"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Очередная вспышка боли заставила его глухо вскрикнуть и взять себя в руки. Первое, что он понял, — пахло сырой землей и прелыми листьями.
«Почему прелыми? — мелькнула дикая мысль. — Мы же в середине лета. Откуда тут осенний запах?»
Потом он расслышал птичий гомон и, кое-как открыв глаза, с трудом приподнял голову. Сквозь слезы Шатун сумел рассмотреть перед собой какой-то просвет, и уже не понимая, что делает, медленно пополз вперед, волоча за собой перебитые ноги.
* * *
Первое, что он почувствовал, едва начиная приходить в себя, сильная, бесконечная боль. Она не проходила и не унималась, выматывая душу и заставляя сильного тренированного мужчину едва слышно скулить, словно крошечного, потерявшегося щенка. От этой боли было только одно спасение — забытье, и именно в него Шатун провалился, так и не поняв, что происходит вокруг.
Сколько это продолжалось, он не знал. Впрочем, подобные вопросы интересовали его в тот момент меньше всего. Очнувшись в очередной раз, он ощутил дикую жажду и, кое-как собравшись с силами, попытался в голос произнести только одно слово:
— Воды.
Шатун и сам не понял, что у него получилось, но кто-то рядом, тяжело вздохнув, зашевелился. Потом в губы ткнулось что-то твердое и шершавое, а потом в рот полилась холодная живительная влага. Давясь и захлебываясь, Шатун буквально впитал лившуюся в него воду и, слегка ожив, попробовал поднять руку, чтобы перехватить сосуд с водой поудобнее, но чья-то крепкая мозолистая рука удержала его движение, а над головой раздался странный голос, с акцентом произнесший:
— Тихо будь. Нелза шебуршат. Лежи. Я дам, что хочешь.
— Кто вы? — прохрипел Шатун, делая очередную попытку поднести руку к лицу и убрать то, что мешало ему смотреть.
— Тихо будь, — повторил тот же голос. — Глаза целый, лицо силно поранетый. Потом сниму.
«Лицо? А с остальным что?» — успел подумать лейтенант, в очередной раз проваливаясь в забытье.
Следующее пробуждение оказалось чуть приятнее. Изматывавшая его боль куда-то отступила, сменившись нудным тянущим ощущением во всем теле. Но главное, что на глазах не было никаких повязок. Так что в этот раз, едва проморгавшись от резанувшего по глазам света, он смог немного оглядеться. Первое, что бросилось лейтенанту в глаза, роскошный ковер, висевший на стене рядом с местом, где он лежал.
Скосив взгляд в другую сторону, Шатун вдруг понял, что находится в помещении, очень напоминающем саклю в горном ауле. Глинобитные стены, беленные известью, ковры, небольшие окошки, затянутые бычьим пузырем. На полу палас ручной работы, а под окном грубый самодельный стол из жердей. Дверь толстая, из грубо оструганных досок на кованых широких петлях.
Повернуть голову набок получилось с огромным трудом. Шатун даже услышал скрип, словно от несмазанных шарниров. Сообразив, что такая реакция мышц бывает, только если человек долгое время лежит без движения, лейтенант попытался понять, как долго он тут валяется. А потом нахлынули воспоминания. Разом. Одним потоком. Словно кто-то открыл в голове шлюз.
— Твою мать! Так ведь нас же слили! — вскинулся Шатун и тут же со стоном упал обратно на лежанку. — Выходит, парни все погибли, — еле слышно выдохнул лейтенант, отдышавшись. — Ну, и куда меня занесло? Неужели лечат, чтобы потом выкуп получить? Чушь. Не стали бы «духи» ради такой мелочи со мной возиться. Добили бы на месте и ушли. Выходит, я не у «духов», а где тогда?
Словно в ответ на его вопрос в комнату вошла женщина чуть старше средних лет, в старинном костюме горянки. Длинное глухое платье в пол, косынка, завязанная так, что открытым оставалось только лицо, и широкий передник, в котором женщина что-то принесла. Не глядя на него, она подошла к столу и принялась выкладывать из передника пучки каких-то трав и ягоды, сорванные вместе с веточками.
— Здравствуйте, уважаемая, — негромко произнес Шатун, с интересом разглядывая женщину.
— Здравствуй, — спокойно кивнула та, продолжая возиться с травами.
— Скажите, кто вы и где я нахожусь? — задал лейтенант главные для него вопросы.
 
— Хизарат меня называй. У меня дома ты, — коротко ответила женщина, не поворачиваясь к нему.
