"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
Герцог воздевает к потолку свои тонкие руки, леди Аланис говорит с укоризной:
— Ваше настроение, милый Эрвин…
Тут раздается звон. Нечто темное пробивает окно, в дожде осколков падает на пол, катится.
— Сожри кобель эти камнеметы, — равнодушно огрызается Стил.
Но девушка — дочь лакея — пронзительно визжит. Вскакивает на ноги, белеет, пучит глаза. Давится визгом. На паркете, разинув рот, лежит голова человека.
— Тьма!
Все вскакивают с мест, кайры хватаются за мечи.
Красавчик Деймон поднимает голову, чтобы показать герцогу.
— Боюсь, кузен, вылазка в ратушу сорвалась. Кайр Деррек вернулся без Перстов Вильгельма.
Северяне с минуту молчат, а мимо окон пролетает что-то. В сумерках сложно рассмотреть снаряды, но все знают, что это — куски человеческих тел.
— Камнеметы, кузен, — говорит Красавчик. — Нужно выехать на берег и разрушить эти чертовы машины. А заодно отблагодарить всех, кто устроил нашим кайрам такие пышные похороны.
— Нельзя этого делать, — отвечает герцог. — На берегу тысячи, они сожрут наш отряд. Мы потеряли людей Деррека, довольно и этого.
— На берегу тысячи мещан, — цедит герцогиня с нажимом на последнее слово. — Сотня верховых рыцарей в полной броне сомнет и растопчет их. Мужики не победят, поскольку и сражаться не будут. Они побегут сразу, как увидят боевых коней.
— Миледи права, милорд, — кивает Хэммонд. — У моста стоят гвардейцы, но не ждут атаки. Мы пробьем их и врежемся в мещан, а те запаникуют и не смогут защититься.
— Напугаем мужиков и спровадим с берега! — говорит кузен герцога. — Больше не захотят помогать Серпу. Врагов у нас поубавится.
— Верно, милорд, — говорит кайр Стил.
— Дело на агатку, — говорит другой кайр, тот, со странным прозвищем Сорок Два.
— Быть может, вы правы… — хмурится герцог.
— Конечно, мы правы, милорд! — отвечает герцогиня. — Убийство северян не должно остаться безнаказанным!
— Но кто поведет отряд? — спрашивает герцог. — Я?..
Почему он спрашивает об этом? На его месте Джо просто крикнул бы: «За мной!» Но Джо не на его месте, и ничего не понимает.
— Нет, милорд, вам нельзя рисковать. Вы погибнете — всему конец. Лучше я возглавлю атаку.
— Ну, нет, Хэммонд! — кричит Красавчик. — Размечтался! Я агатовец, мне и командовать вылазкой!
— Позвольте мне, милорд, — говорит Стил, и Джо замечает странную штуку: у Стила, вроде как, слезятся глаза. — Я же ходил в греях у Деррека. Это он меня сделал воином. Я должен, пес меня куси…
А Сорок Два просто говорит:
— Я могу, милорд. Выполню с блеском, поверьте.
Герцог выбирает Стила. Почему? Счел ли веской его причину? Или просто Стил — самый низкородный из кайров, и герцогу не жаль его?.. Стил отвечает поклоном, а герцог жмет его руку:
— Помоги вам Светлая Агата.
Тогда Джо подходит к миледи и просит:
— Разрешите мне участвовать в вылазке.
Умом он не понимает, зачем это делает. Что-то в глубине сердца заставляет высказать просьбу. Быть может, это — жажда настоящего. Желание совершить, повлиять. Не пировать, когда другие гибнут. Ощутить себя воином. Ощутить себя живым, тьма сожри.
— Что это вы надумали?.. — герцогиня кривит губы. — Вы — моя защита. Я здесь, и вы останетесь здесь.
Защита?.. Ее защита — те три несчастных девушки, что пробуют пищу. И лучники на стенах. А Джоакин — не понять даже, кто, зачем ей нужен. Жизнь вообще — не то, что можно понять…
В бойницы надвратной башни они смотрят, как проворачивается на гигантских шестернях кусок моста и ложится ровно, как мчится через него конный отряд. Темно. Фонари с башни светят на берег, слепя гвардейцев, а мост остается во мраке. Расчет был точен: гвардейцы замечают атаку слишком поздно. За минуту до того, как конники врезаются в их строй.
Хотя какой, к чертям, строй? Там, на берегу, просто лагерь: палатки, костры, телеги, бочки… Горстка часовых, несколько мантелетов поперек моста — защита от стрел, не от рыцарей. Иксы сносят преграду, топчут часовых, несутся мимо костров, рубят направо и налево. Пройдя насквозь лагерь гвардейцев, они вылетают на набережную.
