Паладин развивает территорию. Том II (СИ)

Пока лорд обдумывал услышанное, голос монарха продолжал исторгать вещи, за которые его хотелось убить.
— Виконт, вы должны понимать, что советники полагают, ваше спасение могло быть делом рук демонов… Я, конечно же, в такое не могу поверить, однако на меня сильно давят, и все мои надежды лишь на то, что в походе вы сможете проявить себя и развеять эти нелепые домыслы. — Король говорил с переживающим выражением лица, но это был откровенный шантаж.
Дураку было понятно, что шпионы королевства уже выяснили состояние войск Виктора, и именно поэтому они захотели использовать их в этом походе.
Только два герцога могли себе позволить такую армию. Разумеется, незащищённый никем маленький виконт был гораздо более простой целью, нежели высшая знать.
Если же перевести слова монарха на человеческий, то он просто угрожал, что пустит в ход такие слухи, которые ещё никем не упоминались, и тогда Виктор серьёзно пострадает.
Никто не захочет с ним сотрудничать, какие бы выгоды это ни сулило, а также ему придётся раскрыть множество своих тайн, которых у каждого аристократа великое множество.
В этот момент, ища поддержки, Виктор посмотрел на своих жён. Больше всего он боялся увидеть сомнения в их лицах, потому что это его семья в этом мире, и помимо дочерей, они являются теми, кто должен поддерживать своего мужа в такие моменты.
Однако на их лицах он видел негодование, и все они, как один, смотрели на короля. Вещи, что говорил этот незваный гость, касались всей их семьи, и удар по супругу ударит и по ним. Больше всех злилась, судя по всему, Сильвия, потому что её лицо совсем ничего не выдавало.
Она была словно из камня, а по опыту Виктор знал, что такой она становится, только когда пытается спрятать свой гнев поглубже, чтобы окружающие не увидели слабость.
Линея также была в ярости, но эта девушка являлась куда более открытой в своих чувствах, и, судя по тому, что Фрейя поглаживала её по плечу, ситуация выходила из-под контроля.
Видя поддержку от семьи, Виктор решил закончить этот фарс, пока не случилось непоправимого.
Он перевёл взгляд на Клойда и, поставив бокал, придвинулся ближе к столу. В его голове звучал вкрадчивый голос графини, которая молча ела, словно ей нет никакого дела до происходящего.
— Мои солдаты поддержат вас в этом походе, и вы сможете всем сообщить, что человек, который выступил вместе с вами, не является тем, кто мог пойти на сговор с демонами, — сказал лорд.
Всё это подсказывала Клиосса, которая понимала ситуацию лучше всего. Надо было не просто замолчать проблему, которая никуда не денется, а открыть её миру и полностью искоренить.
Если пустить слухи, в которых появится утверждение о связи Виктора с демонами, а король выйдет вперёд и поручится за него, эта тема больше никогда не сможет быть использована в шантаже, и именно поэтому формулировка лорда звучала таким образом.
Клойд также понимал эту игру слов, ведь он живёт этим. На его лице расползлась счастливая улыбка, однако последовавшие слова повергли в шок всех находившихся за столом.
— Дорогой виконт, простого участия будет недостаточно. Мне нужен Литлрок в качестве ответного жеста с вашей стороны, — сообщил король.
У Виктора дар речи пропал от такого условия. Приграничный город-крепость, в котором всегда находятся войска противника, и хранитель земного уровня — не то, с чем можно легко справиться.
Клиосса не может принимать участие в сражении между двумя странами, так как является подданной Армондэля.
Стало быть, ему придётся делать это самому, а также собственными войсками брать город под угрозой возвращения армии королевства, которая будет занята войсками Клойда.
Если что-то пойдёт не так, он окажется между крепостью и войсками Армондэля, и бежать будет некуда.
 
Только вот выхода ему явно не оставляли, и Виктор, сверля монарха взглядом, сквозь зубы поднял тост.
