Падение (ЛП)

— Райли, — шипит Джастин, указывая на меня.
Райли появляется передо мной, прижимая меня к Тии.
— Успокойся, — шепчет он. — Коди в порядке. Он в безопасности.
Мое сердце бьется так сильно, что меня может стошнить.
— Я же говорил, что приду за тобой, если ты еще раз подойдешь к ней, — говорит Джастин кули. — Вот и я.
— Вот и ты, — Маркус шмыгает носом, вытирая кровь с лица. Он выглядит спокойным, почти непринужденным. Он слегка качает головой. — Ты должен был закончить работу в первый раз.
Воздух в комнате потрескивает, когда Джастин улыбается. Я видела каждое воплощение улыбки этого человека, но ничто никогда не пугало меня так, как это. Я смотрю, как он наклоняется, его рот близко к лицу Маркуса, когда он шепчет ему.
Глаза Марка расширяются, на лице появляется понимание, за которым следует то, что можно описать только как глубокий страх.
— Н-нет, — заикается он, и все следы бравады исчезают с его лица. Его лицо в поту и слезах. — Нет, подожди. Я никогда не действовал за его спиной, клянусь.
Джастин встает, крепче сжимая гаечный ключ в руке.
— Ра…
Маркус кричит только один раз. После этого я слышу только влажный звук металла, крови и мышц, а под ним хруст ломающихся костей.
Никто не двигается, кроме Джастина, его рука описывает дугу в воздухе снова и снова. Я чувствую, как Тиа вздрагивает при каждом ударе. Или, может быть, это я, не знаю.
Этот звук будто в глубоком сне, и я боюсь, что он будет звучать в моей голове несколько дней. Может быть, всю жизнь.
— Джастин, — Райли говорит через мгновение. — Дело сделано.
Только когда Райли кладет руку на плечо Джастина, он останавливается, подняв руку в воздух, его кожа покрыта кровью и Бог знает чем еще. Даже с расстояния в несколько футов я вижу, как его мышцы дрожат, тело вибрирует от напряжения.
Ни единого звука. Никто не дышит. Никто не двигается. Никто, блять, даже не моргает.
Ракель, одна из приезжих девушек, делает шаг вперед, и все взгляды устремляются на нее. Я вздрагиваю, когда она плюет на кровавое месиво у своих ног.
— Свобода.
Это был человек, который терроризировал и преследовал каждую женщину в этой комнате, человек, который лгал, принуждал и запугивал, который угрожал моему ребенку и моей жизни.
Джастин роняет ключ, вся комната вздрагивает, когда металл ударяется о цемент.
Звук похож на выстрел стартера, и вся комната внезапно погружается в хаос. Девочки хватают вещи направо и налево. Сумки, кошельки, пальто-все, что попадется под руку. Никто из них не останавливается, чтобы посмотреть на тело Маркуса. Ни одна.
— Помоги мне встать, — говорю я, морщась, когда слова сдавливают горло.
Тиа помогает мне подняться на ноги, мягко удерживая меня, когда я шатаюсь.
— Я… о Боже, — она смотрит на тело Реджи. — Мне нужно идти, — говорит она со страхом на лице. — Я не могу быть здесь, когда…
— Убирайся отсюда, — настаиваю я. — Иди. Пока не появилась полиция.
Она яростно обнимает меня, глаза полны тысяч вопросов. Она смотрит через мое плечо, на, я предполагаю, Джастина.
— Будь осторожна, — шепчет она.
А потом она исчезает за боковой дверью.
Позади меня Джастин все еще стоит над телом Маркуса, его руки и плечи дрожат.
— Джастин, — говорю я. Я прижимаю руки к его лицу, пока он не поднимает на меня глаза. — Джастин, пожалуйста. Где Коди? Скажи мне, что он в порядке.
Его глаза фокусируются, когда он смотрит на меня. Он моргает несколько раз.
— Он с Эйзади. Он в безопасности.
Я смотрю на то, что было лицом Маркуса.
Когда я оглядываюсь на Джастина, он смотрит на меня тем глубоким, напряженным взглядом, который у него так хорошо получается.
— Ты в порядке?
Моя немедленная реакция — кивнуть. Но я не в порядке. Я только что видела, как человек, которого я люблю, забил человека до смерти. Я не знаю, что чувствовать.
