"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
Луис нахмурился, проговорил тихо и с обидой:
– Отчего же, милорд… Можно осушить топь… Или набить свай вдоль отмели, поднять рельсы над водой…
Эрвин молча смотрел на него.
– Да, наверное, вы правы, милорд… – вздохнул Луис. – Проложить рельсы будет жутко дорого и сложно…
– И, главное, совершенно бессмысленно. Ведь никто и никогда не захочет жить там, за болотами.
– Да, милорд…
– Так что же, вернетесь? Я передал бы с вами пару писем.
– Но, милорд, а как же искровый цех на Реке? Мое дело – не только рельсовая дорога. Я должен отметить место для плотины!
– С этим я справлюсь, Луис. Я ничего не смыслю в рельсовых стройках, но кое-что знаю о плотинах.
В Университете Фаунтерры искровую инженерию преподавали всем студентам дворянского сословия. Как и военное искусство, она считалась благородным знанием, необходимым аристократу.
– Милорд… – промямлил Луис. Он выглядел опечаленным и как будто искал аргументов, чтобы отказаться. – Но, милорд, а как же…
– Деньги? Я заплачу, сколько причитается. Я же вижу, что вам не место здесь. Вы сбережете и душевное, и телесное здоровье, если пуститесь в обратный путь.
– Это так милосердно с вашей стороны…
Вопреки словам, на лице Луиса проступила грусть.
– Я не приказываю, а лишь предлагаю, – уточнил Эрвин. – Хотите – можете продолжить путешествие вместе с нами.
– Да?.. – Луис просиял от радости. – Благодарю вас! Я останусь в отряде, милорд! Понимаете, моя леди… она ни за что не поймет, если я отступлю перед трудностями и сбегу. Я не смогу тогда посмотреть ей в глаза. Моей леди нужен настоящий мужчина – смелый, упорный. Ведь вы понимаете, милорд?
– Отлично понимаю, – кивнул Эрвин. – Что ж, оставайтесь, коли желаете.
Луис даже дернулся, чтобы обнять лорда, но в последний миг сдержался.
– Вы так великодушны! Не знаю, как и благодарить вас!
Эрвин не смог понять, что же так обрадовало механика: возможность сбежать в любой момент, или перспектива проявить себя героем (по крайней мере, героически рассказать любимой о своих приключениях), или право выбора. Забавно: сам Эрвин был лишен всех этих удовольствий. Отец не оставил ему права выбора, гордость не позволила бы ему сбежать, а что до рассказа о подвигах, то Эрвин не видел в своих приключениях ничего героического. Эксплорада представлялось ему не геройским эпосом, а нелепой трагикомедией.
Механик как будто прочел мысли Эрвина и спросил:
– Скажите, милорд, а если бы у вас была возможность вернуться в Первую Зиму, вы бы воспользовались ею?
Хм. Хороший вопрос. Если бы, скажем, в Споте Эрвин получил от отца письмо с предложением вернуться, то сразу же сел бы на корабль, не раздумывая. Однако теперь он не так был уверен в ответе. Прошло меньше месяца, но что-то поменялось. Это имело какое-то отношение к тем двум моментам вчерашнего дня – когда он спасал Дождя от клыкана, и когда провалился в трясину. Гордился ли он теми событиями? Нет, напротив, стыдился того, что именно его жеребец заартачился в неподходящую минуту, и что именно его нога угодила в крохотный разрыв сети. Тот же Луис ступал перед Эрвином – и прошел над дыркой, а лорд-неженка влез прямо в нее! Так что гордиться нечем. Хотел бы Эрвин повторить эти моменты? Ясно, нет. Кому захочется повторно искупаться в жидком навозе! Но все же, что-то было привлекательное и в случае с Дождем, и в падении в болото. Если так подумать, то было нечто и в тех минутах, когда они ждали лавины на Подоле Служанки. Это нечто не давало Эрвину ответить: «Конечно, я вернулся бы прямо сейчас!»
Он сказал:
– Вы, значит, слишком смелы и упорны, чтобы отступать перед трудностями, а меня спрашиваете, не сбежал бы я при случае? Чую подвох.
– Простите, милорд, я вовсе не это… Я имею в виду, ведь у вас множество дел и в Первой Зиме и в столице. Наверное, там у вас дела поважнее, чем поход через болото, да?
– Уже нет. Растаяли мои дела, – невесело ухмыльнулся Эрвин.
– Растаяли?.. Это как, милорд? Сами сделались?