— Да здравствует король!
 Глава 209 
 Волк в овечьей шкуре 
Лето «пролетело», словно длилось один день. Деревья начали сбрасывать жёлтую листву, щедро окрашивая улицы Айронвуда в золотистый цвет.
Моросил осенний дождь, который только усиливал уныние и добавлял атмосферу тоски. Люди прятались по домам и тавернам, ища тепло, уют и хорошую компанию.
Виктор, передвигаясь на экипаже, приближался к торговой гильдии, наблюдая из окна за своими владениями.
В пути он мог наблюдать поля, обработанные крестьянами, которые проводили осмотр, будто пытаясь найти что-то, чего не было видно на протяжении всего года.
Просто им так было спокойнее. Для них земля всё также оставалась кормилицей, и, не имея других источников дохода, они могли лишь молиться богине Ирис, веря, что она защитит их посевы и даст столько же урожая в следующем году, сколько и в этом.
Хотя их потери за этот год были немалыми из-за отсутствия возможности реализовать весь товар, но теперь они были гораздо лучше подготовлены и заранее договорились с торговцами о продаже зерна по сниженным ценам с условием, что те заберут всё.
С одной стороны, крестьяне теряли потенциальный доход, а с другой — гарантировали выручку при любом исходе.
Виктор был не против таких сделок, так как сам не видел другого выхода.
Сейчас, наблюдая за приближающимся щедро освещённым магическими фонарями вечерним городом, который ещё совсем недавно являлся деревней, где его приветствовали измученные и голодные жители, он гордился собой.
Всего за несколько лет превратить деревню с несколькими сотнями жителей в город с численностью в десятки тысяч мало кому по силам.
Тут было очень много проблем: преступность, инфраструктура, попрошайки, инвалиды войны, болезни и грязные улицы, но всё это постепенно решалось.
Культура людей росла с каждым днём, и теперь они учились пользоваться общественными туалетами, мусорными контейнерами и даже банями, в которых каждую неделю делали скидки, чтобы все могли попробовать местный сервис.
В городе были построены три больницы с базовым бесплатным лечением для местных, а также платными услугами, в которые входили зелья алхимиков и услуги монахов.
Хотя цена являлась чрезвычайно низкой, но даже на этом Айронвуд неплохо зарабатывал. Благодаря тому, что эти структуры скупали зелья в огромных масштабах, алхимики делали большие скидки, ведь для них это давало постоянный приток денег, что благотворно сказывалось на жизни.
Даже существовал специальный реестр, в который вносили порядочных и не очень торговцев зельями, что контролировал закупки.
Конечно, с бюрократией росла и коррупция, но с этим также ничего нельзя было поделать. Никто не придумал от неё «лекарства».
Лорд же последовал пословице: «Не можешь победить — возглавь».
Поэтому перенимал опыт США, которые переименовали коррупцию в «лоббизм» и получали с этого налоги. Теперь любой мог пролоббировать свои интересы в городе, за что отчисления в виде налогов поступали в бюджет города.
Это способствовало пониманию людей, что им нет необходимости прятаться и делать всё тайно, ведь тебя не накажут за то, что ты «честно» отстаивал свои интересы.
В раздумьях лорд не обратил внимания, что уже смотрит на вывеску здания гильдии, где под зонтиком, который держит служанка, стоит Шона.
С тех пор как у него появилось столько жён и прожив в этом мире достаточно долго, у него выработался естественный иммунитет к красоте, однако эта женщина, являвшаяся его супругой, всё так же оставалась соблазнительной для его глаз.
Придя в себя, он покинул карету и, улыбнувшись девушке, прошёл вперёд, в здание, где его ждало небольшое открытие.
Когда Шона вызвала в гильдию со словами, что произошло нечто серьёзное, она не пояснила, что именно это было, но теперь в центре аукционного зала можно было видеть металлический контейнер два метра высотой, метр в ширину и метр в глубину.