"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
– Рыцарей – около пятисот копий, – прикинул Лиллидей. – Пехоты и лучников – тысяч десять. Не считая резервов, а они вполне возможны.
– Обойдем?.. – Деймон поглядел по сторонам, кривя губы.
Нет, не обойдем. Левый фланг путевцев упирается в болотце, правый – в озеро. Потому и дорогу проложили через холм: низина непроходима.
– Дождемся подкреплений, милорд? – спросил Снежный Граф.
Дождаться можно… Следом за кавалерией, отставая на два дня, идут девять тысяч пехоты и лучников. С такою силой взять холм не составит труда. Но за холмом – Уиндли, огромный торговый порт. Множество купцов и вельмож прямо сейчас грузят на корабли свое золото и товары, спешат отплыть на юг, оставив Эрвину пустые дома. А Эрвину нужен флот на Восточном море. И деньги нужны – трижды распроклятые деньги! Потому он и бросился вперед кавалерийским маршем, оставив пехоту глотать пыль: именно для того, чтобы захватить Уиндли до отбытия судов.
Эрвин выдернул пробку из пузырька. Вдохнул. Нечто шевельнулось в груди. Сердце заколотилось чаще… Открыл рот, уронил на язык несколько капель. Глоток огня опалил небо и хлынул в горло. Вспышка свела внутренности. Вместе с болью проснулось и другое: мощное, яростное, забытое. Похожее на кинжал под ключицей, на Перст Вильгельма, на слово «вопреки». Развернуло плечи, выпустило когти…
– Кузен, ты в порядке? Смотришься так, будто призрака увидал!
Эрвин оскалился в ухмылке:
– Ищу союзников.
Бывшая противница, нынешняя союзница встала за плечом Эрвина во весь костлявый рост, дыхнула холодным жаром. Путевские полки вдруг стиснулись, скукожились, притерлись к земле. Сделались мизерны, едва значимы – ничто в сравнении с землянкой, дождевыми червями, лужами на полу… Даже не хочется сказать: «Я выживу ради…». Разумеется, выживу! Какие к черту варианты?!
– Тебе понравится, – подмигнул Эрвин кузену. – Идем в лобовую атаку. Прямо сейчас. Мы с тобой – впереди.
Эрвин скачет плеч-о-плеч с Деймоном. Следом несется поток, захлестывая тракт и поля. Рев, грохот, лязг. Земля – ковер, из которого выбивают пыль. Кажется, Эрвин не ведет войско, а бежит от лавины. Она преследует его, наступая на пятки; грозит поглотить и перемолоть. Вороной Дождь гремит копытами, свирепеет от вида врага, набирает ход.
Впереди широким частоколом – путевские копья. Умом Эрвин знает, что их много: вчетверо больше против его конницы. Но чувство – не азарт, а жалость. Человечки… Ничтожная преграда перед мощью лавины.
Внезапно дорога исчезает. Дождь зарывается копытами в грязь, теряет скорость, сбивается на рысь. Эрвин цепляется за луку седла.
– Дорогу срыли!.. – кричит Деймон.
И Эрвин орет, вторя ему:
– Берегись! Лучники!..
Стрелки с холма дают залп. «Воздух дрогнул от стрел…» – споют менестрели. Ничто не дрожит, и свиста не слышно: гул копыт перекрывает все. Лишь краем глаза Эрвин видит, как соседние всадники летят в грязь. Потом стрела бьет его в грудь. Удар и лязг, сильный толчок назад. Никакой боли – доспех выдержал.
– Вперед! Ходу! Герцог с нами!.. – орет кузен.
Эрвин обнажает клинок. Копья нет – не с опытом неженки браться за длинное рыцарское копье. Есть старый добрый меч, да еще широкая грудь Дождя, покрытая броней, – главное оружие Эрвина. К эфесу меча привязана длинная серебристая лента, такая же – на гребне шлема, чтобы герцога было видно издали. Эрвин выбрасывает клинок вперед, ленты полощутся по ветру.
– За мною, Север! За мной! Ради Агаты!
Второй залп. Снова кто-то падает, кто-то кричит, шарахается конь без седока. Эрвин забывает об этом, когда вылетает из грязи. Встав копытами на твердую землю, Дождь рвет в галоп. Навстречу несутся копья, перекошенные лица. Десять шагов, пять… Бедняга Дождь! Только бы выжил! – успевает подумать Эрвин. И таранит фалангу конской грудью.
Треск. Щепки. Комья. Лязг железа. Хруст.
