Кровавые розы (ЛП)

Она вздрогнула, закрыла глаза и отвернула голову, морщась, пока он извлекал из неё кровь.
Вытащив иглу, он оставил Лейлу трепещущей, а сам встал и вернулся к Таю с наполненным шприцем в руке.
И тут она поняла.
Ужас поразил её сильно, быстро и болезненно.
Она точно знала, что будет дальше.
❄ ❄ ❄
Калеб стоял перед Таем. Холодные голубые глаза вампира смотрели на него со страхом. Это было необходимостью, как и многое другое в Блэкторне. Речь шла о выживании, а выживание — о репутации. В Блэкторне не просто кто-то становился кем-то, и ещё труднее было стать кем-то, когда ты был никем. Калебу повезло с его репутацией — он был одним из немногих бесстрашных охотников на серрин, — но он всё равно должен был работать на опережение, а оставаться первым означало никогда не терять бдительности. Когда-либо вообще. Это означало отсутствие пощады и второго шанса. Любой признак жалости может оказаться фатальным. Он должен был поддерживать свою репутацию осмотрительного, дисциплинированного и жестокого человека, особенно в своей работе. Руководить клубом было тяжело. Он был ядром их культуры. А удержать самый успешный клуб в Блэкторне было нелёгким делом, особенно когда всегда был кто-то, кто ждал, чтобы занять его место.
Тай проработал с ним достаточно долго, чтобы знать, что лучше не пытаться. Ему нужно было стать примером для всех остальных, кто мог бы думать так же.
То же самое относилось и к серрин, находящейся позади него. Если он был прав, если в её приезде сюда была какая-то уловка, ей нужно было точно знать, с чем она столкнулась. Ей нужно было знать, что когда дело касалось её вида, у Калеба вообще не было ни сострадания, ни милосердия.
— Ты знаешь, что это такое, Тай? — спросил Калеб, поднимая шприц. — Это худший кошмар вампира. Кол в сердце, сожжение дотла, обезглавливание — всё это детские забавы по сравнению с этим. Точнее милосердие. А вот это маленький тюбик агонии, которую ты не можешь себе представить. Несколько капель этой крови ослабят тебя больше, чем месяц без питания. Половина содержимого сделает тебя помешанным, безумным, оставив в кровавом поту. Вызовет такие мучительные покалывания в твоём теле, что ты не сможешь ходить, ты не сможешь видеть, ты даже не сможешь думать. Ещё пара шприцев, и ты потеряешь контроль над каждой конечностью, над каждой функцией. Это насытит твой мозг так, что твой череп расширится под давлением опухоли. Это всё, что ты будешь знать в течение нескольких дней, даже недель. Одна дополнительная маленькая доза вдобавок к этому заставит каждую твою вену взорваться, каждый внутренний орган разорваться изнутри, агонию ты будешь чувствовать до последнего момента. Этот маленький тюбик ужаса, Тай, — чистая кровь серрин — свежая, тёплая и прямо из источника. Мне-то и не знать… я охотился на них достаточно долго.
Тай настороженно посмотрел на Лейлу, прежде чем снова перевёл взгляд на шприц. Он покачал головой и что-то пробормотал сквозь кляп.
Калеб потянулся за кляпом и выдернул его.
— Что это было?
— Серрин больше нет, — сказал Тай, его глаза наполнились страхом, слюна потекла по подбородку. Он быстро провёл языком по нижней губе. — Они вымерли. Это всем известно.
Калеб издал короткий смешок. Он посмотрел на Джейка, и Джейк улыбнулся в ответ.
— Он мне не верит.
Джейк скрестил руки на груди.
— Вот те на, я думаю, он называет тебя лжецом, Калеб.
Калеб пожал плечами.
— Может быть, я ошибаюсь. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз сталкивался с серрин. Нет, извини, вычеркни это — прошло много времени с тех пор, как я выслеживал одну из них, пытал её, убивал и сжигал каждую ядовитую частичку её тела. Так что, возможно, на этот раз я допустил ошибку. Может быть, я теряю свою печально известную хватку. Может быть, ты и прав, Тай, приятель. Может быть, вон та девушка — обычная маленькая ведьма, — он поднял шприц, положив большой палец на поршень. — Посмотрим?
