"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
— Обрати внимание, друг: все эти арки и галереи закрыты от солнца. Это не просто удобный способ пройти по городу, избежав толчеи, а еще и спасение для белокровных! Дама может прогуляться по воздушным улицам, не боясь обжигающих лучей. А купола во дворцах, что так приглянулись тебе, венчают залы с крытыми садами. Славные устраивают внутри своих домов озерца и парки — все ради своих женщин!
Бричка остановилась на природной террасе. По левую руку открывался роскошный вид на море, искрящееся лунной дорожкой, а по правую возвышалось здание, формой напоминающее цветок.
— Добро пожаловать в чайную Эксила! Тебя ждет дивное представление.
— Представление?.. — удивился Хорам. — Я думал, торги…
— Торги и есть представление! Каждая девушка старается показать себя с лучшей стороны, ведь иначе ее не купят!
— Не понял логики.
Но они уже подымались по ступеням, и Рико не успел ответить.
— Как зовут славных господ? — спросил привратник, вежливо, но твердо заслонив дорогу.
— Тебе коршуны глаза выели?! Перед тобою Онорико-Мейсор, архитектор счастья! Сейчас же проводи нас в мою ложу!
— Не припомню вашей ложи, господин. Да и ваше имя незнакомо. Кто вас приглашал?
Прежде, чем Рико изверг новую вспышку гнева, Хорам сказал привратнику:
— Нас позвала одна белокровная леди, вот ее портрет.
Он сунул в ладонь стражу крупную монету.
— Милости просим, славные господа!
Внутренность чайной также походила на цветок. Многочисленные лепестки, разделенные низкими ширмами, представляли собою ложи для гостей. Они были устелены коврами и щедро усыпаны подушками, освещены огоньками масляных ламп. В сердцевине цветка, видимой со всех сторон, стоял круглый помост. Над ним на длинных цепях свисали с потолка искровые фонари.
— Кого я вижу! Сам архитектор счастья, великий Онорико-Мейсор! Наконец-то ты добрался!
Мерзкий голос принадлежал Тимерету — как на зло, конкурент занимал соседнюю ложу. С ним были три девушки в шелках — одна другой краше, — и двое славных купцов.
— Пришел поглядеть, как ты накупишь сухарей и бревен, — бросил Рико и отвернулся.
В другой соседней ложе он увидел зрелую даму в сопровождении служанки, что помогала хозяйке усесться помягче.
— Женщина пришла покупать девушек?.. — поразился Хорам.
— Да ведь это Лиза-Марго, хозяйка школы альтесс! Она высматривает девушек со способностями, выкупает и берет в обучение.
— В обучение?! Чему же они учатся и зачем?!
Ох, этот глупый чужак совсем ничего не понимал в жизни! Но объяснять было некогда: вспыхнули фонари над помостом, и в пятно света вышел сам шаван Гроза. Западник нисколько не старался подстроиться под манеры южан. Напротив, он был одет вызывающе дико: кожаная безрукавка с бляхами, грубые кожаные штаны, высоченные остроносые сапоги со шпорами. Широкий ремень сверкал серебряными узорами в честь многих побед Грозы. На поясе висел кривой меч и длинный кинжал.
— Не привык болтать, — хрипло сказал шаван. — Смотрите своими глазами. Товар хорош. Грязью не торгую.
— Каков дикарь!.. — обронила госпожа Лиза-Марго не без уважения.
Шаван спустился с помоста, а в лучи света стали выходить девушки. Рико обожал этот миг открытия — будто падает крышка ларца, представляя взгляду неведомые прежде драгоценности. Он подался вперед, затаив дыхание.
Гроза привез с Запада сорок пленниц. До сего дня на торгах остались шестеро, однако здесь было на что посмотреть. Поочередно они взошли на помост, каждая поклонилась гостям и назвала свое имя, сказала слова приветствия. Первая — Мелана — вызвала волну одобрительных голосов. Мелана была уроженкой Литленда — почти белокровной. Ее светлая кожа, разрез глаз, утонченные черты лица — все говорило о благом происхождении. Обычно пленницы, взятые западниками в других землях, ведут себя отвратно: дерзят, свирепеют, либо замыкаются и льют слезы. Мелана, напротив, наслаждалась вниманием и ярким светом фонарей. Искристо улыбнувшись, она сделала реверанс и произнесла:
— О красоте Шиммери слагают сказки, но ни одна и близко не сравнится с реальностью! Я так рада, что очутилась здесь. Надеюсь навсегда остаться с вами!
