"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
Лежа в засаде и изнемогая от скуки, Эрвин проваливался в воспоминания о столице и своей дипломатической игре, развлекал себя, мысленно переставляя на доске политические фигуры. Дело шло к закату, и он уж не надеялся встретить никого крупнее гусеницы, как вдруг Кид ткнул его в бок:
– Стреляйте, мой лорд!
Олень склонился к ручью прямо на виду у людей, как ни в чем не бывало. Или не заметил их, или заметил, но не счел достойными внимания. Может, олень решил, что люди спят – ведь Томми храпел за троих.
Эрвин приподнялся на локтях, наводя арбалет. Что-то шурхнуло под рукой, олень встрепенулся. Эрвин выстрелил. Болт ушел ниже и правее головы, пробил шею навылет по краю. Олень заревел и ускакал, кровь текла по его загривку. Кид выпустил ему вслед две стрелы, но лишь ранил в ляжку. Вскоре зверь скрылся из виду.
Эрвин сказал в сердцах:
– К Темному Идо такую охоту! Лучше бы вовсе не стрелял!
– Не так уж плохо, мой лорд! Вы ведь попали, даже в шею.
– В том и беда. Мне жаль этого оленя.
– Так ведь мы собирались убить его, мой лорд.
– Да, но мгновенно. А теперь он будет долго умирать от раны.
– Он не умрет, – ответил Кид. – Рана не смертельна, вы не перебили горло.
– Она загноится, и зверь умрет от гнилой крови. Я видел, как такое случается с воинами.
– Не умрет, мой лорд, – повторил Кид.
Встал, побродил вокруг, разыскивая что-то, затем нагнулся и выдернул пучок травы. В Первой Зиме такой травы Эрвин не видал: мясистые стебли с крохотными пупырышками, продолговатые полусвернутые листья, темные сверху и почти белые снизу.
– Это змей-трава, мой лорд. Вот, попробуйте.
Кид несколько раз переломил стебли, сжал пучок, и на сломах выступили росинки сока. Охотник протянул их Эрвину, и тот лизнул сок кончиком языка. Вкус был горько-пекучим, язык обожгло.
– Гадость какая!
– Это яд, – бесхитростно заявил Кид. Эрвин быстро сплюнул.
– Ты умом тронулся?
– Капля безвредна, мой лорд. Чтобы умереть, нужно больше. Здоровые звери не едят змей-траву, но раненые разыскивают ее и жуют. Не только олени, а даже и волки. Сок змей-травы убивает гниль в крови, и раны заживают быстрее.
– Ты же говорил, от нее можно умереть?
– Можно, если съешь лишнее. А если в меру – то выживешь.
– Откуда олени знают меру?
– Чуют, мой лорд. Звери порою мудрее людей.
Эрвин склонен был согласиться. Он знавал мало зверей, зато много людей. Большинство были глупы.
К закату охотники вернулись в лагерь с пустыми руками. Колемон встретил их угрюмым взглядом, потеребил бороду и сказал:
– Плохо дело, ваша светлость. Лес не дает дичи. Боги хмурятся. Лучше бы нам вернуться.
* * *Восемь дней назад отряд выбрался из Мягких Полей и двинулся на восток сквозь густой лес.
После предательских топей чаща казалась сказкой. Земля под ногами была тверда. Эрвин вернулся в седло и несколько дней пребывал на вершине блаженства.
Мятеж, едва не случившийся на болоте, был предан забвению – словно канул в трясину. Теобарту, вернувшемуся с разведки, Эрвин сообщил лишь то, что кайр Джемис попытался поднять бунт и был наказан. Лорд умолчал о том, насколько преуспел Джемис, и сколь многие воины едва не встали на его сторону. Похоже, кайры сочли его поступок достойным. Во всяком случае, Эрвин больше не слышал слова «неженка» и не ловил на себе осуждающих взглядов.
Приближалась Река – главная цель путешествия. Все чаще среди его спутников заходили разговоры об искре и связанных с нею чудесах.
Что представляет собою искровая сила, большинство воинов знали по герцогскому замку в Первой Зиме. Праздничными ночами или, скажем, на недавней свадьбе леди Ионы по зубцам стен и верхушкам башен загорались цветные огоньки. Когда замок запирается, готовясь к осаде, – это помнили по оборонным учениям – вспыхивают направленные огни и шарят пятнами света по земле вокруг стен. Кроме того, в центральных башнях имеются насосы, которые закачивают воду из колодцев в водонапорные емкости на верхних этажах. Та странная сила, что зажигает огни и вращает валы насосов, и есть таинственная искра.
