Моя простая курортная жизнь. Том 2 (СИ)

— Вижу, телефоны вам тут запретили, — в повисшей тишине прокомментировала Валентина, гуляя глазами между мной и Инной. — Ну так может, ко мне за стол? У меня все можно. И не только за столом. Сами же уже знаете…
Вишневые губы, чей вкус я теперь знал, рассекла широкая ухмылка, как будто всем говоря, чем мы занимались вчера с ее обладательницей — правда, где-где, а вот за этим столом таким не хвастаются. Поджав губы, Катерины переводила глаза с Инны на меня, словно выбирая, кого призвать к ответу — и остановилась-таки на подруге. Царственный взгляд вопросительно замер на моей девушке, отчего та мигом всполошилась.
— Что ты несешь вообще? — прошипела она, с досадой уставившись на оторву.
— А что? — отозвалась та. — Хорошо ж вчера втроем было…
На этом момента Марианка громко хихикнула, а следом по воздуху поползла кое-чья ледяная аура.
— Инна, я же предупреждала, — холодно произнесла Катерина.
Моя спортсменка мигом вскочила с места, подхватила свою команду под локоток и, шипя «дура совсем?», потянула к выходу. Я проводил их глазами, надеясь, что наедине, без одной высокомерной заразы, они легко смогут договориться — к нашему взаимному удовольствию.
— Да они перебьют там друг друга, — выдвинула другую версию Амина, говоря зловещим шепотом чревовещателя.
— Ничего страшного, — изрекла Марианка, накалывая ломтик огурца на вилку, — игра прошла, им теперь можно травмироваться…
Императрица же вперила свой цепкий взор в меня.
— Роман, — надменным тоном начала она, и за столом все разом замолкли, покорно уступая ей слово, — смотрю, ты не внял моему совету. И почему же?..
Ее глаза вопросительно впивались в меня, будто призывая к ответу. А следом и остальные уставились на меня, словно спрашивая: и как будешь теперь оправдываться? О нет, на такие игры я точно не подписывался. Стул скрипнул, я поднялся и направился к выходу из столовки, чувствуя по-королевски холодный взгляд на своей спине — с куда большим вниманием, чем раньше, присматривающий за мной. От такого присмотра просто не терпелось уйти к девушкам поотзывчивее.
Своих спортсменок я обнаружил быстро — они стояли в коридоре у подоконника и разговаривали на повышенных тонах. Я подошел к ним, надеясь, что стану трубкой мира, такой же, какой был вчера, когда они поочередно припадали ко мне. Однако сейчас девчонки, казалось, даже меня и не заметили.
— Ты зачем этот публичный концерт устроила? — возмущалась Инна. — Я тебе, блин, говорила вести себя прилично! Ей об этом на хрена знать?
— А что такое? — с иронией отозвалась оторва. — Ее величество это не переживет?
— Ну ты ж не дура, — поморщилась капитанша, — ты же все понимаешь!
— Я-то понимаю, а ты? Если подруга полощет тебя за все на свете, на фиг с ней вообще дружить?
Если подумать, в чем-то Валентина была права, и кое о чем Инне бы и правда стоило задуматься.
— Слушать не хочу этот бред! — резко выдохнула она и схватила меня за руку. — Все, Ром, пойдем обратно!
— Нет, Рома, оставайся со мной! — Валя схватила меня за другую руку. — Пусть эта дура идет обратно в свой концлагерь!
— Кто дура? Сама дура! Пойдем, Ром! — еще настойчивее потянула капитанша.
— Ром, оставайся! — бунтарка потянула в противоположную сторону. — Пока у этой идиотки мозги не встанут на место!
Это были уже не повышенные тона. Они просто-напросто перешли на крик и, сами не замечая, натурально начали перетягивать меня как канат, впиваясь пальцами и ногтями в мои запястья для меньшего скольжения. Одна с одной стороны, другая с другой — страстно, пылко, слаженно, выдыхая мое имя: «Ром, Ром, Ром!..» Вот только вчера быть между этими спортсменками мне нравилось, а сейчас что-то не очень. Этот вид спорта я бы назвал бойбол, где вместо мяча парень, а очки, видимо, набиваются его страданиями — причем не столько моральными, сколько физическими. Девичьи ногти все глубже впивались в мои руки с обеих сторон, чего в пылу разборки мои любовницы не замечали — и я уже не знал, чем это закончится.