Тай откинулся на спинку кресла, его глаза расширились.
 
— Подожди!
— Что? Теперь ты не так уверен? — спросил Калеб, обходя его сзади.
— Ты хорошо повеселился, Калеб. Я облажался, ладно? Я признаю это. Ты отпустишь меня, и мы во всём разберёмся. Я сделаю всё, что ты захочешь.
— У меня много людей, которые сделают всё, что я захочу, тех, кто знает, что лучше не переступать черту. Но спасибо за признание.
Калеб дёрнул Тая за волосы, откинув его голову назад. Обнажив шею, он воткнул шприц в артерию и надавил на поршень.
Глаза Тая выпучились. Его пальцы скрючились. Всё его тело сотрясла судорога. Он вздёрнул подбородок, обнажая шею, на которой вздулись вены.
Калеб неторопливо отошёл. Повертев шприц в пальцах, он присел на корточки рядом с Лейлой. Он протянул руку через неё, спрятал шприц обратно в кожаный сверток, оглянулся через плечо на Тая, прежде чем снова посмотрел на неё.
— Мощная штучка, не так ли?
Лейла отвернула голову, в её глазах стоял неподдельный ужас.
Он схватил её за челюсть.
— Что? Разве ты не хочешь посмотреть? Я думал, это был самый лучший эпизод для тебя?
Но Лейла демонстративно захлопнула глаза.
Калеб снова оглянулся, когда Тай дёрнулся сильнее. Кровь начала брызгать из его рта и сочиться из глаз, и он закричал от боли.
Джейк сделал шаг назад.
— Невероятно, — сказал он. — От одного шприца?
— Я говорил тебе, что она могущественная, — сказал Калеб, вставая.
Он направился к своему брату, вновь завертев в руках меч. Комфортно и расслабленно.
— И как долго это будет продолжаться? — спросил Джейк.
— Может быть, часы. Может быть, дни.
Тай замахал руками, булькая в агонии.
— Может быть недели.
Калеб остановился перед Таем и несколько мгновений наблюдал за ним.
Он бросил взгляд на своего брата, на страдание и дискомфорт в его глазах. Впервые видеть эффекты серрин было нелегко. Но ему нужно было, чтобы он знал; ему нужно было, чтобы он понял, почему он должен был держать Лейлу там. Ему нужно было, чтобы он понял, на что способен её вид. И ему нужно было убедиться, что его брат держится на безопасном расстоянии. Всего один глоток её крови, попавший в его организм, и никакие заклинания или зелья не вернут его обратно на этот раз — временно или нет.
Он снова обратил всё своё внимание на Тая. Возможно, он был вором и лжецом, но ни один вампир не заслуживал такого уровня страданий. И Калеб отказывался быть таким ублюдком. Он сделал то, что было необходимо. Он высказал свою точку зрения.
Он завёл назад руку с мечом и с быстрой и смертоносной точностью вонзил лезвие прямо в сердце Тая.
И наступила тишина.
❄ ❄ ❄
Лежа на полу подземелья, замерзшая и дрожащая Лейла отвернулась от худшего жуткого кошмара, свидетелем которого она стала со времён той ночи.
Дождь барабанил за окном подземелья, стекая по водосточным трубам и хлестая по стенам снаружи. Её наркотическое состояние вновь пробудило долго подавляемые детские воспоминания.
Она снова была в переулке, тошнота подступала к горлу, её маленькие хрупкие ножки налились свинцом, когда она смотрела вниз на обмякшее тело матери, брошенное на землю. Затем она повернулась и побежала, о чём крича просила её мать.
Она мчалась по переполненным лужам. Холодная мутная вода пропитала её плимсоллы1 и джинсы. Протиснувшись в щель в сломанной двери, она втиснулась в тёмное заброшенное здание. Она бежала между ящиками и под ними, карабкалась, прыгала, падала и снова поднималась, услышав, как он срывает дверь с петель. Она всё время слышала, как он приближается к ней — хлопанье его пальто, его ужасающий смех.
Он схватил её за шиворот и оторвал от земли, позволив ей болтаться, пока смотрел ей в глаза. Он рассмеялся, когда она безуспешно ударила его по лицу и пнула в грудь.