Покрытый Льдом (ЛП)

— Ты будешь, и я знаю, что ты не причинишь мне вреда.
Я думаю, мы оба знаем, что есть шанс того, что он причинит мне боль, но после нескольких недель пыток мой разум и сердце готовы пойти на такой риск.
ЗАК
Каждая клятва, которую я дал себе, рушится с каждым касанием моих губ к её.
Трудно вспомнить, почему я решил, что держаться подальше от Луны Джонсон — хорошая идея. То, как моё тело реагирует на неё, говорит мне, что в этом чувстве никогда не может быть ничего плохого.
За исключением того, что я был здесь раньше. Бросаюсь во что — то с головой, даже не успев всё обдумать, и на этот раз на кону сердце Луны.
Я хочу заключить её в объятия, отнести в свою постель и не отпускать несколько дней. Я хочу знать все способы, которыми её тело может обвиваться вокруг моего. Я хочу трахать ее жестко, медленно, сзади, когда она сверху. Я хочу брать её всеми способами, которые она мне позволит.
Но если я это сделаю, я с таким же успехом могу бросить ручную гранату прямо в центр нашей дружбы и наблюдать, как узы, которые мы создали, разорвут нас на части, и всё ради чего? Чтобы удовлетворить свою потребность в ней. Я в ужасе от того, что никогда не смогу дать ей то, чего она заслуживает, и это весь гребаный мир, а не разбитая оболочка того человека, которым я являюсь сейчас.
Иногда жизнь — гребаный отстой. Возможно, Джон был прав, когда сказал, что у меня к ней есть чувства — то, как её губы зажигают меня, является свидетельством этого. Но это не значит, что звезды сошлись. Я знаю, что она хочет большего, и я знаю, что её нежная душа примет всё, что я могу предложить, и черта с два я не отдам это с радостью.
— Ты сбит с толку, не так ли? — тихо шепчет она.
Всё ещё стоя между её ног, я прижимаюсь своим лбом к её лбу и киваю.
— Существует так много потенциальных осложнений. Но также я так много хочу сказать и сделать вместе с тобой.
Она медленно выдыхает, и её дыхание словно укрывает мои тревоги теплым одеялом.
— Я не собираюсь причинять тебе боль.
Я знаю. По крайней мере, я знаю, что не намеренно и не как Эми. Но сколько разбитых сердец начиналось с самых лучших намерений?
— Ты можешь доверять мне, Зак.
Я зажмуриваюсь, переваривая слова, которые слышал тысячу раз прежде, и последнее было от женщины, на которой, я был уверен, женюсь. Гораздо больше зависит от того, что у меня есть с Луной. Эми была незнакомкой до того, как стала моей девушкой, но Луна? Она уже стала частью моего мира, без которой я никогда не смог бы жить.
— Если мы сделаем это…Если я возьму тебя на руки и положу на свою кровать, наша дружба уже никогда не будет прежней. Я не могу потерять тебя.
— Тогда не теряй меня.
Моё сердце бешено колотится, когда я понимаю, что всё работает против нас.
— Я живу почти в трех тысячах миль от тебя. Ты знаешь, какой напряженный хоккейный график? Помимо этих трех месяцев межсезонья, у меня почти не бывает свободного дня. Если я не в Сиэтле, то лечу на самолете какой — нибудь команды в другую часть страны. Ты заслуживаешь того, чтобы кто — то присутствовал твоей жизни. Слишком много людей оставили тебя, когда они должны быть рядом. Я хочу быть рядом.
Она слегка ерзает, когда мои руки опускаются на её гладкие обнаженные бедра, а кончики пальцев проникают под подол старой футболки, которую она носит так, словно она стоит миллион долларов.
— Это всего лишь логистика. Я знаю, это будет тяжело, но…
— Ты не представляешь, как тяжело, Ракета. Я буду редко видеть тебя. Посмотри, как часто я вижусь со своими родителями. Плюс, моя жизнь в Сиэтле сильно отличается от той, что здесь, — я делаю ещё один глубокий вдох, зная, что, как бы я ни изложил то, что будет дальше, я, без сомнения, сделаю это плохо. — Я не могу глубоко погрузиться во что — то. Я в полном дерьме, и мне нужно стать лучше ради тебя.
 
— Для меня нет никого лучше.
Заправляя прядь волос ей за ухо, я знаю, что это неправда.
— У него всё ещё есть чувства к тебе.