Тяжелые кулаки, бьющие в дверь гримерки, эхом разносятся по комнате. Райли поднимает окровавленный гаечный ключ и засовывает его в карман куртки. Звук сирен вдалеке заставляет мое сердце биться быстрее.
 
Я так много хочу сказать, так много хочу спросить, но полицейские сирены приближаются, и я знаю, что мы не можем остаться. Джастин не может остаться.
— Иди, — шепчу я, мягко подталкивая его. — Тебе нужно идти, Джастин. Пожалуйста.
Райли стоит у боковой двери, нетерпеливый, нервный.
— Джастин, чувак. Нам пора.
Я чувствую, как кровь на его руке размазывается по моей щеке, когда Джастин притягивает мой рот к своему. Он целует меня с такой силой, что у меня подкашиваются колени.
Это похоже на страх и на вкус, как любовь.
Он произносит мое имя.
Он говорит, что любит меня.
Он говорит, что мы скоро увидимся.
Но я знаю, что это прощание.
Глава 26
Скарлет
Через два дня после ухода Джастина синяки на моем горле начинают цвести, превращаясь из ярко-красных в темно-фиолетово-синие.
Через неделю порез на губе наконец заживает, и подушка на кровати перестает пахнуть лосьоном после бритья.
Через две недели я забираю документы Коди из детского сада.
Я часами стою в очереди в офисе финансовой поддержки, пытаясь поговорить с кем-то о дальнейшей помощи. С моими сокращающимися сменами в закусочной, скудное пособие почти покрывает арендную плату и кормит нас, не говоря уже о максимальных кредитах и неоплаченных счетах.
Все это, как будто фильм перед глазами. Я почти поверила, что это происходит с кем-то другим.
С Эриком все было по-другому. Когда он ушел, я ничего не почувствовала. Он оставил меня пустой, если не считать моей любви к Коди. В последующие годы, после смерти отца и после того, как Эрик попал в тюрьму, я использовала эту пустоту, это чувство, которое он оставил мне, как щит. Все отскакивало от меня, ударялось о стены и никогда не продвигалось дальше.
Но сейчас другое.
Мои внутренности покрыты шрамами. Разорванными, сырыми и уязвимыми, открытыми и кровавыми для всего мира. Моя кожа покрыта синяками, как будто я провела десять раундов с тяжеловесом. Даже дышать больно.
Нельзя любить так, чтобы это не оставило следа.
Но как бы мне ни хотелось заползти в эту черную дыру жалости и боли к себе, у меня есть малыш, который нуждается во мне. Малыш, который чувствует потерю Джастина почти так же, как и я. Поэтому я пытаюсь двигаться дальше.
Я делаю шаг, потом еще один, потом еще.
Я мою волосы, чищу зубы, убираюсь в квартире.
Неделями я цепляюсь за надежду, что когда-нибудь открою дверь и он выйдет из своей квартиры, его глаза будут смотреть на меня из-под темного капюшона.
Но он этого не делает.
Его телефон на автоответчике. Его квартира остается пустой. Я не слышу грохота его машины, и мои кости болят от того, как я скучаю по нему.
Я провожу утро, просматривая объявления, в поисках чего-то стабильного. Клуб на Шоссе 98 ищет танцоров, его в основном посещают дальнобойщики и пьяницы, и я знаю, что они рады давать дополнительную плату за быстрый минет в туалете.
Игнорируя это объявление, я делаю несколько звонков в другие клубы города, а также несколько ресторанов и кафе, которые также ищут персонал. Ответ не впечатляет.
Город уже в разгаре эпидемии безработицы, и с закрывшимся клубом, полным девушек, которые теперь ищут работу, другие клубы в городе просто не имеют места в своем списке для новых сотрудников.
Все в «Blush» развалилось в тот момент, когда он ушел. Приехала полиция, царил такой беспорядок, повсюду были люди и два трупа, так что мне не составило труда ускользнуть.
Клуб немедленно закрылся, ожидая расследования. Я смотрела, как в новостях выкатывали кадры, где сотрудники выносили тела из здания, а квартира Маркуса была оцеплена ФБР. Но, расследование зашло в тупик. Потребовалась всего неделя или около того, чтобы история исчезла, была сметена под ковер, как и все остальное в этом дебильном месте.