На миг он глохнет. Звуки, лица, копья смешиваются в кашу. Эрвин опускает меч, не целясь. Клинок тут же бьется в преграду, чуть не выпадает из руки. Кто-то вопит, исчезает из виду. Дождь проминает шеренги, крушит копытами. Сразу два копья тычутся в доспех, Эрвин рубит наотмашь. Куски, брызги. Он бьет, не разбирая, но всякий раз клинок врезается в плоть. Слишком густа человеческая каша – не промахнешься.
Слева, справа рубятся кайры. Вонзаются в месиво, таранят, теряют скорость. Увязают в фаланге, как топор в полене. В этот раз Эрвин успевает заметить стрелы и закричать:
– Лучники! Щиты!..
Воины со щитами (Эрвин к ним не принадлежит) прячут головы и плечи. Залп падает с неба железным градом. Кайры, лошади, пехотинцы – наземь, вперемешку. Пехотинцев гораздо больше. Кайров спасают доспехи и щиты; спины копейщиков беззащитны для стрел. Но те, на холме, бьют снова и снова. Плевать на гибель своих. Лишь бы остановить северян!
Остатки фаланги бегут, охваченные смертным ужасом. Преграда тает.
– Вперед, Север! В атаку!
Дождь бросается вскачь, вынося Эрвина из-под града стрел. Под ним – спины врагов, макушки, плечи… При взгляде сверху пехотинцы до жути похожи на грибы: опускай меч и руби шляпки. Вторая фаланга стоит выше по склону, сверкает копьями, ждет атаки. Смотрит…
Маркиз Уиндли – полководец врага – допустил фатальную ошибку: позволил пехотинцам второй фаланги увидеть то, что случилось с первой. Мечи северян, копыта коней, стрелы своих же лучников. Месиво из грязи, крови и костей… Не стоило копейщикам смотреть на это. Когда кайры втоптали в землю остатки авангарда и двинулись вверх по склону, вторая фаланга бросилась наутек. А затем и лучники, лишившиеся прикрытия.
Убивать бегущих, оказывается, очень просто. Держи меч на нужной высоте и не вырони – остальное сделает скорость коня. В груди становится горячо. Сердце жадно колотится, будто чужая кровь переполняет его. Сочувствие, тревога, усталость – ничего нет. Жар – и меч! Все прочее – лишнее. Меч снова, снова бьется о преграды. Жар волнами врывается в грудь.
Чувство – как в Тот Самый Миг. Почти.
«Это плохо», – сказал кто-то. Деймон или Иона, или Светлая Агата – не разобрать… Эрвин просто услышал: «Это плохо. Очень скверно».
Натянул поводья. Дождь нехотя сбавил ход, загарцевал, не в силах стоять на месте. Эрвин вскинул меч к небу, закричал во все горло:
– Север, стой! Стоооой!
Деймон дважды повторил приказ, гул копыт стал утихать.
– Юг, если хочешь жить, – на колени!
Эрвин хотел крикнуть: «Бросай оружие», – но копья и так остались лежать далеко позади.
– На колени, Юг! Сохранишь жизнь!
Солдаты Южного Пути останавливались, глядели на Эрвина, от ужаса неспособные понять ни слова. Ловили воздух ртами, пытались отдышаться, скидывали лишний груз – шлемы, кинжалы. Вдруг снова бежать…
– Да что с вами, путевцы?! – заорал Эрвин. – Сдавайтесь – и будете жить! Слово герцога!..
Тогда один за другим они стали падать на колени.
Искра
Начало октября 1774г. от Сошествия
Озеро Дымная Даль; Уэймар (графство Шейланд)
Круглобокая озерная шхуна шла через Дымную Даль на север – прямиком в туман, за пеленою которого скрывался город Уэймар. Вдали от устий многочисленных рек, питающих Дымную Даль, вода была спокойна, и судно скользило гладко, будто сани по свежему снегу. На носу шхуны стояли двое: девушка и мужчина.
Девушка, не слишком худая, имела на плечах серую шерстяную накидку с капюшоном. Цветом и покроем, а особенно – капюшоном, накидка напоминала кольчужный доспех, чем придавала девушке вид суровой угрюмости. Темно-каштановые волосы девицы потсрижены коротко, по-мальчишески. Знающий человек мог заметить в ней черты рода Янмэй: широкое лицо, упрямый подбородок, чуть раскосые глаза. При улыбке, возможно, на ее щеках проступили бы ямочки и подтвердили догадку. Однако девушка не спешила улыбаться.