Адмирал Империи 40 (СИ)

Командующий Дессе прекрасно понимал, что я и Доминика с нашими дивизиями просто физически не сможем справиться с таким количеством вражеских кораблей, а ведь нам еще нужно было выполнить главную задачу — захватить орбитальную крепость и освободить малыша-императора. Именно поэтому многоопытный адмирал Дессе не стал спокойно наблюдать за разворачивающейся картиной и среагировал как всегда быстро и эффективно…
Павел Петрович сразу же отдал приказ на общий выход из лагеря всех оставшихся кораблей своего Северного флота. Корабли «северян» заранее были готовы к подобному развитию событий и очень быстро, покинув защитные стены и экраны сферы «вагенбурга», вышли на открытое пространство и начали выстраиваться в боевые порядки. Четыре полнокровные «бело-синие» дивизии двумя «линиями» по две дивизии в каждой, расставив корабли в строю по ранее заданным координатам, начали медленное движение в направлении своих основных противников. Птолемей Граус расценил это как начало атаки и стал судорожно выводить из собственного «вагенбурга» и выстраивать в оборонительные порядки свои корабли. Остальные игроки, присутствующие у Санкт-Петербурга-3, последовали примеру первого министра и тоже стали судорожно готовиться к началу битвы.
Из-за появившейся угрозы внезапного нападения те дивизии Птолемея и османов, которые начали было преследовать нашу с Доминикой Кантор эскадру, решили не испытывать судьбу и вернуться, прикрыв тем самым свои основные силы, пока те суетливо выстраивались для отражения атаки. Вернее приказ им был отдан и от Птолемея с одной стороны, и от адмирала-паши Бозкурта с другой. Слишком уж эти двое в свете новых обстоятельств перенервничали и опасались, что не успеют выстроить все свои подразделения до момента навала на них этих суровых «северян».
Все они, включая адмиралов Черноморского флота, были уверены, что Павел Петрович Дессе использует фактор внезапности и немедленно атакует, однако тот и не собирался этого делать. Старый хитрец лишь создал видимость атаки, и искусно маневрируя в пространстве, так и не приблизившись к своим противникам даже не полмиллиона километров, примерно спустя стандартный час, как ни в чем не бывало, отвел свои дивизии на прежние позиции, выстроив их перед сферой «вагенбурга».
Таким образом, время для того, чтобы успеть присоединиться к погоне за двумя нашими с Доминикой дивизиями, противником было потеряно, да и угроза нападения со стороны Дессе все еще сохранялась. Поэтому, ни Птолемей, ни остальные, в итоге так не решились снова выслать дополнительные силы к своим уже ушедшим вслед за нами эскадрам…
— Ладно, ничего страшного, кораблей, которые я уже послал, хватит, чтобы контролировать Василькова и эту чертову Кантор, если те попробуют напасть на меня с «тыла», — махнул рукой Птолемей Граус, окончательно решив оставить все свои оставшиеся дивизии при себе. — У нас самый большой флот в секторе и достаточно резервов, чтобы пресечь любую попытку внезапного нападения. Я ведь прав, вице-адмирал Хромцова?
