Формула фальшивых отношений (ЛП)

— Спрашивай.
— Прошлой ночью ты кое — что сказал по телефону, — говорит она, её голос понижается. — Когда, эм, когда ты пытался найти меня?
Я вспоминаю наш разговор, и меня осеняет. Я сказал ей, что она женщина, которую я люблю.
— Ты говорил серьезно?
Она заливается темно — розовым румянцем и слегка ерзает на месте. Это чертовски мило, и её вид рассеивает мои мрачные мысли.
— Да, — я подношу её руку к губам и целую костяшки пальцев. — Жаль, что мы в машине, иначе я поцеловал бы тебя.
— О, — говорит Элли. — Это здорово.
Я высвобождаю свою руку из её и тычу её в ребра.
— Это здорово? Господи, Кин, что это за ответ такой?
Она взвизгивает и отталкивает мою руку.
— Прости, прости! Я тоже тебя люблю, — затем она наклоняется над центральной консолью и целует меня в щеку. — Я знаю, что сейчас всё кажется дерьмовым…
— Не всё, — быстро отвечаю я.
— Но, мы справимся с этим. Вместе, хорошо?
Я качаю головой, ко мне возвращается часть моего прежнего мрачного настроения.
— Насколько это хреново, что я всё ещё надеюсь, что это не он? — я крепче сжимаю руль и смотрю на скользкую от дождя дорогу. — Я очень уважаю тебя, Беллу и Бена, но…
— Ты надеешься, что мы все трое ошибаемся?
— Да, — вздыхаю я. — Наверное, да.
Мы сворачиваем с шоссе, когда на мой телефон звонят. Элли протягивает мне наушники, я вставляю один и провожу пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок Бена.
— Вы близко? — спрашивает он без приветствия.
Я бросаю взгляд на приложение "Карты", открытое на экране автомобиля.
— Ещё восемь минут.
— Приходите прямо в мой кабинет, — командует он. — Есть кое — какие новости.
Мы с Элли проходим прямо через бокс, едва поздоровавшись с механиками, и поднимаемся по лестнице в кабинет Бена. Здесь меньше, чем обычно на этих трассах, тесно, с высокими потолками, но только с одним крошечным окошком. Бен каким — то образом создает впечатление, что это шикарный угловой офис, когда он сидит в своем кресле с открытым ноутбуком на столе перед собой.
— Закройте дверь, пожалуйста, — говорит он, когда мы входим. — У нас мало времени.
Мы садимся на два предоставленных нам стула, и я заставляю себя отпустить руку Элли, хотя предпочел бы продолжать держать её.
— Что происходит? — спрашиваю я.
Бен просто поворачивает ноутбук к нам и нажимает кнопку воспроизведения видео, отображаемого на экране. Это удивительно четкий кадр моей машины, вид сбоку, цвета приглушены при слабом ночном освещении. Я вижу, что это часть гораздо более длинного видео, и мы смотрим последние его минуты.
Первые тридцать секунд всё кажется спокойным, затем в поле зрения появляется человек. Это мужчина в джинсах и футболке, в бейсболке, на шее у него болтается шнурок со стандартным пропуском. Должно быть, он вошел с задней стороны бокса, потому что передняя его часть охранялась нашей службой безопасности. Он натягивает пару латексных перчаток, достает из рюкзака ноутбук, затем садится на водительское сиденье, возится с кабелем, пока не подключает машину к компьютеру.
Я подаюсь вперед, щурясь на экран. Мужчина ещё не поднял головы, поэтому я не могу сказать, Лиам это или нет. Он опускает голову и сосредотачивается на своей работе, печатая что — то на компьютере, затем снова лезет в машину, чтобы с чем — то повозиться.
— Что он делает? — спрашивает Элли, прижимая руку к горлу.
Бен просто поднимает палец, прося её немного подождать. Он бы не стал этого делать, если бы видео ограничивалось этим, так что должно быть что — то ещё.
Через пару минут мужчина, похоже, закончил свою работу, поэтому он начинает убирать своё оборудование. Он смотрит в сторону, как будто, возможно, услышал какой — то звук, затем замирает. Оставив рюкзак на полу, он быстро подходит к самому левому краю экрана.
— Чёрт.
Мгновение спустя он возвращается к рюкзаку, вертя в руках камеру. Он вынимает из него карту памяти и ломает её между пальцами, затем засовывает устройство в рюкзак.
