"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
А вторым пунктом в списке нежеланных дел шло то, что следовало совершить нынешним же вечером: встретиться с главарями нортвудцев и убедить их остаться в Лабелине. Вопреки жажде трофеев и крови, вопреки мечтам о громкой победе, неделю за неделей торчать в городе и дожидаться прихода врага. Эрвин София Джессика считал себя тонким знатоком человеческой натуры, но даже будь он кромешным болваном, и то понимал бы: нортвудцам его план не понравится. Потому, когда возникла возможность отсрочить встречу, он с радостью воспользовался ею.
— К вам странный посетитель, милорд, — доложил капитан Деррек. Этот кайр командовал походной разведкой, а во время долгой стоянки — внешними дозорами вокруг лагеря.
— Я так понимаю, милорд, что вы будете заняты медведями. Желаете, чтобы я сам допросил гостя?
— Перед встречей со мною медведям нужно время, чтобы разбить лагерь…
И вымыть свои грязные морды, — ввернула невидимая альтесса, но Эрвин зажал ей рот.
— …потому я имею пару свободных часов. Что там за посетитель, кайр?
— Он говорит, милорд, будто прибыл из Фаунтерры. Также говорит, что имеет для вас депешу.
— Ого! Курьер от Адриана?!
Эрвин присвистнул вслух, альтесса — мысленно. Переписка между враждующими домами была обычною феодальной забавой. В попытках изысканно унизить друг друга лорды проявляли не меньше красноречия, чем в любовных посланиях, а их шедевры саркастичной словесности порою входили в легенды. Однако император за все время мятежа отправил Эрвину только два письма. В первом он объявлял о роспуске законодательной Палаты и требовал от лордов рабского подчинения. Эрвин не снизошел до ответа. Во втором письме Адриан предлагал выкуп за пленника: Марка Фриду Стенли, Ворона Короны. Эрвин мог бы выгодно продать его, но предпочел получить удовольствие и ответить: «Марк мертв. Вам следовало лучше подумать, прежде чем тратить его жизнь на тщетную и низкую попытку убийства». Никаких иных сообщений император не слал, потому теперь Эрвин очень удивился.
— Что же пишет нам владыка? Он, наконец, решил сдаться?
— Мне думается, милорд, курьер не от Адриана. Парень сказал, его прислала некая дама. Еще он сказал, вам должно быть знакомо его имя: виконт Сомерсет Флейм.
— Тьма сожри!.. Да, кайр, я хочу его увидеть!
— С позволения милорда, он нуждается в лекаре. Выглядит скверно и постоянно кашляет.
— Приведите и лекаря, да поскорее.
Спустя несколько минут Деррек ввел в герцогский шатер молодого человека. Худой большеглазый тонкокостный еленовец, он располагал тою внешностью, которая лишь выигрывает от нездоровья. Сам Эрвин, будучи простужен, становился похож на унылого щенка, покинутого мамкой. А вот о госте так и хотелось сказать: аристократическая бледность, романтическая худоба, страдания облагораживают… Что, конечно, не отменяло факта: гостю худо. За неполную минуту, пока Деррек усадил его в кресло, а Эрвин предложил плед и горячий чай, гость дважды закашлялся.
— Прошу простить мне… кха-кха-кха… столь неподобающий вид, — он утер нос кружевным платком. — Дорога была несколько утомительна, милорд.
— Вы не воспользовались поездом?
— Не имел такой возможности. Протекция особенно внимательна к поездам.
— Значит, верхом? Или дилижансами?..
— Несущественно, милорд… кха-кха… У меня для вас послание… прошу получить.
Юноша запустил тонкую руку под плед и вынул конверт. Прежде, чем подать письмо Эрвину, виконт поднялся на ноги и отвесил поклон, придерживая плед на плечах. От него — манерного, бледного, утонченного, больного — так и веяло столицей.
— Письмо составлено вашей сестрой, леди Нексией Флейм?
— Вы убедитесь в этом, когда прочтете.
Эрвин взял конверт. Альтесса заглянула через его плечо и шепнула:
— Послание от женщины, которую ты не видел год. Там непременно что-то очень плохое. Хорошо, милый, что ты любишь только меня! Иначе я боялась бы, что письмо ранит твое сердце.
Он раскрыл конверт и прочел:
«Любовь моя…
Ищу слов, чтобы начать. Всем сердцем люблю тебя — вот верные слова.
