Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома

— Я? Я все это… о господи… — я откинулся на спинку сиденья, повернул голову на деревянной шее, но моего собеседника уже не было. Вместо него остался какой-то едва заметный всполох, дуновение. И запах «Bvlgari Aqua Marie».
— Ах ты ж паразит! — выпалил я.
В этот момент двери троллейбуса отворились, и я стремглав выскочил наружу.
Остановка закачалась в моих глазах, изображение потемнело и исчезло.
Я открыл глаза.
В парке было темно. С крыши гаража на меня смотрел белый с подпалинами кот. Хвост его топорщился.
— Ты это видел? — спросил я кота. Услышав мой голос, он бросился наутек. Правильно сделал, наверное.
Листва в кроне дуба протяжно шелестела. Я с трудом отлепился от ствола и, покачиваясь, направился к дому.
Голова шла кругом. Оказывается, это был я. Я, я все это заварил! Всему виной один поступок в глубоком детстве. Как такое может быть? Как?! Мне нужно было срочно кому-то это все рассказать. Спросить совета. А еще мне нужен был глоток «Джека Дениелса».
Единственный положительный итог этого дня был один. Света. Она была со мной. По крайней мере, я на это надеялся.
Я достал телефон и набрал ее номер.
  
Глава 11
 
— Антон?! Ты где? — Света ответила так быстро, будто караулила у телефона. — Я тебе звоню целый вечер, ты не берешь трубку. Что это за номер?
— Ты ведь знакома с матерью Антона?
Кажется, вопрос застал ее врасплох.
— Э… что?!
— Я был у нее в гостях. Дома. Представь. Я был у себя дома.
Последовала долгая пауза, которую бульварные писаки любят называть мучительной. Она и правда была таковой.
— Что? — снова повторила девушка, видимо не в силах поверить в случившееся.
— А что, по-твоему, я еще должен был делать в незнакомом городе, в незнакомом мире, где все настроены против меня? Я пошел к маме.
— И она тебя не убила? — наконец произнесла Света, и я спинным мозгом ощутил, как она насупилась.
Я усмехнулся. Второй человек за последний час задавал мне этот вопрос.
— Ну как тебе сказать… Еще бы немного и…
Прижав трубку к уху, я легким шагом скользил по темной улице — скорее наугад, как обычно делал, возвращаясь домой впотьмах.
— Приезжай ко мне, — сказала она после паузы. — Нам о многом нужно поговорить.
Я кивнул, как бы подтверждая, что согласен — вряд ли Света это заметила, но точно почувствовала.
— Ты ведь догадался.
— Да, — сказал я и в ту же секунду, даже нет, мгновение, потому что секунда — это слишком долгий промежуток времени, почувствовал кожей, как чувствуют температуру, открывая холодильник. Почувствовал этот могильный холод, что идет впереди хищников, предвещая что-то очень плохое.
Тень упала сначала на тротуар, затем коснулась моих ног и поползла выше.
Я был слишком увлечен беседой. Я прозевал. Я проморгал.
Рекламный плакат для вновь прибывших туристов «Не спи, кругом змеи» зажегся ослепительной вспышкой в моей голове слишком поздно. Воздух пронзил треск разряда тазера. Я содрогнулся. Обжигающая боль пробила тело насквозь, пробуравила мозг и взорвалась тысячами разноцветных искр. Мышцы свело разом, я даже вскрикнуть не успел — точку опоры выбило из-под ног, и я повалился на землю как подбитая кегля. Немыслимо выгнувшаяся подбитая кегля.
Удивительно, но «Нокию» я из рук не выпустил. Вот уж точно — отточенный инстинкт самосохранения. Когда-то этот телефон стоил баснословных денег и мозг посылал телу отчетливые сигналы — делай, что угодно, но телефон должен остаться без царапинки.
Но разве знала об этом Тень № 1, которая опрометчиво склонилась надо мной в опасной близости. Сопротивляться сокращению мышц нельзя, хотя и очень хочется — будет еще хуже. Но знают об этом лишь единицы. Нужно тянуться в обратную сторону. Рука резко согнулась и торцом крепчайшего корпуса телефона я врезал в висок нападавшему.
Послышался звук лопнувшего арбуза, тень обмякла и накрыла меня сверху. От человека пахло потом, крепким табаком и… мускусом.
— Ах ты гад! — рявкнул я, пытаясь сбросить навалившуюся тушу, но второй разряд, прокатившийся по телу, лишил меня дара речи. Глаза едва не выскочили из орбит.
 
