Академия сумрачных странников. Кошмары на выгуле
– Красиво льстишь, мне нравится, – цокнул языком Морис. – Жуть как любопытно, что там за фрукт такой ты не можешь раскусить, что готова заливать меня такой лестью?
– Вот ты и будешь его «раскусывать», – хмыкнула я, поднявшись тем временем на пятый этаж и свернув к своей спальне, которая находилась в самом дальнем конце коридора. – Я, конечно, буду искать по своим каналам, но моих поисков в сновидениях может оказаться недостаточно.
– Понял, значит, непростой и твердый фрукт, будем его грызть! Это очень срочно, или дело может подождать?
– Не особо срочно. Необязательно даже прям сейчас заниматься этим вопросом. Но чем скорее, тем лучше, конечно.
– Отлично! Давай тогда попозже свяжемся? – попросил Морис. – А то мне сейчас нужно бежать устранять последствия чьего-то очередного ожившего кошмара, нет времени вникать в нюансы.
– Конечно. Я найду тебя во сне.
– В полночь, как обычно?
– Да. Будь вовремя, а то я очень не люблю, когда опаздывают на встречу со мной, – напомнила я.
– Я в курсе, – хмыкнул Морис. – Мне мое прошлое опоздание и твое насильное усыпление меня на расстоянии не особо понравилось, так что повторять не рискну.
– А что за последствия ты там бежишь устранять? Чей-то серьезный кошмар вырвался наружу?
– О да! Происходит то, чего мы опасались: эти ожившие кошмары стали опаснее, кажется, затронуло уже более серьезных волшебников. Инквизиции Генерального Штаба пока не коснулось, к счастью, но и вне инквизиции хватает сильных ребят, сама знаешь. В общем, этой ночью ожил чей-то кошмар, который представляет собой гигантского ди́лмона, который радостно пополз по южной части Форланда. Догадаешься, какой ущерб нанесла городу эта тварь размером с целый поезд?
– Ого, – присвистнула я.
Вообще-то, ди́лмоны – это довольно маленькие существа. Ну, не крошечные, размером с собачку скорее, но до объемов поезда этой нечисти далеко. Мерзкая и очень опасная нечисть в непробиваемом черном панцире, с сотнями маленьких ножек, способная быстро выпить всю магию из волшебника, присосавшись к нему своими усиками-щупальцами.
– И как, много волшебников пострадало? Такая большая тварь, наверное, способна быстро выпить магию из кучи людей…
– Да ты знаешь, магию ни у кого не жрала, как ни странно, – отозвался Морис. – Но разрушила много зданий, ну и перепугала массу людей, как магов, так и не магов.
– Вторая группа в особенном восторге, я так понимаю, – хмыкнула я.
– О да!..
– Ну ладно, хоть магию это чудовище ни у кого жрать не стало. Возможно, кстати, что это связано с тем, что этот оживший кошмар принадлежал волшебнику среднего уровня магического развития. А если бы точно такую же тварь породило сознание верховного мага, то и силы в это ожившее наваждение он бы невольно вложил больше, и нечисть могла стать в разы более опасной.
– Мы всей инквизицией молимся, чтобы эта эпидемия оживших кошмаров не добралась до нашего Генерального Штаба, – вздохнул Морис. – Мне даже представить сложно, каких масштабов проблемы нас ожидают в таком случае.
– Местный апокалипсис, – хмыкнула я.
– Или даже не местный, – печально вздохнул Морис.
Мы немного помолчали, в красках представляя воистину страшный масштаб бедствия, если кошмарные сны начнут оживать у верховных магов. У нас с Морисом у обоих было очень хорошее воображение и слишком большой боевой опыт, чтобы мы пренебрежительно относились к таким вещам.
– Было бы неплохо как-то временно вообще лишить всех граждан способности видеть сны, – задумчиво протянула я. – Сыворотку какую-то над городом распылить, что ли…
– Лекари инквизиции уже активно работают над созданием такой сыворотки, вроде как даже есть первые успехи на этом поприще, – тут же отозвался Морис.
– О, да? Замечательная новость!
– Да, но это займет время, которого у нас довольно мало, а у меня… Ох, Фэл, заболтался я с тобой, а для меня это сейчас непозволительная роскошь – тороплюсь. Встретимся во снах!
