"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

При этих словах старые приятели переглянулись и дружно, с некоторой грустью усмехнулись.
* * *
Письмо от князя Тарханова Руслан получил сразу после Крещения. Его очень удивило, что обратился князь не к Рязанову, как к начальнику отдела, а именно к нему. По всему выходило, тут было что-то личное, о чем князю нужно было поговорить именно с ним. Показав письмо приятелю, Шатун ожидал от Михаила каких-то дополнений, но граф и сам оказался в полнейшем недоумении. Взяв с собой пятерку казаков в сопровождение, Руслан следующим же утром выехал в Краснодар. Просьбы поспешить в письме не было, но парень решил не откладывать дело в долгий ящик. Князь не так часто обращался к нему лично с какой-либо просьбой, поэтому Шатун решил, что должен быть готов ко всему. В том числе и к возможным боевым действиям. Так что оружия и он, и казаки взяли столько, что можно было взвод вооружить. Ну и патронов соответственно.
В общем, через сутки его команда осадила коней у знакомых ворот, и привратник, увидев знакомую фигуру, без единого слова бросился их открывать. Мажордом, очевидно, предупрежденный князем, с каменной физиономией вызвал слуг и, приказав им обеспечить казаков всем потребным, лично повел Руслана в выделенные ему комнаты. К слову, именно в этих апартаментах он проживал в прошлые свои приезды. У парня сложилось впечатление, что князь просто приказал оставить эти комнаты за ним. Зачем? Сложный вопрос, но влезать так далеко в личное Шатун бы не решился. Так что, приняв все, как оно есть, парень быстро разделся и, пройдя в туалетную комнату, принялся приводить себя в порядок. Смыв с себя пот и дорожную грязь, он переоделся в чистое и, едва выйдя в коридор, был встречен лично мажордомом. Убедившись, что гость готов к встрече с хозяином, мажордом попросил парня следовать за ним и не спеша направился на хозяйскую половину дома.
К большому удивлению Руслана, в доме, кроме него, были и еще гости. Встретивший его с радостной улыбкой Петр Иванович представил парню пожилого мужчину как своего старого сослуживца, приехавшего сюда для лечения, и, пригласив к столу, принялся расспрашивать о текущих делах. Больше всего князя интересовало состояние здоровья Руслана. Сообразив, что гости не в курсе всех местных дел, Шатун принялся отвечать, ведя почти светскую беседу. Но уже через несколько минут полковник Вяземский весьма презрительно отозвался о его так называемом папаше, и парень понял, что нужно что-то менять, и быстро, иначе беседа может перерасти в скандал, который ему был совершенно не нужен. Судя по высказываниям, человеком полковник был довольно резким и в выражениях стесняться не привык. Высказывал то, что думает, без оглядки на последствия. Чуть подумав, Руслан решил лишить его самого весомого аргумента в этом странном споре и сам прошелся по покойному родителю, заставив всех смущенно замолчать. Прием был неожиданный, в местном обществе не принятый, но, как говорится, самокритика вещь удобная. После нее другому сказать нечего. В столовой повисло напряженное молчание, заставившее собравшихся чувствовать себя неловко. Положение спасла дочь полковника.
Девушку Руслан приметил сразу, но держался с ней, как и положено, вежливо, но на расстоянии. Как оказалось, девушка неплохо разбиралась в оружии и сумела заметить, что его револьвер отличается от привычных ей капсюльных. К удивлению Шатуна, девчонка оказалась не промах и любила совсем не девичьи развлечения. Охоту, верховую езду и оружие. Обсудив с ней некоторые аспекты жизни, Руслан пришел к выводу, что девушка по натуре бунтарка и вести обычный образ жизни ей неимоверно скучно. К тому же еще и папашино воспитание сказывается. Похоже, полковник, не имея сына, обучил дочку всему, что умел сам. В итоге получилось то, что получилось. Дождавшись десерта, Руслан вручил Лизавете письмо от Михаила и, оставив девушек под присмотром княгини, отправился с мужчинами в курительную комнату. Сидя в сторонке, он с интересом присматривался к Вяземскому, пытаясь понять, на кого похожа Катерина. От отца ей достались только глаза. Все остальное явно к этой семье отношения не имело. Заметив его взгляд, полковник удивленно выгнул бровь и, покосившись на приятеля, угрюмо спросил:
 
– А что это вы меня так рассматриваете, молодой человек?