А впрочем, выскочили.
Потому что кто-то рывком стащил с меня тушу. Я обрадовался, но зря — в тот же миг носок обитого железом ботинка врезался в мой висок и в тот же миг мне стало все равно, в какой реальности я нахожусь. Они все слились в одну — непроницаемую бесконечную тьму, наполненную болью.
Впрочем, через миллион лет прошла и боль, и только далекий голос, который почему-то казался мне знакомым, беспрестанно повторял:
— Антон, Антон, что случилось? Антон…
«Антон — это не я, — хотел я ответить, но почему-то не мог. — Это тот, второй, а я непонятно какой Антон и может быть, вообще никакой не Антон… А кто ты? У тебя приятный голос. Может быть, сходим куда-нибудь на выходных?»
Но голос не ответил. С его стороны, по меньшей мере, это было нетактично.
Да и хрен с ним.
— Ты его не убил случайно? Переверни.
— Он одного нашего чуть не завалил. Крепкий гад, а по виду и не скажешь.
— Вы должны были перехватить его до того! — кто-то повысил голос.
— Там была «Чайка». Самая главная. Мы не могли рисковать. Нас бы просто всех перебили.
— Ради такого случая, надо было рисковать. А если бы он не вышел? Сколько ждать еще такого случая?
— Ладно. Главное, он у нас.
— Что ладно?! Твои проколы меня уже достали!
Наступило молчание. Я медленно приходил в себя и прежде всего пошевелил руками и ногами. Все было цело, хоть и ныло так, будто я всю ночь разгружал вагоны. Руки связаны за спиной и притянуты к чему-то теплому, видимо, к батарее. На голове тканевый мешок. С одной стороны — хорошо, они не видят, что я очнулся, с другой — мне было очень жарко и душно. Впрочем… разве меня это волновало в джунглях? Нисколечко.
— С кем он говорил — нашли?
— Телефон пустой, ни имен, ни адресной книги. Возможно, это официантка из бара, которую он подцепил после «Дома быта».
— А что он там забыл?
— Они вышли с фотографом из фотоателье, который потащил его в бар. Может быть, фотографировался?
— Тот фотограф… его как-то по-попугаячьи зовут… Кеша! Точно, Кеша, этот любит залить за воротник. Я его частенько в том баре вижу.
— А ты что забыл в этой дыре?
— Больно официантки там хорошенькие, — послышался смешок. — И постоянно новенькие. И эту тоже я впервые увидел, но… после того, как они вышли из бара, я их потерял. Пошел очень сильный ливень, ни зги не видно… они как сквозь землю провалились, хотя вроде шел сразу за ними.
— Потому что делом надо заниматься, а не глазеть на юбки, — ответил глухой раздраженный голос, который, похоже был их начальником или главным.
Я пытался сообразить, кому еще я понадобился. Это не спецслужбы, не «Чайка», не какие-то обиженные ревнивцы… так кто же, черт возьми и что им от меня нужно?
Медленными движениями я принялся перетирать веревку, стягивающую руки. Шансов, что я успею ее разорвать, стянуть мешок с головы, быстро сориентироваться, а потом завалить трех мужиков равнялись нулю и, если честно, я считал, что это довольно много. Поэтому сдаваться не собирался.
— Он может выскользнуть назад в любой момент, — задумчиво сказал кто-то.
— Это вряд ли, — вмешался третий голос. — Мамаша жаждет вернуть сынка, который спер ее часы. Пока они не синхронизируются, ничего не выйдет. А для этого нужны вторые часы.
— Мы еще раз обыскали его квартиру, но часов не нашли.
— Они должны быть. Иначе бы он сюда не попал. Впрочем… — прервался на полуслове мужчина. — Берите его, давай быстрее!
Кто-то отцепил замок от батареи, подхватил меня под руки, поднял и усадил на табуретку. Колпак слетел с головы. Я медленно открыл глаза.
— Привет, — сказал крепкий мужик, который стоял между окном и мной. Лица его я особо не видел, лишь длинные патлы, спадающие на светлую рубашку с закатанными рукавами. — Времени возиться особо с тобой нет. Вопрос к тебе один и желательно, чтобы ты максимально быстро вспомнил на него ответ. От этого будет зависеть твоя жизнь. Которая сама по себе ничего не стоит.