Первый министр взглянул на безэмоциональное лицо женщины на экране перед собой. Птолемей, как мы знаем, не был военным, и первому министру до сих пор требовался инструктаж, а также — постоянная моральная поддержка от знающих свое дело космофлотоводцев. Вице-адмирал Агриппина Ивановна Хромцова, волею судеб ставшая правой рукой Птолемея, заслуженно считалась одним из таких профессионалов. Эта смелая до отчаяния и крайне опытная женщина, за плечами которой были почти тридцать лет непрерывных военных кампаний, не раз доказывала в бою свою отвагу и лидерские качества. Но главное, в данный момент времени вице-адмирал всеми своими действиями демонстрировала слепую преданность первому министру, что было не менее важным, чем все остальное вышеперечисленное…
Агриппина Хромцова, конечно же, не могла на равных состязаться в искусстве ведения космических сражений с таким признанным монстром стратегии, коим являлся Павел Петрович Дессе, но у Птолемея и выбора то особого не было. Из всех высших адмиралов, способных управлять огромными эскадрами в сотни боевых кораблей осталась по сути только Хромцова, остальные давно покинули союзный флот, став либо врагами первому министру, либо заняв к нему и его действиям враждебно-нейтральную позицию…
  
— Без всякого сомнения, господин главнокомандующий, — хмуро ответила Агриппина Ивановна, посмотрев на Птолемея грустными глазами преданной сторожевой собаки, которой в последнее время ей пришлось стать. — Я, помня об ушедших кораблях адмиралов Василькова и Кантор, буду постоянно держать в «тылу» пару «резервных» дивизий, чтобы в случае чего отразить их нападение… Если таковое, конечно, последует…
— Эти силы достаточны, чтобы удержать «северян»? — неуверенно спросил Птолемей, ерзая на стуле. — Ведь у Василькова, как я понимаю, под рукой две лучшие, «ударные» дивизии космофлота Дессе…
— Пока у нас имеется серьезное численное превосходство над всеми остальными, господин первый министр, — ответила на это Хромцова, размышляя вслух. — Если оно будет сохраняться и впредь, то мой ответ — да, «резервы» удержат корабли контр-адмирала Василькова. Основная же опасность заключается в том, что если у Александра Ивановича окажутся железные нервы и выдержка… В чем лично у меня, знающей его не понаслышке, сомнений нет никаких, и Васильков дождется момента, когда наш флот будет ослаблен и полностью втянут в сражение, вот тогда я не смогу гарантировать, что его корабли не прорвут наши оборонительные «линии»…
— То есть, этот самый Васильков будет в отдалении в «тумане войны» ждать, когда мы ослабнем в сражении? — переспросил первый министр, еще больше занервничав. — А ведь это может произойти, если мы завязнем в безрезультатных столкновениях, то с Полем Дессе, то с «черноморцами» и османами, так ведь?
— Такое может случиться, — кивнула вице-адмирал Хромцова. — Самый лучший для нас вариант — это быстро разбить и тех и других, благо они сами увели неизвестно куда часть своих кораблей, чем сильно ослабили свои основные силы…
— Значить атаковать и немедленно, вот наша первостепенная задача! — радостно воскликнул Птолемей Граус. — Но по кому нам ударить первому⁈ Если мы сейчас навалимся на адмирала Дессе, то эти мятежники «черноморцы» вместе с пашой Бозкуртом могут в этот момент наброситься на нас с «фланга». Вице-адмирал, ответьте: выдержим ли мы сражение сразу с двумя космическими эскадрами противника, одну атакуя, а от другой обороняясь?
— Если нам удастся быстро смять и разбросать по космосу первого из врагов, то в таком случае мы сможем победить оба этих флота, — ответила Агриппина Хромцова, немного поразмыслив и прикинув на тактической карте соотношения сил. — Однако я не уверена, господин первый министр, что мы сможем так быстро и легко разобраться с четырьмя дивизиями «северян». Эти регулярные подразделения на данный момент по праву считаются самыми стойкими и организованными среди всех, что сейчас собрались у Санкт-Петербурга. Как вы знаете, я сама долгое время командовала одной из дивизий Северного флота и прекрасно знаю, какие орлы служат не его кораблях. Более того, в отличие от «„черноморцев“» и даже наших «резервных» дивизий у Дессе служит почти восемьдесят процентов ветеранов из прежних составов экипажей. Таким же высоким процентом мы, к сожалению, похвастаться не можем. Соответственно организованность, профессионализм и стойкость в бою у кораблей Северного флота выше и опрокинуть их быстро, несмотря на наш численный перевес, не получится…
— Из ваших слов вице-адмирал я делаю вывод, что нам лучше напасть первыми на «черноморцев» и их союзников, — сделал вывод Птолемей, просматривая открытые списки членов экипажей и принимая для себя окончательное решение. — Процент ветеранов в их командах не больше четверти, остальные это так называемы «вольные 'моряки»«. Если они такие нестойкие, то и рассеять Черноморский флот, к тому же лишенный 10-ой 'линейной» дивизии, что ушла вслед за Васильковым, будет проще и быстрее, чем дивизии Дессе…