– Встретимся во снах, – вторила я и отключила связной артефакт.
Лишь бы сны были добрые. Или хотя бы рабочие. Что, впрочем, в случае со мной обычно являлось синонимами. Ну, когда я не на охоте, конечно.
***
Зайдя в спальню, захлопнула дверь и в первую очередь направилась к металлическому подносу со стеклянным чайником травяного чая, который по моей просьбе уже любезно доставили.
– Бесит, – бормотала себе под нос, наливая ароматный напиток в прозрачную стеклянную кружку и не переставая думать о сегодняшнем незадавшемся утречке. – Как же меня всё бесит…
– Да тебе просто надо вжу́хать! – раздался громкий писклявый голосок откуда-то из глубины спальни.
Я дернулась от неожиданности и огляделась, пытаясь понять, откуда и от кого исходит голос. Аж чайник из рук чуть не выронила, но в последнюю секунду успела отставить его в сторону и выставила перед собой ладони в защитном жесте, готовая к защите и нападению.
Дернулась, потому что находилась в полной уверенности, что в мои покои без специального пропускного жетона или моего устного приглашения никто войти не может. Такие уж у нас тут особенные стены, заговоренные через сумрачную материю и позволяющие выставлять самую первоклассную защиту.
И вот, на тебе – кто-то здесь находился, а я это существо даже не почувствовала. Как так?
– Что мне надо сделать? – вопросила в пустоту, в надежде услышать ответ и понять, откуда исходит голос.
– Вжухать! – повторил некто радостно. – Ты не отжу́ханная просто, вот и ходишь с кислой миной, недовольная жизнью. Полное катастрофэ́о!
Я в мгновение ока подскочила туда, откуда доносился голос, – прямо из моей кровати, между прочим! Подскочила, замахнулась для боевого удара… и замерла, недоуменно уставившись на зверька, устроившегося на темно-синих подушках.
Кажется, это был… хомяк? А, нет – морская свинка. Этот симпатичный зверек светло-коричневой окраски разлегся посреди кровати прямо-таки в человеческой позе: деловито закинул заднюю лапку на другую, облокотившись головой на подушку и левой передней лапкой шуруя в миске с арахисом в шоколаде. Который, между прочим, принесли для меня. Странный маленький зверек не просто ел арахис, а подкидывал его в воздух и ловил ртом. Не всегда попадал с первого раза, поэтому арахисом в шоколаде была равномерно усыпана простынь вокруг морской свинки. Прибить бы за такое, без суда и следствия.
– Ты кто? – строго спросила я. – И как сюда пробрался?
Но на зверька мой холодный голос не произвел никакого впечатления. Он поймал очередной орешек и с набитым ртом продолжил рассуждать:
– Вот мой хозяин тебе бы вжухал! Вот тогда ты бы перестала беситься, да-а-а!
– Так ты фамильяр чей-то, что ли? – дошло до меня.
Как раз просканировала зверька магическим взором и убедилась в своей правоте.
Я с облегчением выдохнула.
Вот оно что. Фамильяр-то может теоретически проникнуть в мою спальню, так как от подобных безобидных духов в академии не принято ставить защиту. У нас вообще если у кого фамильяры имеются, так они все знают, что ко мне лучше не соваться, ну а лишних духов тут быть не может. А значит, что? Значит, это у нас некто новенький с таким вот невоспитанным фамильяром появился. Любопытно.
– Чей ты и что делаешь в моей комнате?
– Шфирля́юсь тут, – лениво ответил зверек, закидывая в рот очередной орешек. – Пошфирля́юсь немного и пойду. У тебя вкусно, а у хозяина закончились орехи. Закончились орехи, ты вдупля́ешь? Это же полное катастрофэо!..
К этому моменту зверек схрумкал весь мой арахис в шоколаде из мисочки и принялся собирать раскиданные вокруг остатки орешков. Шоколад на некоторых из них подтаял и испачкал наволочку неаппетитными пятнами.
Я уперла руки в боки и с грозным видом нависла над обнаглевшей морской свинкой.
– Это моя подушка, вообще-то.
– А чего тебе, жалко, что ли? – искренне удивился зверек, глянув на меня как на самую большую жадину во всей Вселенной. – Ты на ней все равно никогда не спишь.