Еще об искре знали то, что она как-то связана с медными проводами, обернутыми вощеной тканью, и с разлапистыми ветряками, торчащими на мачтах. Вращение крыльев ветряной мельницы представлялось воинам делом ясным, понятны были и пятна света в замковом дворе – примерно как от факелов, только белее и не дрожат. Но вот все, что происходило в зазоре между дуновением ветра и появлением света, виделось сплошным колдовством. Природа искровой силы была столь запутана, чудесна и непонятна, что воины даже не пытались думать на эту тему – все равно умом ее не постичь.
Однако легко было понять, что несколько ветряных мельниц – безделица в сравнении с целой рекой, которая пережата плотиной и крутит сотни водяных колес. Любому ясно: река намного сильнее ветра и искровой силы она даст куда больше. На это и направилось воображение участников похода: как изменится лес и все Запределье, когда здесь выстроят плотину и цех?
– Весь лес огоньками осветят! Каждое дерево засияет! – заявлял один из греев.
– Это еще зачем? – возражал другой. – Замок выстроят и осветят, да еще двор. А лес-то зачем?
– А охотиться при свете знатно будет! Всякая дичь – как на ладони, стреляй себе.
– Так дичь от огоньков и распугается, дурья твоя башка.
– Да? Но лес-то все равно осветить можно. Чудо будет! Ни у кого из герцогов такого нет, даже у самого владыки. А у наших-то будет!
Тут воин опасливо глянул на Эрвина, но тот лишь лукаво подмигнул ему: мол, да, именно в том и состоит великий план дома Ориджин – сделать лес с огоньками.
– Чушь про огоньки, – говорил кто-то из кайров, настроенных прагматично. – Город выстроят, а в нем будут кузницы, плавильни, гончарный цех и ткацкий тоже, и все это будет работать от искры. Вообразите, сколько прибыли выйдет. Каждый ремесленник будет приносить по софии в месяц – все герцогу в казну.
– Ремесленный город среди леса? Вот так новость! И где же они стану сырье брать, и куда товар сбывать?
– Как – куда? Караваны будут ходить из империи, а потом еще и рельсу проложат.
– Караваны? Среди глуши? Все разбойники за тысячу миль сюда слетятся, на этакую кормушку!
– Так ведь караванщиков вооружить можно, – ввернул Луис, – искра же будет, можно и искровые копья всем раздать.
Кайры только фыркнули.
– Для искровых копий, – пояснил Томми, – не только искра нужна, а еще очи. Это мелкие алые камни, в них хранится искра, пока не поразит врага. А очи стоят дороже, чем меч с кольчугой и шлемом вместе.
– Ну и что? Прибыли-то много пойдет, из прибыли-то можно…
Высказался и Филипп Лоуферт:
– Правильней всего будет при помощи искры водопровод устроить, да еще обогрев воды. Чтобы в каждом доме города теплая вода была.
– Зачем? – удивился Теобарт. – Положим, зимой можно избу обогреть. Ну, а летом?
– Тело свое, молодой человек, надлежит держать в чистоте. Омовение надо совершать не реже раза в неделю, так Праматери нам завещали. А холодной водой не отмоешься как следует, только горячая нужна. Барышни в этом деле, в омовении-то, понимают побольше нашего. Был я знаком некогда с одной девицей – волосы, что красная медь. Так вот, не поверите, сударыня эта омывалась в тазу каждое утро. Вот не вру – как солнце взошло, так она и просит воды разогреть. Без этого из дому выйти не могла!..
Кид терся около механика. Он не понимал и половины того, о чем говорили, и явно жаждал выяснить. Наиболее авторитетным и знающим человеком он почитал герцогского сына, но расспрашивать его напрямую Кид побаивался, так что обратился к Луису:
– А что такое эта вот искровая сила? Где она берется?
– Чтобы создавать искру, нужны искровые цеха, – пояснил механик. – Реку загораживают плотиной, при плотине строят искроцех, а от него уже искра идет куда надо по проводам.
Пожалуй, изо всего сказанного Кид понял лишь слово «плотина», за него и ухватился.