Падение (ЛП)

— Так подумай об этом еще раз. Увидимся в четверг вечером.
Все еще держа меня за руку, Маркус ведет меня к двери и, не оглядываясь, толкает в коридор, закрывая за собой дверь. Глядя на неё, я не уверена, меня сейчас вырвет, или я заплачу, или вышибу дверь. Я чувствую, как мое сердце колотится о грудную клетку, а кровь стучит в ушах так громко, что я едва слышу, как рядом захлопывается дверь туалета.
— Ты в порядке? — спрашивает Реджи, его большая рука тяжело лежит на моем голом плече.
Стряхнув с себя тяжесть его руки, я выпрямляюсь, темный парик, закрывающий мои волосы, касается середины спины. Сжав кулаки, я делаю все возможное, чтобы унять дрожь в руках.
— Я в порядке.
Реджи переводит взгляд с меня на дверь кабинета Маркуса.
— Уверена?
Я смотрю на его озабоченное лицо и на мгновение думаю о том, чтобы заползти в его широкую грудь и спрятаться. Я так хочу впустить его, позволить кому-то утешить меня, хотя бы на мгновение. Вместо этого я проглатываю желание, выпрямляю спину и киваю.
— Да. Я в порядке.
Я не в порядке. Внутренности трясутся, моя спокойная внешность скрывает страх, который рябит под кожей.
Я должна выбраться отсюда. Это совершенно ясно.
***
Напряжение от разговора с Маркусом и осознание того, что моя квартира пуста, давит мне на плечи, когда я поднимаюсь по лестнице. Моя сумка кажется тяжелее, чем обычно, ее вес давит мне на плечо, а ноги болят как сумасшедшие. Свет на площадке первого этажа мерцает, жужжит. Лестница скрипит под ногами, пока, наконец, после восьмидесяти пролетов вместо двух, я не добираюсь до своего этажа. Инстинктивно я смотрю направо, надеясь увидеть свет под дверью Джастина, но там темно. Я направляюсь налево, к своей квартире, выуживая ключи из переднего кармана сумки.
Подняв глаза, я замираю в нескольких футах от двери своей квартиры.
Дерево вокруг засова расколото и треснуло, дверь немного приоткрыта. Мои пальцы сжимают ключи, и хотя каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я бежала, я делаю шаг вперед, толкая дверь, пока она не распахивается. Мышцы напряжены, я прислушиваюсь к звукам, к знаку, что кто-то все еще в квартире. Тишина, комната пуста, единственный свет исходит от телевизора, который стоит на боку на полу, экран мерцает. Все ящики открыты, все внутри разбросано по полу. Мое сердце падает в желудок, когда я замечаю, что DVD—плеер отсутствует — вероятно, единственная реальная ценность во всей квартире. Ноги хрустят на сломанной лампочке, когда я шагаю дальше в комнату. В шоке я беру кухонный стул, который лежит на полу, пытаясь оценить, не пропало ли что-нибудь еще. Как ни странно, несмотря на беспорядок, я знаю, что ничего ценного не украли. Потому что у меня нет ничего ценного.
В комнате Коди дела обстоят немного лучше; его матрас перевернут, но в остальном он здесь не более грязно, чем было, когда я уходила. Моя спальня — это катастрофа, и я громко стону, когда обнаруживаю, что ящик с нижним бельем перевернут и разграблен, мое нижнее белье разбросано по комнате. Я даже не хочу знать, что пропало.
— Чёрт.
Ящики в ванной выдвинуты и опустошены, все разбросано по полу, липкая лужа сиропа от кашля, пролитая в середине верстака, жидкость капает вниз по шкафу. Моя косметика разбросана повсюду, коричневая и розовая пудра пятнает линолеум и подошвы моих ног, когда я на цыпочках хожу вокруг.
Рабочая сумка соскальзывает с плеча, когда я вхожу в квартиру, пытаясь решить, злюсь ли я, боюсь или просто расстроена. Думаю, могло быть и хуже: мы с Коди могли быть дома, они могли забрать все, и могли ждать меня здесь. Мой первый инстинкт — это работа воров, ищущих деньги или таблетки, все, что стоит продать. Но что-то в глубине души подсказывает мне обратное.
Кто врывается в квартиру в этом многоквартирном доме, и не берет ничего, кроме DVD-плеера?
