуешься.
– Помню, говорил ты про них, – кивнул полковник. – Но ведь одно дело казачка, и совсем другое – девица из семьи доброй. Ее ведь вожжами не поучишь.
– Это почему же? – сделал вид, что удивился, Руслан. – Баба, она, Павел Лукич, в любом сословии баба. И ежели добром не понимает, то можно и вожжами. Но прежде добром да словом.
– Умен ты, князь. Как есть, умен, – вздохнул Вяземский. – Но ведь и ты меня пойми. Катерина у меня единственная дочка. Иных детей не имею. И как я смогу ее отдать неизвестно кому?
– Чего вы от меня услышать желаете, Павел Лукич? – прямо спросил Руслан, устав от этой словесной эквилибристики.
– Да хотя бы то, что ты дочку мою любишь, – всхлипнул полковник, пряча подозрительно заблестевшие глаза.
– Павел Лукич, – вздохнул Руслан, помолчав. – Как я уже сказал, Екатерина Павловна мне и вправду очень нравится, но я не знаю, что такое любовь. Правда, не знаю, – смущенно признался парень. – Знаю только, что ежели сложится у нас, то она ни в чем отказа знать не будет. А идей у меня еще много. Так что кусок хлеба я всегда добуду. Даже на большак выходить не придется.
– Шутки у тебя, князь, – фыркнул полковник, покрутив головой.
– Да какие уж тут шутки, – усмехнулся Руслан в ответ. – Говорю же, я на многое способен, но разбойником никогда не стану. Не для того меня учили. И учили крепко.
– Да уж, воевать ты умеешь, – кивнул полковник. – В общем, покуда мы здесь, можешь с Катериной встречаться. Ну, так, прогулки конные, пострелять ее свези, ну да сам знаешь, чего я тебя учить стану. Но помни, обидишь девочку, сам тебя пристрелю.
«Здоровья-то хватит?» – хмыкнул про себя Руслан, бросив короткий взгляд на его чуть подрагивающие пальцы.
Их разговор прервала Катерина, вошедшая в столовую. Девушка ловко командовала слугами, которые принялись расставлять на столе посуду, судки и тому подобную утварь. Дождавшись, когда они закончат, девушка отправила слуг и, окинув стол внимательным взглядом, решительно скомандовала:
– Господа, прошу к столу.
* * *Отряд вышел из города на рассвете. Кутаясь в бурки, казаки выстроились в колонну по два и пришпорили коней. Руслан, покачиваясь на спине Беса, запахнул бурку поплотнее и предался размышлениям. По данным так называемой разведки, абреки все еще сидели в горах и явно что-то затевали. Что именно, узнать не было никакой возможности, как и выяснить сроки их нападения. Впрочем, куда именно будет направлена их атака, узнать также не представлялось возможным. Оставалось только ждать. Больше всего Шатуна бесил тот факт, что у него не было нормальной карты этой местности. Все его попытки составить хоть какие-то кроки разбивались о жестокую действительность. Имея на руках кучу листов с набросками троп и бродов, он никак не мог свести все эти данные воедино. Не хватало информации, а отправлять своих людей в подобную экспедицию означало бы подставить их под удар. Да и не потерпят непримиримые чужаков на своей земле. Это было давно известно. Так что приходилось обходиться тем, что есть. Знаниями тройки пластунов, облазивших предгорья буквально на пузе, и собственной памятью. Вообще, после переноса Руслан стал замечать за собой некоторые странности. Сначала они проявлялись не так сильно, но чем дольше он находился в этом мире, тем сильнее это становилось заметно. Например, любая рана заживала на нем гораздо быстрее, чем на любом местном. Не нужно далеко ходить за примерами. После выстрела в спину он лечился примерно месяца два, и еще почти месяц ощущал последствия этого выстрела. А после получения контузии очухался за полтора месяца. Да, выстрел в спину был опаснее, потому как пуля ударила рядом с позвоночником, но и голова это не только сплошная кость. Усмехнувшись собственным мыслям, Руслан оглянулся на своих бойцов. Роман, который в походах всегда держался рядом с ним, потому как в любой момент могла потребоваться разведка дальнейшего пути, заметив его усмешку, тихо спросил:
– Княже, так куда поедем-то?
– Самому бы знать, – фыркнул Шатун. – Знаю только, что где-то в горах есть крупная банда абреков. Где сидят, толком неизвестно, чего хотят, тоже. Как в долины спускаться станут, непонятно. А у нас приказ один. Держать и не пущать.
– Ну, не пущать, это мы запросто. Вот только знать бы еще, кого и где? – понимающе усмехнулся следопыт.
– Самому интересно, – вздохнул Шатун. – Может, это вообще кунаки собрались, чтобы кровникам отомстить, а мы ломимся туда, как кабан на случку. И ведь не откажешься. Приказ имеется? Изволь исполнять со всем прилежанием.
– Оно понятно, – в тон ему вздохнул Роман. – А как высоко хоть засели, знаешь?
– Где-то на землях непримиримых.
– Еще не легче.
– Вот-вот. Еще и карты толковой нет. Была б карта, можно было бы хоть примерно понять, откуда они спускаться станут, – не удержавшись, пожаловался Руслан. – Ладно. До аула доедем, там видно будет. Человек, что весть принес, там живет. Сам с ним поговорю. Может, получится понять, где именно те абреки собрались.