— Девчонки! — пару раз предпринимал я попытку их утихомирить.
 
Однако за их криками даже сам себя не слышал.
— Отпусти!..
— Сама отпусти!..
Руки все сильнее рвали меня в разные стороны. Казалось, они вот-вот поделят меня на левое и правое и растащат половинки по своим углам. Ну на фига? Ведь так же хорошо было вчера!
— Девочки, что вы устроили? — вдруг строго отчеканила Геля, чьи шаги я даже не разобрал в поднятом гомоне. — Это школа, разборки и выяснение личных отношений здесь не приемлемы!
Мои страстные любовницы растерянно переглянулись, только сейчас сообразив, как их занесло.
— Разбирайтесь со своими делами в другом месте, — продолжала проповедовать классная, — а сюда вы приходите, чтобы учиться!..
Еще пара слов — и хватка на моих запястьях, слева и справа, заметно ослабла. Я даже восхитился эффективности ее спича.
— Тем более какой вы хотите сейчас реакции? Ведете себя как две бабы в базарный день, — сурово отчитала их Геля и повернулась ко мне. — Рома, пойдем, мне надо кое о чем с тобой поговорить!
И быстро мне подмигнула — мол, сваливаем поскорее, пока их мозги не очнулись. Девчонки и правда будто немного в ступоре отпустили мои руки, и, чувствуя, что пока не готов распадаться на две половины, я отправился в глубь коридора за моей любимой учительницей, которая забирала меня всего целиком. В общем, Ангелина Алексеевна вышла абсолютной победительницей в этом бойболе. Все-таки он скорее про заботу, чем про членовредительство.
— Пойдем скорее, — тихо поторопила она, — а то они смотрят нам в спины, и даже мне от этого жутко… Еще немного, и тебя б разорвали на части, — добавила классная, с прищуром глядя на меня. — И что на это надо сказать?
— Спасибо, — предположил я, потирая горящие красные запястья.
Моя спасительница усмехнулась.
— Но, собственно, я не об этом. Хотя официальных результатов еще нет, один знакомый мне шепнул, что ты в тройке победителей. Так что я, конечно, знаю, — заговорщически продолжила она, — что такого нельзя говорить, но ты же никому не скажешь? Ты — мой любимчик. Но, — Геля снова перешла на учительский тон, — это не обеспечит тебе пятерку за год, если не будешь стараться.
— Понял, — хмыкнул я. — А Дана?
— Очень мило, что в таком загруженном графике ты успеваешь еще думать и про Дану.
Мне показалось, или тут мелькнула какая-то ирония?
— Довести тебя до следующего класса? — ее глаза насмешливо блеснули за стеклами очков. — А то вдруг еще кто накинется.
— Не переживайте, Ангелина Алексеевна, отобьюсь. С наступающим вас.
— И тебя, — кивнула она. — И постарайся, чтобы за праздники тебя не порвали. Ты мне еще нужен, — и, сочно покачивая своей зрелой пятой точкой, ушла.
Ха. В очередь, Геля Алексевна, я нынче много кому нужен, и красные отпечатки девичьих ногтей на моей коже сейчас красноречиво об этом говорили. Хотя, когда девчонки оставляют засосы, мне все-таки нравится больше.
Новый год, особенно в таком местечке, как Карпов, для владельцев гостевых домов вообще тяжелое время. У людей помаленьку начинает срывать крышу, а кое у кого и вовсе наступает праздничный психоз. Только этим психозом можно объяснить некоторые вещи. По крайней мере, это единственное, чем я мог объяснить взрывы на пляже неподалеку, где какие-то идиоты запускали петарды в темное небо, сопровождая их пьяным гоготом и дикими выкриками «Океан, с Новым годом!» Ну во-первых, не океан, а море. А во-вторых — на хрена так бурно? Вы что хотите кракена вызвать? Все вместе выходило настолько громким, что даже окна моей мансарды звонко дрожали. Не знаю, как насчет кракена, а вот полицию мы, возможно, скоро вызовем.
Заперев окна покрепче, я распахнул шкаф в поисках подходящего наряда для школьного новогоднего бала. Вообще, после сцены в коридоре я даже засомневался, стоит ли туда идти — дабы не провоцировать девчонок на еще одну разборку. Однако они сами меня заверили, что подобного не повторится.