Прошло полтора месяца. Если сейчас повернуть, потребуется еще полтора на возвращение. Он окажется в Первой Зиме к концу июня, а в Фаунтерре – как раз к летним играм. Все уже будет решено без него. Великие Дома устроят свои коалиции, сильнейшая из них заключит с императором брачный договор. Некая высокородная девица – скорее всего, Аланис Альмера – наденет корону государыни; ее союзники получат дары и привилегии, император – желанную поддержку в Палате. Герцогство Ориджин сохранит свое право на нищету, свое видное место на обочине жизни. Эрвин не сможет ничего исправить – отец не мог найти худшего времени, чтобы выслать его из империи!
И вдруг его озарила мысль. Да столь яркая, что Эрвин схватился за голову.
– Луис, вы не представляете, насколько вы правы!
Да, он отбыл в путешествие, но перед тем заключил ряд договоров. Кто сказал, что они перестанут действовать?!
Конечно, без его присмотра события в столице обернутся совсем не так, как хотелось бы Эрвину. Но и не так, как рассчитывал герцог Айден, вот в чем фокус! Эрвинова дипломатия необратимо изменила ход событий: ключевые фигуры теперь станут действовать иначе. Он бросил в воду огромный камень, и волны до сих пор бегут по поверхности.
Интересно, а как теперь все повернется?
Эрвин сжал виски, прищурился. Прекрасная задача для ума – лучше партии в стратемы. Попробуй-ка, будучи здесь, в Запределье, просчитать на месяцы вперед, как пойдут дела в столице. Предскажи наперед, какие новости ты услышишь в августе, когда вернешься.
Кто станет императрицей?
Какие силы окажутся на стороне Адриана, а какие пойдут против него?
Случится ли мятеж?
Начнется ли гражданская война?
Луис что-то сказал, Эрвин не услышал.
– Подождите, прошу вас. Дайте подумать.
Чтобы расчет вышел точным, нужно вспомнить в подробностях каждое из своих соглашений. Как поведут себя те люди, кого включил Эрвин в свою тайную коалицию? Вот фактор, от которого очень многое зависит.
Итак. Сперва была беседа с герцогом Айденом Альмера – в начале декабря. Эрвин выяснил условия договора Айдена с герцогом Ориджином, счел их крайне невыгодными и попытался изменить. Герцог Альмера отказался платить больше. Эрвин решил действовать.
Что было потом?..
Старому герцога Альмера, почившему перед Шутовским заговором, боги послали двоих сыновей. Младший – Айден – был спесив и надменен, как большинство агатовцев. Но, к тому же, хитер, дальновиден и весьма проницателен. Он с легкостью манипулировал няньками, повелевал отцовскими гвардейцами, а если хотел выпросить чего-нибудь у самого герцога, то и тут не испытывал никаких сложностей.
Старший сын – Галлард – являл собою твердокаменную смесь из упрямства, самоуверенности и силы воли. Более всего обожал доказывать свою правоту и готов был сражаться за нее с кем угодно, невзирая на последствия. Он будто специально стремился настроить против себя всех обитателей замка Алеридан, и быстро преуспел в этом деле.
Отец рассудил, что лучшим правителем герцогства станет младший сын, и, чтобы освободить ему путь, отправил Галларда в духовную семинарию. На диво, с этим решением Галлард не стал спорить: ему улыбались высокий сан священника и завидная роль истины в последней инстанции.
Миновало два десятилетия. Айден унаследовал герцогство, и, в полном согласии с ожиданиями отца, проявил себя блестящим правителем. Снискал славу, раскрыв заговор; сделался советником и правой рукой императора Телуриана; добился для своей земли невиданных торговых льгот и права на постройку второй искровой плотины. Под властью Айдена герцогство Альмера стало богатейшей землей империи. Увенчать славу Айдена должен был брак его дочери с императором.
Галлард тем временем полз вверх по церковной иерархии. Надеясь найти в брате союзника, Айден приложил титанические усилия и, сочетая подкуп, убеждения, шантаж и открытые угрозы, добился для Галларда мантии архиепископа Фаунтерры – приарха Праотеческой ветви Церкви. Галлард сумел кое-как найти общий язык с императором Телурианом, но вскоре старый владыка почил, и престол занял принц Адриан. На беду, молодой государь оказался реформатором. Рельсовые составы, говорящие провода, новые законы, сотрясающие устои державы, наконец, еретические эксперименты с Предметами – всего этого архиепископ Галлард переварить не смог. Адриан предпринял несколько попыток убедить его, но, поняв тщетность усилий, просто перешагнул священника и двинулся дальше к своим целям. Мало помалу, архиепископ сделался убежденным противником императора. Айден Альмера, не колеблясь, занял сторону владыки Адриана, чем заслужил холодную, с трудом скрываемую ненависть брата.