Нежное пламя (СИ)

— Мама, с папой все будет хорошо. — Подойдя к столу, сказала я и обняла ее, так крепко, словно вижу ее в последний раз.
— Я знаю. — Кивнула мама и погладила мою руку. — Просто… просто, когда мне позвонили и сообщили, что он попал в больницу, я представила себе самое плохое, что могло случиться. За несколько секунд я представила сотню происшествий, в которых был один исход. Но… но, когда мне сказали, что с ним все хорошо, что он попал в больницу во время, я не знала, кому молиться.
Плечи мамы задрожали, но глаза остались сухими. Я поцеловала ее в макушку и начала раскачиваться из стороны в сторону.
— Хорошо, что это случилось на работе, потому что, если бы это случилось дома, а меня не было здесь, я бы не пережила еще одной потери! — Теперь я услышала всхлипы, и, взяв со стола салфетку, вытерла слезы, которые покатились по круглым щекам мамы.
— Все хорошо, мама! — Тихим спокойным голосом сказала я, чувствуя, что сильнее, чем сегодня я не была никогда. Сейчас плакать может только мама! Ни я! — Все будет хорошо. Папа вернется домой и все будет, как раньше.
Мама кивнула, не в силах что-то вымолвить. Я снова прижала ее к себе и начала гладить рукой по ее мягким волосам. Мне было больно и горько так же, как и ей, но я не могла себе позволить проливать слезы, потому как из-за них, мама бы еще больше расстроилась, а мне этого совсем не хотелось.
11 глава.
На следующий день мама выглядела бодрее. Мы вместе съездили с ней в магазин, а после я позвонила Джеймсу и сообщила ему, что мы собираемся посетить отца. Он сказал, что будет нас ждать у входа в больницу, если приедет раньше. Так, оно и случилось. Мы подъехали на такси к больнице, и я увидела Джеймса в синих джинсах и в серой футболке. Он стоял, облокотившись о стену, и смотрел что-то в телефоне. Возможно, переписывается по рабочим делам или же общается еще с кем-то.
Я почувствовала, как меня кольнул укол ревности, но я, стараясь не обращать на это внимание, захлопнула дверь такси и подошла в компании мамы к Джеймсу.
— Миссис Роув, надеюсь, вы чувствуете себя хорошо? — Спросил Джеймс, когда мы поздоровались друг с другом и вошли в двери больницы.
— Да, сегодня я чувствую себя лучше, Джеймс, спасибо. — Кивнула мама и улыбнулась ему.
— Рад это слышать.
В сопровождении медсестры, мы поднялись на третий этаж, как вчера и направились к палате, в которой лежал отец.
— Как он сегодня себя чувствует? — Спросила мама.
— Мистер Роув проснулся сегодня в шесть часов утра. К нему сразу же пришел доктор Мерлен. Мы взяли некоторые анализ и совсем скоро сможем посмотреть результаты. — Ответила медсестра и открыла дверь палаты. — Мне бы очень хотелось вас всех пустить к нему, но, к сожалению, войти со мной может только один человек.
— Мама иди первая. — Быстро сказала я.
Когда мама и медсестра скрылись за дверью, я села на стул и взглянула на Джеймса, который остался стоять.
— Как спалось? — Спросила я, не зная, спрашиваю я это, потому что мне интересен ответ, или мне просто хочется погрузиться в диалог, который избавит мои уши от тишины.
— Хорошо.
— Надеюсь, тебе повезло с отелем.
— Да, все прекрасно. Спасибо, что поинтересовалась.
Я опустила голову вниз, глядя на свои кеды, которые нашла в своем шкафу в куче со всей остальной старой одеждой, и очень надеялась, что Джеймс спросит, как у меня дела, но он даже и не подумал узнать об этом.
— Джеймс, — обратилась я к нему. — Я даже не представляю, как я могу тебя поблагодарить.
— За что? — Нахмурился он.
— Ты знаешь, о чем я говорю.
Джеймс молча смотрел на меня несколько секунд. В его взгляде нельзя было рассмотреть что-то кроме безразличия. Возможно, ему было все равно на ситуацию, в которую ему пришлось ввязаться, либо ему было все равно на меня и мои слова благодарности. Все это причиняло мне боль. Я не хотела, чтобы я была обузой для него, и боялась, что он перестал чувствовать ко мне что-то.
