"Фантастика 2024-67". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Никандр, ты толком ответь. К кому сватов засылать? К Пахому, или просто Веру в церковь звать? – не выдержал Руслан такого многословия.
– Погоди, а он в какую церкву ходит? – всполошился контрабандист.
– Так в обычную, – растерялся Руслан. – Городскую.
– В никонианскую, значит, – помрачнел Никандр. – Боюсь, не даст папаша согласия своего на брак.
– Вот что, – помолчав, решительно заявил Шатун. – Как вернемся, сам с ним поговорю. А начнет артачиться, своей волей их в церковь сведу и прикажу обвенчать. А после оба при мне жить станут. Только после пусть не обижается. Внуков ему при таком раскладе как ушей своих не видать.
– Ты это, княже, погоди. Она ж вроде не крепостная, – угрюмо проворчал Никандр.
– Она при моей лавке служит. Значит, мне. Мишка – мой денщик. Значит, тоже мне служит. И где я не прав и моей воли нет?
– Вот ведь, – растерянно охнул контрабандист, усиленно почесывая в затылке.
* * *Два десятка бойцов Руслана и три десятка казаков, собранных по срочному призыву, рысью двигались к предгорьям. В поводу вели еще десяток вьючных лошадей, на которых были загружены два миномета и боеприпасы к ним. На остальных погрузили запас гранат и патронов. Так что, несмотря на небольшое количество стволов, плотность огня этот отряд мог создать серьезную. Ехавший рядом с Русланом Никандр, насупившийся, словно старая ворона на морозе, угрюмо оглядывался, явно прикидывая, как бы половчее исчезнуть.
Приметивший это его настроение Руслан, шевельнув поводьями, подъехал поближе к контрабандисту и, склонившись с седла, тихо предупредил:
– Вздумаешь удрать, в город не возвращайся.
– Посадишь? – мрачно поинтересовался контрабандист.
– Прикажу казакам размычкой тебя попотчевать, – прошипел Руслан, подгоняя коня.
Никандр охнул и тихо выругался, глядя ему в спину. Что такое казнь размычкой, он знал от своих стариков. Казнь эту использовали еще до пришествия на Русь христианства. По приказу вождя виновного привязывали за ноги к двум коням, которых разгоняли с таким расчетом, чтобы они пробежали мимо одиноко стоящего дерева. Учитывая скорость и силу коней, понятно, что становилось с казнимым.
Сам Руслан вспомнил об этом способе казни случайно, когда придумывал, чем напугать подручных ростовщика. И вот теперь эти воспоминания оказались очень к месту. Староверы о подобных вещах помнили хорошо. Ведь во время усиленных гонений на них подобные вещи практиковались регулярно.
– Ты пойми, княже, – завел контрабандист старую песню, догнав Руслана. – Мне ж после ни в городе, ни за перевалом веры не будет.
– Из города мы тебя вывезли так, что никто и не понял, что везем. А с османами я тебя драться не зову. Сами справимся. Покажешь их и уйдешь. Мне проводник нужен. И кончено на этом, – отрезал Руслан.
– Эх, кабы не воля отцова, видел бы ты меня, – разозлился Никандр.
– Кабы не Пахом, греметь бы вам с братьями кандалами, – огрызнулся Руслан. – Чем змеей на меня шипеть, лучше бы подумал, зачем он это все затеял и для чего оно надо. Пахом, мужик умный, и выгоду свою блюсти умеет. Учись, пока папаша жив.
– Ишь. А прежде прибить его обещал, – проворчал Никандр с заметной растерянностью.
– И сейчас пообещаю, ежели что не так сделает. А надо будет, и прибью. У меня не заржавеет. Но пока он и вы с ним уговор блюдете, я от своего слова не отступлюсь.
– А Верка тебе зачем тогда? – спросил контрабандист, вспомнив про сестру совершенно не к месту.
– Ну, ты дураком-то не прикидывайся, – фыркнул Руслан. – Сказано тебе, Мишке моему она нравится.
– Когда это было, чтобы князь за денщика своего радел? – не поверил Никандр.
– Это смотря какой князь. И смотря о каком денщике, – хмыкнул Шатун. – Да и не твоего ума это дело. Вот вы сколько за Верой приданого дать готовы сейчас? – вдруг спросил он.
– Ну, теперь-то не много, – смутился Никандр.
– А что так? Иль не ваша кровь? – тут же поддел его Руслан.
– Так порченая она, – снова насупился контрабандист.
