"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
За столом леди Иона сидела по левую руку от мужа. Она почти не ела, и Хармона это почему-то не удивляло. Принцесса обратилась к торговцу несколько раз. Спросила, бывал ли он в Первой Зиме; затем – откуда он родом и как пахнет его родной дом, и на какой цвет похожа его родная земля; после сказала:
– Хармон, когда снова будете здесь, прошу вас, привезите южную птицу!
– Какую именно, ваша светлость?.. – спросил торговец и принялся описывать всех южных птиц, каких знал. Леди Иона прервала его:
– Нет-нет, выберите вы. Привезите мне птицу с южной душою… я уверена, вы почувствуете.
Но вскоре она забыла о его существовании. Взгляд Ионы перескользнул на людей в нижней части залы, после – на что-то за окном, и ее улыбка дала понять, что мысли принцессы уже очень далеко от этой трапезы и этого дома.
Граф Виттор обожал ее – это виделось в каждом его взгляде, брошенном украдкой в сторону жены, в трепетной бережливости, с которою он трогал Иону за локоть, предлагая вино или кушанье. «Тьма всемогущая, сколько же он заплатил за нее?..» – подумал в какой-то миг Хармон и не смог вообразить себе ответ. Наверное, больше, чем стоит иной город со всеми населяющими его барышнями, их мужьями и детьми… Да уж. Если впоследствии кто-то любопытный, вроде отца Давида, спросит Хармона, отчего тому было неловко на обеде у графа, торговец сможет ответить вполне ясно.
Виттор Шейланд тем временем снова заговорил с гостем:
– Ваш рыцарь выглядит весьма внушительно. Чувствуется человек умелый и благородный. Не представите ли его мне?
Как раз в это время Джоакин, отмеченный графским вниманием, втолковывал что-то сидящему возле него воину – судя по жестам, давал урок фехтования одноручным мечом. Хармона передернуло.
– Мой человек – не рыцарь, и, боюсь, он не достоин знакомства с вашей милостью.
Граф Виттор улыбнулся:
– Иными словами, он не так скромен, как вы, и не удержит язык за зубами?
– Боюсь, что так, милорд.
– Будьте к нему снисходительны. По мне, болтливые люди не так уж плохи – ты всегда знаешь, чего от них ждать.
– Ваша правда, – согласился Хармон. В глазах белолицего графа мелькнула этакая лукавинка, и торговец добавил: – Вот только…
– Что же?
– Я стараюсь помалкивать, ваша милость, но мне думается, вы все равно прекрасно знаете, чего от меня ждать.
Граф Виттор пожал плечами:
– А как еще можно вести дела?
Он отправил в рот последний кусочек десерта и отодвинул тарелку.
– Кстати, о делах. Давайте перейдем к ним, пока вы совсем не истомились в ожидании.
Хармон поднялся из-за стола. Граф также встал и указал на дверь, ведущую вглубь дома. Прежде, чем уйти, осторожно тронул жену за плечо:
– Душенька, меня ждут заботы. Вернусь к тебе скоро.
– О… – сказала леди Иона, неопределенно взмахнув рукой. Ломкое запястье, изящные длинные пальцы – куда там фарфору или слоновой кости!
* * *Джоакин Ив Ханна пировал в общей зале с воинами графа Шейланда, и его мысли были неспокойны. Глупы те, считал Джоакин, для кого застолье – просто повод напиться. Трапеза с незнакомыми людьми – это, прежде всего, возможность. В особенности, если тебе довелось оказаться за одним столом с рыцарями. Когда люди сыты и хмельны, они становятся охочи до разговоров, даже самые суровые и молчаливые воины. Говори с ними и слушай их. Узнай о том, что творится в их земле, – не идет ли где какая война, не собирает ли войско сюзерен, не требуются ли ему мечи? Послушай истории и сплетни – среди них бывают такие, которые полезно узнать. Запомни громкие имена: если какой-нибудь рыцарь прославился в боях или выиграл турнир, полезно знать его имя и герб. Если кто проявил себя трусом или подлецом, неплохо запомнить и его – мало ли с кем судьба сведет. Наконец, всегда есть возможность рассмотреть амуницию сотрапезников, расспросить о достоинствах того или другого вида оружия, глядишь, и узнать пару новых приемов. Так что, войдя в трапезную залу и увидев за столами три дюжины графских воинов, Джоакин исполнился предвкушения настоящей, мужской беседы, которой так не хватало ему в обозе торговца. Однако вскоре его мысли обратились к иному предмету.