— Старые знакомые всегда должны помогать друг другу. — Наконец произнес Джеймс слегка небрежно, так что я почувствовала себя еще больше виноватой в том, что он находиться за сотни километров от Нью-Йорка и теряет свое время на ожидание в какой-то больнице, где лежит тот человек, которого он даже в глаза не видел.
 
— Прости, что ты здесь. — Мой голос был такой тихий, что я сама почти не слышала, что говорю. — Наверное, тебе стоит уже возвращаться в Нью-Йорк.
— Да, я улетаю завтра.
Что? То есть, да, так будет определенно лучше. Джеймс, и так, потратил достаточно своего времени на меня и мою семью.
— Прости, Джеймс. Я придумаю что-нибудь, чтобы как-то тебя отблагодарить.
— Не стоит, Элизабет. — Коротко ответил Джеймс. В ту секунду, когда я хотела сказать ему, что он сделал больше, чем следовало, в коридор из палаты отца вышла мама. На ее лице застыла грустная улыбка, но радовало меня то, что ее глаза не были мокрые от слез, и конечно, видеть ее улыбку — это была самая, что ни наесть радость для меня.
Я встала с места и спросила:
— Я могу зайти?
Мама отрицательно покачала головой:
— Он заснул.
Как жаль! Я так ждала встречи с папой!
— Но я пообещала, что мы придем завтра. — Добавила мама, скорее всего, заметив, печаль в моем взгляде.
— Как он выглядит?
— Бледный.
Бедный папа!
— Ладно, думаю, что нам пора ехать домой. — Сказала мама, взглянув на Джеймса. Наверное, она чувствует себя виноватой перед ним, как и я. Утром она узнала от меня, что мы прилетели сюда на самолете, который принадлежит компании Джеймса. К этой новости она отнеслась с негодованием и спросила, в каких отношениях я нахожусь с ним. Ответ был: он чужой для меня человек, который вызвался мне помочь. Где-то в глубине души я очень хотела рассказать маме обо всем, что было у нас с Джеймсом, но я знала, что после моего рассказа, его присутствие здесь будет выглядеть странно, в ее глазах.
Вечером после больницы, я приготовила ужин, на который мама пригласила Джеймса, но он вежливо отказался, сославшись на то, что ему нужно рано вставать и лететь обратно в Нью-Йорк.
— Джеймс очень занятой человек, кажется. — Сказала мама, когда я накладывала ей в тарелку вареный картофель. — Наверное, вы очень в хороших с ним отношениях, раз он отложил все дела и улетел из Нью-Йорка на несколько дней?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поправив волосы, я села за стол и ответила, так, будто меня не волнует тема Джеймса:
— Мы давно друг друга знаем, мама.
— Как давно?
— Около двух лет.
— Значит, ты была с ним знакома, когда училась в Дареме? — В голосе мамы я услышала удивление.
— Да.
Следующее, что она спросила, заставило меня оторваться от салата, который я явно пересолила.
— Ты же сказала бы мне, Лиззи, если бы встречалась с этим мужчиной?
— Конечно! Что за вопросы?
— Хорошо. — Мама сделала глоток воды. — Кстати, несколько раз мне показалось, что между вами что-то есть.
— Правда? — Я сделала такое лицо, будто мне сказали, что в нашей солнечной системе обнаружили еще одну планету, на которой есть жизнь.
— Да, но после сегодняшнего, этот домысел пропало.
— А что сегодня произошло? — Нахмурилась я.
— Не знаю. — Пожала плечами мама. — Между вами чувствовалось какое-то то ли напряжение, то ли безразличие друг к другу. Вы не поссорились?
— Нет.
— Таких друзей, как Джеймс нужно хранить, как дорогой бриллиант, Лиззи.
— Знаю.
Весь остаток вечера я почти не разговаривала с мамой или просто отвечала кратко на ее вопросы. Мама к Джеймсу больше не возвращалась, а я напротив, лежа в своей кровати, размышляла о нем. Мои мысли витали только вокруг него. Я снова и снова возвращалась ко дню нашей встречи после долгой разлуки. В голове звучали его слова о том, что я была единственной желанной женщиной для него до расставания. Джеймс пытался вернуть меня и говорил в открытую, что хочет быть со мной снова, но я не желала его слушать. А сейчас? Сейчас что-то изменилось? Да. Не знаю, что произошло, но сейчас мне очень хочется лежать в объятиях Джеймса и чувствовать его дыхание на своей коже.