 
Затем он отходит назад и осматривает стойки с оборудованием в поисках других скрытых камер, и я знаю, что за этим последует. Он поворачивает лицо к камере, снимающей это видео.
Это Лиам.
На лице у него смесь ярости и страха, когда он достает камеру из тайника. Последнее, что происходит перед тем, как видео гаснет, — это вид его лица, снятого снизу, пока он пытается придумать, как отключить камеру, затем ничего.
Бен вздыхает и закрывает крышку своего ноутбука.
— Он нашел и третью камеру. Если бы Хоакин не настроил прямую загрузку в облако, мы бы потеряли все отснятые материалу.
Желчь подступает к моему горлу.
— Что он сделал? — я судорожно сглатываю, надеясь, что меня не стошнит в кабинете моего босса. — В машине. Что он с ней сделал?
Элли хватает меня за руку, и я сильно сжимаю её пальцы, слишком сильно, но я, блядь, не могу с этим справиться. Лиам испортил мою машину. Он повредил её настолько, что я бы снова разбился? Умер бы я или кто — нибудь еще, если бы стал причиной несчастного случая?
— Оливер, — говорит Элли. — Эй. Ну же, посмотри на меня.
Я перевожу взгляд на её встревоженное лицо.
— Он…это всё он.
— Да, — говорит она с явной печалью на лице. — Мне так жаль, детка. Но мы что — нибудь придумаем, ладно?
Она бросает взгляд на Бена, который согласно кивает.
— Мы вызвали всех механиков, — спокойно говорит он. — Мартин и Хоакин проводят полную диагностику твоей машины, так что мы узнаем достаточно скоро.
— Где он? — спрашиваю я хриплым голосом. — Где Лиам?
Бен качает головой.
— Он ещё не пришел. Я отдал приказ охране задержать его, если он появится.
— Вы не вызвали полицию? — спрашивает Элли. — Он что — то испортил в машине!
Но я знаю, что арест Лиама в Южной Корее никому не принесет пользы.
Прежде чем я успеваю объяснить, как у нас тут обстоят дела, Бен говорит:
— Во всех наших контрактах говорится, что любые внутренние споры будут разрешаться в суде Штатов. Он будет задержан нашей службой безопасности и отправлен в США.
Её глаза округляются.
— Это законно?
Голубые глаза Бена темнеют.
— Он подписал контракт.
Я думаю, Элли была права, мне повезло, что Бен в моей команде. Всё это чертовски запутанно, и я не могу представить, как смог бы справиться с этим без его поддержки.
— Они смогут починить машину вовремя? — Элли берет меня за запястье и проверяет часы. Её рука дрожит, выдавая нервозность. — До начала квалификации остался час. Он не может выехать туда на испорченной машине.
— Нет, — соглашается Бен. — Но на самом деле он не повредил ничего из оборудования, или на видео это выглядело иначе. Если он просто напортачил с настройками, мы могли бы вернуть их в нормальное состояние, — он ослабляет галстук и расстегивает две верхние пуговицы рубашки. — По крайней мере, так мне сказал Мартин. Посмотрим.
— А что, если она слишком сильно повреждена? — спрашиваю я, страх наполняет мои вены. — Я не могу не пройти квалификацию. Выиграть с последнего места на стартовой решетке невозможно.
Бен складывает пальцы домиком.
— Не исключено. Йоханнес Вах сделал это в Берлине в девяносто восьмом.
Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Вы имеете в виду гонку, в которой семеро пилотов не финишировали из — за проливного дождя, а он пересек финишную черту с проколотой шиной после того, как столкнулся с Соренсеном и отправил его в больницу?
Он поднимает руки, как бы говоря: ‘Ты должен делать то, что должен’.
— До этого не дойдет, — быстро говорит Элли. — Я знаю это.
Мне нравится её неутомимый оптимизм, но с каждой проходящей минутой моя надежда падает всё больше. Бен зовет Этьена прийти и помочь мне с разминкой, и я выполняю знакомые наизусть упражнения, радуясь, что могу отвлечься. Несмотря на то, что мы никогда не занимались рутиной в кабинете Бена, Этьен не задает никаких вопросов, только поправляет меня своим низким голосом, требуя от меня совершенства, как всегда.