"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
– Никто ее не кусал. Рубанули чем-то, а чем – поди разбери. Вроде бы чем-то горячим.
– Ладно…
Карга ушла, покопалась в закромах, что-то обрушила, выкрикнула гневную тираду про слепых кротов, которые нож от кочерги не отличают, наконец, принесла мешочек порошка.
– Размешай с водой, чтобы густая каша получилась, потом смажь рану, понял?
– Понял.
– Твоя девица орать будет, но ты спуску не давай, все равно смажь. А то загноится и помрет. Понял?
– Понял.
– Ну, раз понял, то деньги плати.
Денег у Джо не было, и бабка высказала ряд соображений по этому поводу. Джоакин покраснел, побелел, стал на полфута ниже ростом, но тут знахарка сменила гнев на милость и отсыпала ему наперсток порошка – за так.
– На два раза хватит. Потом найди денег и приходи с девицей вместе. А не то помрет. Понял?..
С огромным облегчением он сбежал от нее, вспрыгнул на спину Леди и поскакал через деревню. И тут увидел дивную штуку: на заборе висело седло с подпругой! Кто-то расседлал лошадку и оставил сбрую вот так, небрежно! Эх, сельская доверчивость! Он схватил седло и понесся во весь опор, вылетел из деревни, так и не пойманный на горячем. Лишь позже сообразил, какого свалял дурака: ему бы не седло хватать, а разыскать лошадь, что под ним была, и ее увести! А теперь-то пропажу заметили, и назад вернуться никак не выйдет.
В отчаянии он двинулся прямиком через поле, кляня себя за недомыслие. Да и не только себя – многим досталось. Треклятый посыльный графа – оседлал Темного Идо вместо коня. Чертовы нищие крестьяне – не держат лошадей. Проклятые домоседы – вот никто никуда не едет! Человек же не дерево, должен странствовать, а не взаперти сидеть! Так ведь нет, ни один не оторвет свой зад от лавки и не выедет на дорогу! Чтоб вам всем неладно было!
Да и вообще, Альмера эта – какая-то бедная земля! Отчего никто не пасет коней? Вот у нас, в Южном Пути, всякий крестьянин держит лошаденку! Хоть какую, хоть захудалую, а держит. И под вечер обязательно выведет на луг, стреножит да и оставит пастись. Бери – не хочу! А здесь…
И вдруг заметил вдалеке коня. Тот в одиночестве жевал траву, никто не следил за ним. Джоакин рванулся к добыче.
Оказался, не конь, а кобылка. Костлявая, узкогрудая, с проваленной спиной. Но другой не было, а солнце шло на убыль, и Джоакин взял эту. Как-нибудь обойдется, – сказал он себе.
Уже вечерело, когда воин вернулся к хибаре. Он вел двух лошадей (одну – под седлом), нес за пазухой пол-буханки лукового хлеба с куском сыра, в кармане имел мешочек зелья, и чувствовал себя настоящим героем.
– Миледи, – крикнул он еще с улицы, – я вернулся!
Было бы здорово, чтобы она вышла на порог ему навстречу. И причем – без вуали. Так, чтобы он увидел радость на прекрасном лице. Не зря он покричал заранее – пусть Аланис знает, что это он, и смело выходит встречать безо всякой маскировки.
– Чего-оо? – донесся изнутри грубый хриплый голос.
Джоакин нахмурился. Голос миледи и утром звучал скверно, но теперь совсем уж испортился. Неужто ей стало настолько хуже? Тьма, конечно! Ведь рану не промывали уже целые сутки!
– Простите, миледи, что я так долго… – сказал парень, входя в лачугу.
И замер. В углу, на груде тряпья, лежал грязный заросший мужик в обрывках ливреи. Бродяга. Бесформенная шляпа, похожая на воронье гнездо, закрывала его лицо. Бродяга поднял ее, исподлобья зыркнул глазами и прохрипел:
– Ну, здрааасьте… еще один.
Язык у бродяги заплетался.
– Где миледи?! – подскочил к нему Джо. – Я тебя спрашиваю: что с нею сделал?!
– Это мое место! – рыкнул в ответ бродяга. – Мое, понял? Еще весной нашел! Все добро тут – мое!
Он скомкал дерюгу, на которой лежал.
– И вот это – тоже мое.
Бродяга подтянул к себе поближе бутыль с мутной жидкостью.
– Мое место. Уходи отсюда!
– Если ты мне сейчас же не скажешь, где она…
Джоакин ухватил бродягу за грудки, но тут же выпустил: до того омерзительно тот смердел.