– Пытаюсь понять, на кого Екатерина Павловна больше похожа, на вас или на супругу вашу, – быстро пояснил Руслан.
– Глянулась девчонка, – одобрительно усмехнулся Тарханов. – И то сказать, красавица, каких поискать.
– Екатерина Павловна девушка, безусловно, красивая, но вы же знаете, Петр Иванович, пока своего гнезда не совью, ни о каких амурных делах и речи быть не может, – вздохнул Шатун. – Папаша мой образом жизни своим здорово мне подгадил. Так что, пока имение не начнет доход приносить, все побоку.
– Не дури, Руслан, – вздохнул Тарханов, укоризненно качнув головой. – Ты мое к тебе отношение знаешь. И раз уж у вас с Наташенькой не сложилось, то с любой другой барышней я тебе сам помогать стану. А захочешь, и сватом буду. Уж поверь, в наших местах отказать мне мало смелых найдется.
– Не сомневаюсь, Петр Иванович, и весьма признателен вам за вашу милость, но не хочу охотником за приданым прослыть. Вот поправлю дела, имение дострою, тогда и к разговору этому можно будет вернуться.
– И как же вы их поправлять собираетесь, молодой человек, – иронично хмыкнул полковник.
– Прежде всего службой, ваше высокопревосходительство, – пожал Руслан плечами. – Имение я уже выслужил. Наград от государя имею немало, даже полный Георгиевский бант получил, как видеть изволите. Дом на полученной земле строится. Дальше можно будет и о деле каком подумать.
– И каким же делом вы думаете заняться? – не унимался Вяземский.
– Прежде всего, тем, что лучше всего умею. К примеру, разработка новых видов оружия. Как уже отметила ваша дочь, сей револьвер, – тут Руслан достал из кобуры оружие, – отличается от привычного вам капсюльного револьвера. Имеется у меня и винтовка магазинного типа. Ими мои казаки вооружены, так что, пожелаете увидеть, принесу. Есть и еще несколько задумок, которые мой мастер делает и продает. К тому же, продавая оружие и прочие задумки, я скопил кое-какие деньги и вошел в долю с купцом первой гильдии, завозящим в наш уезд чугун, железо и сталь. С того три тысячи чистого дохода в год имею. В дело я не вмешиваюсь, его учить – только портить. А вот расширить его я купцу помог. Так что деньги эти чистые, и никто меня ни в чем укорить не может.
– Это тот, у которого горцы семью выкрали? – моментально сообразил князь.
– Он самый, Петр Иванович, – кивнул Шатун.
– Три тысячи в год… неплохие деньги, – оценил полковник, слушавший парня очень внимательно. – Но ведь вечно это продолжаться не будет.
– Именно поэтому после окончания строительства я стану собирать деньги для еще какого-нибудь предприятия, – согласился Шатун. – Во всяком случае, в долги лезть и кредиты у ростовщиков брать точно не стану.
– Достойная позиция, – помолчав, одобрил Вяземский. – А что до вашего вопроса, так Катюшка моя на свою прапрапрабабку похожа. Пращур мой ее из калмыцких степей привез. Окрестил да женился. Говорят, красавицей была, каких поискать, вот он и не устоял. Одного из половецких каганов дочь.
– Половецких? – удивленно переспросил Руслан. – Их же вроде еще при монголах рассеяли.
– Верно. Вот они в степи и ушли. Теперь-то и искать бессмысленно. Нет уже того племени. А в те времена несколько семей еще встречались. Дома даже пайцза ее хранится, где вроде как сказано, что она дщерь самого кагана. Да только кто теперь те письмена прочтет?
– А как она выглядит? – не сдержал парень любопытства.
– Лоскут кожаный, тонкой выделки, вот такого размера, – показал полковник руками, – а на нем письмена. Внизу же пластина золотая, с бегущим волком. Вроде как тотем их клана. И тоже с надписями. Ну и шнуры шелковые, это само собой. Много лет в семье нашей реликвия сия хранится, – закончил он с гордостью.