"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
— А я — о них, — Гвенда кивнула, чтобы придать твердости словам. — Священник странный. Самый главный — странный. С бородавкой — тоже странный.
— С бородавкой — это Хедина имеешь в виду? Того, кто пугал тебя?
— Он. Человек сумерек. Его главный — тоже. Стерегись их.
Марк пожал плечами:
— Мне-то чего бояться? Они злы на Джемиса, что тот забрал себе Предмет. Вот ему бы поостеречься…
— Джемис с собакой. Да?
— Верно, Гвенда. Кайр с собакой — это Джемис.
— Хороший.
— Он — слуга мятежника и профессиональный убийца.
— Хороший, — повторила Гвенда. — Ему опасность. Скажи ему.
— Я в курсе. И он тоже.
— Скажи! — Гвенда схватила Марка за грудки. — Ему страх! Смерть будет. Тебе тоже.
— И мне?.. Вот уж сомневаюсь.
— Будет! Смерть Джемису. И тебе с ним.
— Откуда знаешь?
— Знаю… вижу… Нет, не вижу, а…
Она прижала ладонь к худосочной груди.
— Чувствуешь?
— Да, чувствую! Нужное слово!
— Ты многое чувствуешь, да, Гвенда? Потому-то до сих пор жива?
— Скажи Джемису! Предупреди!
— Сама скажи. Ты же все время рядом с ним.
Гвенда мотнула головой так, что волосы разлетелись.
— Меня не услышит. Тебя услышит. Скажи.
— Ладно, скажу… Кстати, меня зовут Марк. Или Ворон Короны, если угодно.
— Неважно.
— Это как — неважно?
— Нет разницы. Совсем нет.
Марк не добился от нее больше ничего значимого. Скоро ударил судовой колокол, и Ворон подался на ужин. Позаботившись о пище для Гвенды, сел за стол рядом с Джемисом и его греями.
— Сказала что-то? — спросил кайр без особого интереса.
— Сказала, что вы скоро умрете. Я, кстати, тоже.
— Экая новость, — северянин оскалился. — Это ясное дело. А что-то новое сказала?
Марк взвесил, давать ли подсказку. Джемис и Мой в меньшинстве, даже если команда судна будет на их стороне. А Марк предпочел бы равенство сил — так потери с обеих сторон выйдут больше. Значит, стоит предупредить и уравнять шансы.
— Граф и епископ злы на вас, — шепнул на ухо кайру, — за дерзость и за Предмет. Прислали Хедина с Таффом присмотреть за вами, а при случае укоротить на голову.
Кайр недоверчиво нахмурился. Марк добавил:
— Думаете: почему граф не сыграл в открытую? Да потому, что вы — друг Ориджина. Граф Бенедикт не хочет трогать вас… своими руками.
— И это слова Гвенды?
«Меня не услышит, тебя услышит» — так сказала Гвенда. Пожалуй, была права.
— Нет, это мой опыт… эээ… утонченной придворной жизни.
Джемис отгрыз кусок вяленины, а остаток бросил Стрельцу под стол. Воин и пес слаженно заработали челюстями.
* * *
Чего Марк точно не любил, так это допрашивать безумцев. К самому последнему гаду, отъявленному подонку можно подобрать ключ. К безумцу, в сущности, тоже можно. Но до чего это муторное дело!
Ворон Короны долго молчал, присматриваясь к Луису. Тот дергался. Встанет, сядет. Почешет жидкую русую бороденку, оттянет пальцами нижнюю губу. Проблеет с дрожью: «М-мее-еее». Отвернется, ткнется лбом в стену — тук. На лбу большая лиловая шишка от неудачного лесного бегства. Глянет на Марка исподлобья: секунду, две, потом отдернет взгляд. Встанет. Упадет на четвереньки. Сядет на пол. «Ме-ее».
— Ладно… — начал Марк. — Перво-наперво скажу вот что. Тебе ничто не грозит. У меня нет оружия, я — почти такой же пленник, как и ты. Гляди.
Он распахнул куртку, показал пояс без ножен, вывернул карманы.
— Видишь? Никаких железок, ничего страшного.
В ответ Луис только жалобно заблеял.
— Не бойся меня, — сказал Марк, показывая пленнику открытые ладони. — Мы только поговорим, и ничего больше.
— Ме-ее!
Луис весь съежился, задрожал.
— Ну, чего ты?.. Ответь на пару вопросов — и все. Я уйду довольный и угощу тебя капустой. Хочешь капусты?.. Очень вкусная!
Марк вложил в голос все миролюбие, на какое был способен. Постарался вспомнить, как говорил когда-то с детьми, раскопал в себе изрядно заваленный источник ласкового тепла.