Она сопротивляется и полностью отстраняется от моего прикосновения; потеря ощущается мгновенно и леденяще.
— У кого есть чувства ко мне?
— Ты знаешь. У Люка.
Она усмехается.
— Ты серьезно? Мы расстались больше десяти лет назад.
— Может, ты и смирилась с этим, но я узнаю парня, которому нелегко, когда вижу его, и ты ему всё ещё нравишься.
Она скрещивает руки на груди, словно защищаясь, точно так же, как в ту ночь, когда мы впервые поцеловались, и я протягиваю руку и развожу их в стороны, обхватывая ими себя за талию. Я знаю, что посылаю всевозможные противоречивые сигналы, но прямо сейчас мои действия, похоже, не могут переломить мой запутанный разум.
— Это кодекс братана. Я бы сошелся с девушкой друга.
Её голос резок и полон разочарования.
— Я больше не его девушка. На самом деле, Зак, я не ничья девушка. Я вольна быть с тем, с кем хочу, вольна встречаться с тем, с кем хочу. Вся эта чушь с кодексом братана — полная чушь.
Я кладу руки на холодную стойку по обе стороны от неё и наклоняюсь вперед, упираясь лбом ей в грудь.
— Я понимаю, я просто…Я не хочу никому причинять боль.
Она кладет руки мне на макушку, проводя изящными пальчиками по моим волосам.
— Мы не можем постоянно нести ответственность за чувства друг друга. Он знает, почему я рассталась с ним, и он знает, что мы никогда не сможем быть вместе.
Я целую её в подбородок, потому что, очевидно, не могу оторвать от неё рук.
— Что случилось? Я знаю, что вы расстались как раз перед университетом. Он был разорван на части.
— Я порвала с ним, потому что знала, что хочу…
— Знала, что ты хочешь чего?
Она качает головой.
— Неважно.
— Что знала, Луна?
Убрав одну руку с моих волос, она кладет свою мягкую ладонь на мою обнаженную грудь, от её прикосновения у меня учащается пульс. Она отталкивает меня и спрыгивает со стойки, глядя на меня снизу вверх.
— Это не имеет значения.
— Имеет.
— Нет, это не так. И просто для протокола, я больше никогда не хочу слышать о ‘кодексе братана’. Я самостоятельный человек, и всё закончилось много лет назад, — она оглядывает мой частично отремонтированный пляжный домик. — У нас заканчивается время до конца лета, а у тебя есть всего шесть недель, прежде чем тебе нужно будет вернуться в Сиэтл. Нам нужно поторопиться.
Я слегка морщусь.
— Вообще — то, у меня осталось здесь в общей сложности пять недель. Десятого июля мне нужно провести неделю с командой в Уистлере.
— Видишь, совсем нет времени, — она протягивает руку и похлопывает меня по плечу, делая вид, что последние десять минут на неё не подействовали, хотя я знаю, что подействовали. Надеюсь, что да, потому что я в ужасном состоянии. — А теперь мне нужно вернуться домой, принять душ и переодеться. Потом я вернусь, чтобы покрасить твою комнату в тот жизнерадостный серый оттенок, на котором ты настаиваешь.
ГЛАВА 14
ЛУНА
— На стене этот цвет смотрится ещё хуже.
— Я думаю, это стильно, — возражает Зак.
Я смеюсь, отступая назад и чуть не опрокидывая при этом банку с краской позади себя.
— Стильно? С каких это пор ты дизайнер.
Зак оборачивается ко мне с того места, где он в данный момент шлифует дверной косяк спальни, снова в одних спортивных шортах.
— Ты бы видела мою квартиру. Открытая планировка, паркетные полы, стильная, современная. Я почти всё сделал сам.
— Вот как? — я приподнимаю бровь. — Ну, может быть, когда — нибудь я увижу этот шедевр интерьера.
Он перестает шлифовать и, на этот раз, полностью поворачивается ко мне.
— Да, возможно. Некоторые комнаты мне нравятся больше всего.
Мы флиртовали как сумасшедшие весь день, сексуальное напряжение и погода в конце июня грозили разразиться настоящим адом. Похоже, наш поцелуй этим утром в сочетании с перечислением Заком всех причин, по которым мы не должны переходить границы дружбы, довели его до безумия. Или это могли быть розовые шорты из спандекса и спортивный бюстгальтер в тон, которые я специально надела. Кто знает.