– Ты мне тень на плетень не наводи. Назови цифирь, – потребовал Руслан.
– Ну, рублей двадцать папаня выделит. Ну, и рухляди какой домашней, – подумав, высказался Никандр.
– Всего-то? – иронично усмехнулся Шатун. – А я денщику своему и дом поставлю, в имении своем, и денег на обустройство дам. Думаю, сотни на ассигнации хватит. А не хватит, так еще столько добавлю.
– Шутишь! – ахнул Никандр, не веря собственным ушам.
– Я в таких делах никогда не шучу. Мишка, парень добрый, грамоте учен, счет знает, и боец не из последних. С ногой у него беда, так то не вина его, а беда. Потому и в денщики пошел. А так бы добрый казак был. Да и сейчас неплох. В моих делах ему всегда место найдется.
– Странный ты, княже, – помолчав, вздохнул Никандр. – То сам своими руками оружие всякое делаешь, то за простого казака радеешь. Не пойму я тебя.
– А тебе и не надо, – усмехнулся Руслан. – То мои дела, мне за них и ответ держать.
– Сомневаюсь я, что папаня согласие свое даст, – в очередной раз вздохнул контрабандист.
– Вот вернемся, сам с ним поговорю, – отмахнулся Руслан и, оглядевшись, уточнил: – Куда дальше-то?
– Вон туда, на пять пальцев держи, – пальцем показал контрабандист на гору под названием Бештау. Что в переводе и означает «Пять пальцев».
Отряд свернул на звериную тропу, растянувшись длинной вереницей. Только в головном дозоре с отрывом в сто метров двигались трое лучших кавалеристов. Оружие казаки держали в руках, настороженно отслеживая каждое движение в осеннем лесу. Копыта коней глухо чавкали по раскисшей от дождей земле, а их тихое пофыркивание изредка нарушало хрупкую тишину. Световой день поздней осенью короткий, поэтому место для ночлега стали искать заранее.
Благо контрабандист знал в этих местах каждый кустик, так что подходящую поляну нашли быстро. Обтерев и напоив коней, казаки ловко развели несколько небольших костров. Ночевать в такой сырости на голой земле, и даже чаю горячего не попить, значит, обречь себя на простуду. Так что уже через час поляна обрела вид настоящего военного лагеря. Даже импровизированную коновязь казаки сделать не поленились, натянув веревку между деревьев. Мишка, которого Руслан просто вынужден был взять с собой в этот поход, успел обиходить коней, нарезать веток на подстилки и раскатать у костра подшитую брезентом кошму.
Это нововведение нашлось у всех казаков. Призванные ветераны подсмотрели эту подстилку у бойцов Руслана и не поленились использовать для себя. Именно на такую их реакцию Руслан и рассчитывал, когда разрешил своим подчиненным показывать ветеранам все новинки из их арсенала. Перекусив сухарями и вяленым мясом, от которого во рту разгорался пожар, Руслан с благодарным кивком принял от кашевара кружку с горячим крепким чаем и замер, глядя в огонь и грея пальцы о кружку.
– Что не так, княже? – осторожно поинтересовался сидевший напротив хорунжий. – Чего смурной такой?
– Опоздать боюсь, – помолчав, честно признался Руслан. – Ежели эта свора из ущелья вырвется, все предгорья кровью умоются. Тогда мне только застрелиться останется.
– Да господь с тобой, княже! – вскинулся казак. – Нешто можно так? Ты ж дело свое добре делаешь. А что не успели, так нет тут твоей вины. Ты тревогу сразу поднял. Да и казаки не подвели. Враз собрались.
– Это ты, здесь будучи, сам видел. А вот те, кто после это дело разбирать станут, не поверят, – грустно усмехнулся Руслан. – В нашем богоспасаемом отечестве крайним всегда тот, кто первый башку под пулю подставляет. Ладно, то мои дела, – вздохнул он, прихлебывая чай.
– Погоди, княже. А что может быть, ежели и вправду такой разбор пойдет? Вот тебе именно что будет?
– Да бог его знает, – пожал Руслан плечами. – Могут и звания лишить, и титула, и из армии погнать. И стану я обычным мужиком. Одна радость, что образование имеется.
– А вот это уж черта с два, – злорадно усмехнулся хорунжий. – Случись такое, и атаман тебя первым в войско наше позовет. Ему умные командиры во как нужны, – проводя ребром ладони перед горлом, заверил казак. – А за тобой вся ватага наша пойдет.