Рико толкнул Хорама в бок и многозначительно подмигнул. Именно с Меланой связывал свои финансовые надежды архитектор счастья: она была самым дорогим и лакомым кусочком. Шаван требовал за Мелану двести пятьдесят эфесов. Славные тянули с покупкой до последнего дня, рассчитывая, что Гроза скинет цену. Но он не уступал, будто специально ждал Онорико с Хорамом.
Второй на помост вышла женщина лет тридцати — весьма зрелая, по меркам Запада. Тем не менее, шаван просил за нее две сотни, и причиною была пластика ее движений: томная, полная скрытой силы — тигриная. При такой любовнице даже печальный Хорам позабыл бы все горести! Звали женщину Элия.
Затем были две сестры — бойкие веселушки. Они вышли на помост вдвоем и пропели приветствие хором, словно намекая: две девушки — вдвое лучше, чем одна. Эту мысль Рико шепнул на ухо другу: если брать сестер, то только двоих сразу. Они чудно дополняют друг друга: одна выше — другая ниже, одна темненькая — другая светловолосая. Да и не разлучать же бедных сироток!
Последними шли темные лошадки. Девчонка из Дарквотера — совсем еще юная, лет пятнадцати, и вконец запуганная.
— Болотница!.. — презрительно бросил Тимерет. — Двух дюжин не стоит…
И вот, наконец, Низа. Вышла, молча стала, глядя в пол. Худая, смуглая, черные волосы, темные глаза… Отчего так врезалась в сердце Рико? Он не знал. Видел ее несколько минут — зашел как-то на шхуну Грозы, быстро оглядел девушек… И одну из них унес с собой. Низа словно уменьшилась в сотню раз и, крохотная, поселилась прямо в груди Онорико. Не так это было, как с женою. Ванесса-Лилит вызывала восторг, обожание, страсть, но всегда оставалась снаружи, вовне. А Низа — внутри. Малюсенькая, хрупкая. Ее — беречь и лелеять, как цветок фиалки…
— Не молчи, овца! Приветствуй господ! — рявкнул шаван.
— Я — Низа, — сказала девушка и больше ничего не смогла выдавить.
— Делайте, что умеете, — велел Гроза, и начались торги.
Как и обещал Рико, торги были зрелищны. Девушки исполняли свои роли, будто актеры в театре. Элия взяла в руки диковинный музыкальный инструмент, похожий разом на лиру и тыкву; две девицы хозяина чайной играли на свирелях. Они чередовали веселые мелодии с романтичными и чувственными. Когда музыка искрилась и играла, будто горный ручей, — сестры-западницы плясали, высоко подбрасывая подолы юбок. До того озорно у них выходило, что гости начинали хлопать в такт и радостно посвистывать. А когда звучала лирическая мелодия, Мелана пела — глубоко, сочно, искусно. Она прохаживалась между лож, поглядывая на господ, порою снижала голос, будто обращалась к одному из них. Казалось, Мелана чувствует превосходство надо всеми ними, даже — власть.
— Хороша, а?!.. — подмигнул спутнику Рико.
Иноземец словно впал в полусон от пения Меланы: лицо разгладилось, губы тронула улыбка светлой печали. Но вопрос Рико вернул купца к яви.
— Я не понимаю, — сказал Хорам. — Никак в голове не уложу!..
— Что тебя смущает, друг?
— Вижу, что девушки стараются. Они поют и пляшут с чувством, не из-под палки, а в охотку!
— Конечно! Ведь они хотят понравиться нам!
— Понравиться? Тем, кто смотрит им в зубы, как кобылам на ярмарке?! Неужели им приятно быть товаром?!
— Какой же ты невежа!.. Всякая девушка хочет быть любимой. А чтобы полюбили, нужно показать себя во всей красе!
Мелана остановилась возле них и окончила куплет, глядя в глаза Хораму. Тот отчего-то опустил взгляд. Мелана изящно поклонилась ему:
— Мне радостно петь для вас, господа. Печалюсь лишь об одном: летние ночи так коротки!
— Двести пятьдесят эфесов, — шепнул Рико купцу, но так, чтобы слышала и Мелана. Ей будет приятно знать, как дорого она стоит!
Хорам шикнул на него и сказал Мелане:
— Простите грубость моего друга!