Со дня, как ты вернулся из эксплорады, я отправила тебе шесть писем. Говорила, как скучаю и боюсь за тебя, как сера сделалась моя жизнь, как тоскливо без тебя в столице… Я спрашивала о многом, но теперь вряд ли это важно. Мне довелось узнать: все письма перехвачены протекцией, ни одно не достигло тебя. Сейчас ты слышишь меня впервые со дня расставания.
Люблю тебя. Только это имеет значение.
Месяц назад Фаунтерра опустела. Адриан с большею частью армии ушел на юг, Серебряный Лис с меньшею — на север. Исчезла искровая пехота и конники, и стрелки, и лазурные рыцари, и даже алая гвардия, кроме одного батальона, что стоит на окраине, в Эмилианских казармах. Император забрал всех, человека в форме теперь не встретишь на улицах. Я боюсь за тебя, милый. В столице все уверены, что ты скоро придешь. Многие страшатся этого, собирают вещи, уезжают. Но другие — из тех людей, кому я привыкла верить — говорят, что ты идешь в ловушку. Говорят: пустая столица — кусочек сыра, а ты — мышка. Адриан увел войска для того, чтобы заманить тебя в капкан.
Люблю тебя, мое солнце.
Я не знаю, что планирует Адриан со своими генералами. Не знаю, как он хочет разбить тебя. На север двинулся Лис, и у него немного войск. Шесть полков — говорят, этого мало против тебя. Я не разбираюсь во всей этой стратегии… Но мне за тебя страшно. Адриан готовит подлый, внезапный удар. Если мое слово что-то для тебя значит, не ходи в столицу. Не сейчас и не напрямик. Придумай другое… Какой-нибудь маневр, обход — как это у вас зовется. Будь очень осторожен!
Никого дороже тебя у меня нет.
Мой брат Сомерсет проявил несказанное великодушие и согласился доставить тебе это послание. Я бесконечно благодарна ему, будь благодарен и ты. Ответа не пиши. День и ночь молюсь за твою победу. Если боги услышат мои молитвы, то мы увидимся, и я стану счастливейшей женщиной во всем мире.
Прости, что не могу приехать сама. Моя душа рвется на север, к тебе навстречу. Но я под постоянным надзором тайной стражи. Один шаг за пределы столицы — и меня арестуют.
Я люблю тебя.
Всегда твоя, НФ»
Эрвин ощутил, как горячая кровь прилила к его щекам. Стало душно и жарко.
— Я так и говорила: будет плохое, — шепнула альтесса. — Постарайся успокоиться, дорогой. Думай обо мне, только обо мне! Я рядом!
Эрвин перевел взгляд на виконта Флейма. Тот, с манерной своей тактичностью, подчеркнуто смотрел в сторону. И ежился, кутаясь в плед.
— Не ответите ли на пару вопросов, сударь?
— Если будет в моих силах… кха-кха.
— Скажите, по-вашему, верно ли то, что пишет Нексия о положении в столице?
— Содержание письма мне неизвестно.
— Будучи в дороге, встречали ли вы отряды генерала Алексиса Смайла?
— Я не ставил себе задачи шпионить ради успеха вашего мятежа.
— То есть, виконт, вы проделали триста миль по отвратной погоде и пересекли фронт, чтобы увидеть человека, которого считаете преступником?
Виконт смерил его холодным взглядом и промолчал.
— В бытность мою в столице, виконт, меж нами имелись некоторые разногласия…
Глядя в сторону, Сомерсет сказал:
— Вы играете с чувствами моей сестры, милорд. Какие бы иллюзии ни строила Нексия на ваш счет, я не разглядел в вас ни капли любви к ней.
Эрвин свел брови:
— Вы что же, пришли за сатисфакцией? Серьезно?..
— Я хотел вызвать вас еще в столице. Нексия умоляла меня этого не делать. Она сказала… — юноша закашлялся, — ее сердце принадлежит только ей, и не мне судить ее чувства. После долгого спора я согласился с нею.
— Разумно с вашей стороны.
— Сарказм неуместен, милорд. Кх-кх… Повинуясь слезной просьбе сестры, я привез письмо, которое, по ее словам, должно помочь вам… Но это не означает, что я питаю к вам малейшую симпатию или считаю ваше дело правым. Потому, милорд, избавьте меня от вопросов военного толка.