Там мещане. Последними днями там всегда мещане: в любое время есть охотники позаряжать камнеметы, помочь, поглазеть. Красный Серп, видно, платит им. Иксы влетают прямо в толпу, и над берегом взлетают вопли. Герцогиня права, и Хэммонд прав: мужики не пытаются сражаться — бегут. Сталкиваются, сбивают друг друга, падают под копыта… Толпа вязка, медлительна, а набережная — узка. Самые умные прыгают в воду, цепляются за льдины…
Джо и леди Аланис, и офицеры северян смотрят с башни, как рыцарская сотня давит столичную чернь. В стороне от моста темно, и можно лишь видеть, как мечутся тени, да слышать истошные крики. Герцог роняет слово, едва шевеля губами, и Джоакину кажется, что это было слово «дерьмо». Если герцоги вообще говорят: «дерьмо».
Над берегом взлетают огни. Иксы выхватывают из костров горящие поленья, поджигают факела. Плещут маслом на камнеметы, тычут пламенем. Огонь пляшет на рычагах машин.
— Пора назад, — шепчет герцог.
— Все хорошо, кузен! Наши мечи задают им чертей!
Иксы уходят все дальше по берегу, поджигая остальные машины, скидывая в воду оставшихся мещан. Набережная почти опустела: кто сумел сбежать, кто силится выплыть в ледяном Ханае, кто превратился в месиво под копытами. Люди кайра Стила светят факелами уже у Воздушного Моста.
— Они увлеклись, — нервно цедит герцог. — Пора возвращаться!
И, спустя минуту:
— Ради Агаты, пора! Деймон, подай им знак!
— Какой, кузен? Они ничего не услышат.
— Свети фонарями!
— Все хорошо, не паникуй. Мы побеждаем!
— Свети, тьма тебя сожри!
Фонари не достают туда, где орудуют иксы. Но кайр Стил, наконец, насытился местью и командует отход. Отряд поворачивает и мчит к Дворцовому Мосту.
Заслон, что успели построить гвардейцы, выглядит ничтожным. Среди руин лагеря собрали бочки, подкатили телеги, выставили копья, взвели арбалеты. Их там сотня, не больше: все, кто успел опомниться и собраться с духом. Отряд иксов тратит на них лишь пару минут. Сбавляет ход, будто споткнувшись о преграду, крутится на месте, звенит мечами… Вот все и кончено, иксы скачут через мост к воротам.
— Тьма! — шепчет герцог. — Чертова тьма!..
Три десятка лошадей вернулись без седоков. Дюжина всадников из последних сил держится в седле, некоторые падают, едва выпустив поводья.
Арбалетный болт вошел Стилу в ямочку под кадыком, аккурат над верхним краем нагрудника. Пол-лица залито кровью изо рта и носа. Глаза мутные, будто пыльные.
— Ох, Агата… — герцог склоняется над Стилом, мотает головой. — Прости меня. Вылазка — дурная идея. Красивая и дурная… Я должен был запретить!..
Хэммонд говорит:
— Не трудитесь, милорд, он мертв.
Герцог шипит в ответ:
— Вижу, что мертв, тьма сожри! Я хочу говорить с мертвецом! Кто вы такой, чтобы мешать мне?!
* * *
Дворцовая голубятня похожа на звериную челюсть. Пять островерхих башенок торчат, как клыки. В четырех — птичьи клетки, в последней — смотровая, комната для служащих. Тут дежурят два придворных птичника в синих мундирах с белыми перьями на плечах, а с ними — пара наблюдателей от северного войска: грей кайра Хэммонда и оруженосец Джоакина. Прилетевший голубь садится на жердь, что тянется от башенки к башенке. Его хорошо видно из окна смотровой, а если и прозеваешь момент, то пернатые в клетках все равно поднимут шум. Тогда один из птичников выходит на балкон и подзывает голубя, показывая хлебные крошки на ладони. Голубь садится ему на рукав, принимается клевать. Птичник оглаживает его: «Мой хороший… умница», — и несет в смотровую. Голубь курлыкает и трепыхается, пока человек, держа его крепко одной рукой, другой снимает с лапки крошечный сверток. Это — запаянная воском бумажная ленточка. Человек кладет ее в круглую выемку на столе и внимательно осматривает птицу. Голубь в порядке: блестит сизым пером, бьет крыльями. Человек гладит его и, воркуя что-то, приятное птичьему слуху, несет в клетку. Это — столичный голубь, его место в первой башенке, вместе с полусотней земляков. В остальных клетках, помеченные цветными лентами, обитают птицы из графств и герцогств.