— Расскажи о себе что-нибудь, Луис. Что хочешь. Я даже спрашивать не буду, просто посижу рядом и послушаю. Хочешь так?
Вместо ответа Луис забился под стол. Взял в зубы край воротника, принялся жевать, таращась круглыми глазами.
— Да ладно тебе, парень! — воскликнул Ворон. — Неужели я так похож на твоих мучителей? Ты боишься северян? Но я не с Севера, а из Короны. Боишься искровиков? Но я сроду копья не держал в руках, а Предмета — тем более. Я сын сапожника, если хочешь знать. Простой мужик. Люблю поесть и выпить, поспать подольше. Женщин люблю, причем всяких: и черных глазастых, и стройненьких рыженьких, и блондинок с формами… А ножи, кровь, резня — это все не по мне. На кой оно нужно, спрашивается? От живого человека всегда польза: с ним можно побеседовать, послушать интересного, можно выпить, в кости сыграть; а если это барышня, так и еще много чего приятного можно. А труп — штука бесполезная, и мерзкая к тому же. Я не люблю трупы. Не понимаю тех, кто любит.
Он склонился к Луису и доверительно снизил голос:
— Если хочешь знать, я даже не очень-то люблю герцога Эрвина. Гляди, — Марк закатал рукав, показал уродливый шрам, — это он мне устроил. Так что, дружок, если бы ты его окончательно убил, а не только частично, то я был бы целее. У меня к тебе никаких претензий по поводу этого поступка. Только скажи, кто тебя нанял. Вот и все.
— Ме-еее! — вдруг возопил Луис и рванулся, забыв о столешнице над головой. Стукнулся темечком, заскулил, пуская пузыри слюны.
— Вот дурачина, — в сердцах бросил Марк.
— Угу, дурачок, — истово закивал Луис. — Я дурашка, козлик. Ме-еее.
— А я — кабанчик. Приятно познакомиться.
Марк встал на четвереньки и двинулся по каюте, носом тычась в доски пола.
— Хро, хро.
Луис глядел на него во все глаза.
— Чего пялишься? — буркнул Марк. — Кабана не видел? Хро! Пошел вон из-под стола. Это моя конура!
Подойдя к Луису, Марк резко толкнул его носом. Тот нехотя попятился, освобождая место. С сомнением проблеял:
— Ме-ее?
— Хро! Хрр-рро! Уииии! Пошел к черту, я тут лежать буду!
Марк вытолкал пленника из-под стола, а сам улегся на его месте, откинув набок руки и ноги. Пару раз удовлетворенно хрюкнул и затих.
Луис сидел рядом, уставясь на «кабанчика». Впервые в его глазах отразилась работа мысли.
— Ты это… ты чего? — несмело спросил пленник.
— Хро, — Марк ковырнул пятаком пол.
— Нет, ты чего, а?
— Хро-хро.
Луис тронул его за палец:
— Ты не кабанчик. Ты человек. Я вижу.
— Хро-хру.
— Ты это… ты говорил, сын сапожника…
— Я соврал. На самом деле, я — кабанчик. Хру.
— Нет.
Луис встревожился. На четвереньках обежал стол, дергая Марка то с одной, то с другой стороны.
— Нет, нет, так не пойдет! Ты не кабанчик! Не притворяйся!
Марк безмятежно похрюкивал. Луис нервничал все больше. Метался вокруг стола, тормошил Марка, хватался за столешницу, будто собираясь опрокинуть.
— Нет, нет! Мое место, мое место! Отдай! Ты не кабанчик!
— Хру-хро.
— Вылезай, садись на стул! Я козлик, а ты человек!
— Кайрам это скажи. Хру.
— Я козлик! Ме-еее!
Прозвучало жалко, вовсе не так убедительно, как прежде.
— Хру-хро, — только и ответил Марк.
— Ты обещал, что уйдешь. Так уйди!
— Хру.
— Я скажу, а ты уйди.
Луис обошел его и сел перед лицом, дернул за нос, чтобы привлечь внимание.
— Я скажу, а ты уйди! Ну!
Марк хрюкнул почти равнодушно, но все же с ноткой согласия.
— У меня был осел, — сказал Луис. — Раньше был конь, но его съели волки. Герцог дал осла. Все смеялись… Они всегда смеялись и унижали. Бросили дохлого барсука в постель. Мои стихи… я писал моей…
Он сглотнул дважды.
— …моей леди.
— Хро, — поощрил его Марк.
— Мне велели убить герцога. Сказали: тогда моя леди останется… останется… Пощадят ее и денег дадут, если убью. Я не хотел… герцог добрый… и несчастный. Но потом захотел. Он не защитил меня, когда смеялись. Ему не было дела. И я захотел. Решил: справедливо — герцог за мою леди. Она — добрая, она — хорошая, не как он…