– Чего разошелся?.. Видел твою деваху… Я ей тоже сказал: мое место!..
– Где она?
– Зашел я днем, а она, понимаешь, сидит… Прямо тут, на моем месте. Я ей: чего расселась? Убирайся! Вот что сказал…
– Да ты хоть знаешь, кто она? – взревел парень.
– Чего мне знать-то… Сидит на моем месте, я и говорю: уходи отсюда! Она что-то в ответ… Я и слышу: она какая-то, не того…
– Какая?
– Больная, вот. Хворая деваха… Я и сжалился: говорю, ладно, раз больная, то сиди под крышей… Но только вон там, на земле, а тряпки мои, не отдам!
– Жадная скотина, – процедил Джоакин.
– Не, не, не скотина! – замотал головой бродяга. – Чего ты так о ней? Она же не знала, что место мое. А как узнала, так сразу и пересела. Сидит такая несчастная, морда занавешена… я и говорю: на вот, хлебни.
– Хлебни?!
– Ага… ну, доброе сердце у меня, что уж… дал ей хлебнуть – отсюда вот, с бутыли…
Он выдернул пробку и хлебнул сам для иллюстрации слов.
– Воот, дал я ей, значит… А она только в рот – и тут же назад. Выплюнула, представь! Хорошее же пойло, на вот, понюхай! Хорошее, а она плюется! Я ей чуть не врезал за такое.
– Ударил?.. Ее?! – Джоакин непроизвольно ухватился за эфес.
– Да не ударил, пожалел… Хворая, жалко. Только замахнулся, чтобы знала… А она и ушла.
– Куда ушла?
– Туда вон… – бродяга неопределенно мотнул головой в сторону леска.
– Давно?
– Кто ж знает… – Джоакин бросился к выходу, а бродяга крикнул ему вслед: – Ты с ней лучше не того… больная она, слышишь?
В состоянии близком к отчаянию он вбежал в лес. Царила темень, за двадцать шагов не различишь деревьев. Как найти девушку?! Далеко ли она ушла? Было бы правильно прятаться невдалеке от лачуги, ведь она знала, что Джоакин вернется… Но могла и сглупить, уйти в самую чащу. Девушка все-таки, к тому же хворая, испуганная… Ему стало настолько жаль ее, что сжималось сердце.
– Миледи!.. – закричал Джоакин. – Миледи, отзовитесь! Я вернулся!..
Ответа не было, он бежал дальше в лес, петляя зигзагами, и кричал:
– Леди Аланис! Умоляю, отзовитесь!.. Слышите меня?
Потом спохватился, что орать во весь голос имя герцогини – не лучшая идея. И стал орать свое:
– Джоакин Ив Ханна! Я – Джоакин!
Услыхав его голос, она должна выйти. Ведь знает же, что ему можно доверять!
– Я – Джоакин Ив Ханна! Не прячьтесь от меня, миледи!
Но она все не отзывалась, и парень впадал в отчаяние. Стемнело уже настолько, что он то и дело спотыкался о корни. Чтобы видеть хоть немного, вышел на опушку, к реке, пошел вдоль нее. Возможно, и Аланис спряталась где-то здесь, у воды.
– Миледи! Миледи! Я – Джоакин!
Ему не хотелось даже думать о том, что будет, если он не найдет ее. И он не думал, просто шел и продолжал кричать. Позже, отойдя уже довольно далеко от лачуги, сообразил, что оставил там лошадей, и за ними придется вернуться. Что, если он найдет миледи без чувств? Тогда точно понадобится лошадь! Он повернул назад и бегом ринулся к мазанке… и вот тут увидел девушку. Возникла прямо на его пути, закутанная в плащ, сумрачная. Ее фигуру невозможно было спутать ни с кем.
– Миледи!..
От счастья Джоакин бросился к ней и едва не стиснул в объятиях. Она отшатнулся и процедила:
– В… вы!
Столько презрения вложилось в эти два звука, что Джоакин замер.
– Миледи?..
– Н… не было весь день. Я д… думала, вы привели Блэкмора. Г… где были?
Ее голос дрожал – от злости или страха. Джоакину вновь захотелось обнять ее и успокоить.
– Все хорошо, миледи, я с вами! Теперь вы в безопасности…
Он протянул руку, чтобы погладить ее по плечу.
– Не сметь! – шикнула Аланис. – Почему т… так долго?
– Возникли некоторые непредвиденные трудности. Но все успешно решено, и ваши приказания выполнены.
Рассказ о том, как нелегко было преодолеть все препятствия, он решил пока отложить. Вынул узелок с едой, протянул девушке.