Холодный сквозняк врывается в открытую входную дверь, и, вздыхая, я думаю, что лучше найти что-нибудь, чем можно ее закрыть, так как замок полностью сломан. Немного прибравшись, я возвращаюсь в коридор в поисках чего-нибудь, что удержит дверь. Только тогда я замечаю, что маленький бельевой шкаф открыт. Мой желудок скручивает, когда я тянусь к тому месту, где хранились подарки Коди на день рождения. Внезапно дрожа, я вытаскиваю сложенные полотенца и простыни, за которыми у меня было все спрятано, и всё внутри меня падает на дно.
 
Они исчезли — кроссовки, настольная игра, одежда, все.
Я прижимаю руку ко рту, чувствуя слезы на глазах. Мой кулак сжимается, когда я глотаю злые слезы.
Это моя вина.
Это послание. Невысказанное напоминание, что я принадлежу Маркусу, что независимо от того, насколько я думаю, что могу уйти, он владеет мной. Потому что это просто вкус того, на что он способен. Это ерунда. Это просто предупреждение.
Он знает, куда ударить, чтобы было больно.
Я не понимала, что набрала его номер, пока он не ответил.
— Скарлет?
Звук его голоса разбивает что-то глубоко внутри меня, что-то пробивается сквозь гнев и вину, и горячие слезы начинают катиться по моим щекам.
— Алло?
— Кто-то вломился, — выдыхаю я сквозь слезы.
— Что — отвали, Райли — ты в порядке?
— Я в порядке, они просто все испортили, сломали несколько вещей, но они забрали, —мой голос дрожит, выдавая тихие слезы. — Они забрали все его подарки, Джастин. Они забрали грузовик, одежду, все. Завтра у него день рождения.
— Ш-ш-ш, Скарлет. Пожалуйста, не плачь, — его голос слегка дрожит. — Пожалуйста.
— Я просто… я не знаю, что делать.
Джастин глубоко вздыхает.
— Ты можешь запереть дверь?
— Нет, дерево вокруг двери сломано, замок сломан, — я яростно вытираю щеки. — Наверное, смогу что-нибудь подсунуть под дверь.
— Нет. Блять. Этого будет недостаточно.
Он замолкает на мгновение, и мне приходится сморгнуть слезы, которые текут быстрее, капая на подбородок и шею, я чувствую, как они исчезают в вырезе моей рубашки.
— В ящике рядом с входной дверью есть ключ, — тихо говорит Джастин.
Я смотрю на свою крошечную тумбочку, ящик открыт, его содержимое рассыпано по полу.
— В моем ящике?
Некоторое время он молчит.
— Это от моего дома.
— Здесь есть ключ от твоего дома?
— Да. Серебряный. Я все время забывал свой.
Я наклоняюсь, скользя пальцами по содержимому ящика. Ключ совершенно новый, серебряный и блестящий.
— Нашла.
— Иди ко мне. Я хочу, чтобы ты заперла дверь и никому не открывала.
— Но…
— Если ты этого не сделаешь, Скарлет, клянусь Богом, я сейчас же вернусь и сам тебя туда посажу, — тон его голоса говорит, что он серьезен, и на мгновение я задаюсь вопросом, поможет ли его присутствие здесь. Мне нужно на кого-то опереться.
— Нет, не надо. Не приходи сюда, — мне не нужно втягивать другого человека в свою запутанную жизнь. — Правда можно?
— Да. Просто…
Он вздыхает, и я представляю, как его руки сжимаются в волосах, а между бровями образуется складочка.
— Что?
— Ничего. Просто оставайся на линии, пока не окажешься внутри.
Он терпеливо ждет, пока я роюсь в поисках одежды для сна и зубной щетки. Я чувствую себя странно, оставив свою квартиру нараспашку. Но в самом деле, что плохого может случиться в пять часов утра с квартирой, которая уже перевернута?
Квартира Джастина почти пуста и, если это вообще возможно, меньше моей. Крошечная мини-кухня открывается в одну гостиную с одной спальней и ванной комнатой в задней части. Есть стол и стулья, телевизор и матрас под окном.
— Я внутри, — шепчу я, чувствуя себя странно, впервые стоя в его квартире, когда он так далеко.
— Запри дверь, — он ждет, пока я поверну замок и задвину засов. — Я вернусь поздно вечером, — тихо говорит он. — Оставайся у меня сколько захочешь, ладно?
— Спасибо тебе.
Он снова промолчал.
— Скарлет?
— Да?
Он снова вздыхает, долгий вздох, полный невысказанных слов.
— Скоро увидимся.