— А у вас дома это где? Где ваш дом находится? — попытался продолжить допрос лейтенант.
— Горы, — все так же спокойно отозвалась женщина.
— И как я тут оказался? — не унимался Шатун.
— Я привез, — пожала женщин плечами. — Ты на дорога лежал. Весь в кровь. Я из аул ехал. Арба тебя положил и сюда привез.
— Что со мной? — уточнил Шатун, осмыслив услышанное.
— Не знаю. Я такой рана еще не видел. Словно барс драл. И много кости сломано. Лицо тоже рваный. Хорошо, глаза целый.
— Барс драл, — тихо повторил лейтенант, вспоминая события последних минут боя. «И вправду, похоже, если сильно осколками посекло. И переломы тоже понятны. Непонятно одно, откуда в том месте дом взялся? Мы же там почти всю округу облазили. И потом, когда отбивались, тоже пару раз по всей опушке прокатились. Такую канонаду сложно было не услышать. Выходит, я умудрился куда-то в другое место уползти. Но как? Если эта тетка правду сказала, то я должен был уже метров через двадцать кровью истечь».
— А где мои вещи? — очнувшись от размышлений, поинтересовался Шатун.
— Какой вещи? — впервые за все время разговора проявила женщина хоть какие-то эмоции. — Не был никакой вещи. Ты голий бил.
— Как голый? — охнул Шатун, сообразив, что она говорит. — Совсем?
— Савсэм, — решительно кивнула тетка. — Как только родился. Только раны и кров бил.
— Может, ограбили? — растерянно предположил Шатун, лихорадочно пытаясь вспомнить, раздевался он сам или нет.
— Нэт. Слэд на дорога не бил. Толко твой кров на земля. Потом покажу, откуда ты ползал.
«Блин, прояснил ситуацию. Только еще больше все запуталось, — подумал Шатун, тяжело вздохнув. — И что мне теперь делать? Блин, вот положение. Ни связи, ни оружия. Даже штанов нет. Как же доложить, что группы больше нет и нас слили? Твою мать, я даже на местности сориентироваться не могу».
— Долго мне тут еще лежать? — спросил лейтенант, снова повернувшись к хозяйке.
— Пока кост заживет, — все так же бесстрастно пожала та плечами.
— А как давно я у вас?
— Два месяц. Не бойся. Я кост хорошо сложила. Как новий будет. Я давно людей лечу. Еще никто не умер.
— Хоть это радует, — растерянно проворчал Шатун.
— Тихо лежи, — вдруг посоветовала женщина. — Тихо будешь, рана быстро заживет. Кост уже срастался. Терпи. Ты мужчина. Должен терпет.
— Да я терплю, — снова вздохнул Шатун. — Но у меня много дел не закончено. Срочных. И за меня их никто не сделает.
— Нет болше никакой дело, — помолчав, тихо ответила женщина. — Теперь у тебя другой дело будет.
— Как это? О чем вы? — подобрался Шатун.
— Потом узнаешь, — тряхнув головой, отрезала хозяйка. — Сейчас рано.
— Послушайте, может, у вас тут хоть какая-то связь есть? — спросил Шатун, что называется, на удачу. — Вы поймите, это очень важно. Могут хорошие люди пострадать, если я не сообщу то, что знаю.
— Какой связь? Нэт связь, — решительно тряхнула женщина головой. — Лошад ест, но ты на нее сесть не можешь. Твой ноги еще слабый.
«Твою мать! Да куда ж меня занесло?» — взвыл про себя Шатун, окончательно запутавшись.
— А какой город тут рядом есть? — не сдавался он.
— Нэт город. До город два день верхом на бистрый конь ехат.
— Галопом? — тупо уточнил лейтенант, чувствуя, как на коротко стриженной голове начинают шевелиться волосы.
— Да.
«Это получается примерно сотня верст, плюс минус лапоть», — прикинул Шатун и, в очередной раз вздохнув, тихо проворчал:
— Думаю, про почтовый адрес данной местности спрашивать бесполезно.
— Не надо спрашивать, — неожиданно кивнула хозяйка. — Время придет, все сам узнаешь.
Несмотря на ее акцент, в процессе разговора Шатун начинал все лучше и лучше понимать ее. Однако это никак не проясняло сложившуюся ситуацию. Понимая, что так ничего и не выяснил, лейтенант откинулся на подушку и принялся мысленно проверять собственное тело. Долгие тренировки и увлечения самыми разными видами спорта, в которых он пробовал свои силы, давно уже научили его чувствовать свой организм.