Предмет звался леди Ионой Софией Джессикой рода Светлой Агаты. Увидев ее, Джоакин быстро понял, что никто другой в этой зале не стоит его мыслей. Милашка Полли, на правах служанки, обедала в кухне вместе с чернью. Пожалуй, это и к лучшему, что здесь ее не было. Да, точно, к лучшему.
Поверх кубка, мимо щетинистой щеки соседа, над блюдом с коричневым поросенком на вертеле, Джоакин то и дело косил взгляд на господский стол. Высокая, тонкая, волосы – вороново перо, глаза – темны, как смола. Леди Иона Ориджин – даже имя ее наполнено благородством! То есть, конечно, теперь – Иона Шейланд… но в мыслях Джоакина никак не липло к ней это туманно-безликое «Шейланд». Иона Ориджин – так правильно. Произносишь мысленно – и возникают в воображении бесчисленные поколения доблестных воинов Севера: тех, что возвели императора на трон во времена Багряной Смуты, тех, что спасали Империю от кочевников в Лошадиную войну, тех, что два века держали в покорности и страхе весь запад государства. Взгляд поверх кубка – и видишь хрупкую девушку, изящную, как цветок. И знаешь: она – наследница непобедимых северян, вся стальная мощь Ориджинов стоит за ее плечами! Этот контраст никак не давал Джоакину покоя.
Нет, конечно, чертов торговец прав: не стоит пялиться на нее. Иона – замужняя дама, и граф не потерпит, чтобы на нее пялились. Но ведь, по правде, Джоакин ничего этакого и не хотел… Не хотел? Нет, не хотел, это точно. Он понимал безнадежность своих мыслей об Ионе. С трудом, но втолковал себе все же, вбил в голову: эта красавица – не для тебя, надеяться нечего.
Ну, а если просто поговорить с нею? Попасть на глаза, отличиться как-то, сделать так, чтобы Иона сама с ним заговорила. Без каких-нибудь дальних планов, ничего такого. Просто услышать ее голос. Просто назвать ей свое имя… А что, если запомнит? Пройдут годы, и на каком-нибудь турнире леди Иона увидит его и узнает, бросит с трибуны цветок…
А что, – думал Джоакин дальше, – если случится потасовка? Вот сейчас, в трапезной зале. Кто-то ляпнет какую-нибудь пошлость, а он, Джоакин, скажет: «Попридержи язык, когда рядом миледи!» И, конечно, случится поединок. Джоакин покажет себя, а после Иона спросит его имя и скажет: «Вы хорошо сражались, Джоакин Ив Ханна». Это она скажет – дочь герцога Ориджина, выросшая среди кайров, видавшая сотни поединков на своем веку! «Вы хорошо сражались, Джоакин» – это она мне скажет!
Кто-то из графских воинов заговорил с Джоакином, и он что-то ответил. Воин рассказал какую-то историю, все посмеялись, Джоакин не расслышал ни слова. Другой помянул некоего рыцаря из Поречья, ему перемыли кости, сошлись на мнении, что этот самый рыцарь – скотина, каких мало. Джоакин не запомнил имени. Зашла речь об оружии, кто-то вытащил свой новый меч – похвастаться. Сосед взял поглядеть, встал из-за стола, сделал несколько взмахов, взвесил клинок на пальцах, похвалил баланс. Хозяин меча сказал: еще бы, ведь это – работа такого-то мастера оттуда-то. Джоакин пропустил мимо ушей имя оружейника и название города. Потом зашла речь о драке, что недавно случилась. В ней кому-то оттяпали руку. Рассказчик говорил: безрукий сам виноват, он до крайности скверно парировал рубящие. Спросили: как – скверно? Рассказчик показал. Все согласились: это глупость, нужно – вот так. А еще лучше, вот этак, – сказал кто-то из рыцарей. Я, – сказал он, – в Первой Зиме видел, движение вот так идет, получаешь дополнительное преимущество при контратаке. Ну-ка, покажи, – попросили его. Он показал, затем повторно. Джоакин не рассмотрел.
Кто-то обратился и к самому Джоакину, спросил: видал ли он какие-нибудь стычки, пока путешествовал с торговцем? Гы-гы, – хохотнул кто-то при слове «торговец». Джоакин не обратил внимания на смешок. Он думал: перья в волосах. В черные, как сама тьма, волосы леди Ионы вплетены яркие перья птиц. Что нужно сделать, чтобы она подарила ему одно из них? Сказала бы: «Возьмите, Джоакин, на память обо мне». Он бы ответил: «Я никогда не забуду вас, Северная Принцесса!» Он бы не сказал положенное «миледи», а именно вот так, с вольностью: «Северная Принцесса». Тогда она улыбнулась бы ему.