"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
– Ваше величество, клянусь, я не… – горячо начал Марк, и осекся. Не верьте ни словам, ни уликам, верьте только умозаключениям – это говорил он сам.
Император покачал головой.
– Да, вы правы, капитан Бэкфилд доложил мне об убийствах. Капитан недалек, потому мне ясен его мотив: попытка выслужиться. С вашими мотивами, Марк, куда сложнее… Дневники Янмэй Милосердной, третий том, глава пятая: «Мы не выбираем ни друзей, ни врагов. Враги всегда сильны и хитры, друзья – самодовольны и слепы. Будь осторожен: хитрого врага легко принять за слепого друга». Любого наследного принца Династии учат: делай, как завещала Янмэй, и не допустишь фатальных ошибок. Далее в той же главе есть и такие слова: «Другу, в котором ты усомнился, дай шанс: поручи трудное и опасное дело. Справится – прости и доверься ему. Не справится – не горюй о нем».
– Что угодно, ваше величество! – отчеканил Марк.
– Отправляйтесь в Первую Зиму, – сказал император.
Повисла тишина. Краска сбежала с лица Ворона.
– Формальный повод прост, – сказал Адриан, – представитель Короны заверяет законность передачи власти в герцогстве. А ваша истинная задача… полностью отвечает задачам протекции.
Находим тех, кто угрожает Короне, и устраняем их. Боги. Святые боги!
– Ваше величество, вы приказываете… я… я должен убить лорда Ориджина в Первой Зиме?
Адриан молча смотрел ему в глаза.
– Ваше величество… Три года я служил вам верой и правдой. Поверьте мне! Я разочаровал вас, не сумел раскрыть планы мятежников. Если моя глупость достойна смертной казни, то так тому и быть, отдайте под суд и казните – но здесь, в столице! Ваше величество, проявите милосердие! Неужели я не заслужил хотя бы этого?..
– Я проявил милосердие, – ответил император, – и дал шанс заслужить прощение. Вы даже получаете возможность переметнуться к Ориджину. Вряд ли он простит вам провал с леди Сибил… но, пожалуй, вы сможете вымолить быструю смерть.
– Ваше величество, одумайтесь! Я предан вам. Пусть вы не верите, но допустите хоть возможность! Вы отдаете в руки врагу начальника вашей тайной стражи! Северяне получат все, что мне известно: имена агентов, пароли, координаторов сети…
– О, за это не волнуйтесь, – усмехнулся Адриан. – Вашей агентурой займется капитан Бэкфилд. Координаторы будут переназначены, пароли сменены. То, что вы успели сообщить Эрвину, завтра потеряет вес. И, полагаю, догадываетесь, что вашему слуге Итану больше не место в имперском секретариате. Возьмите его с собой.
Адриан взмахнул рукой, веля Марку уйти.
Марк силился выдавить что-то. Найти слова. Оторвать язык от пересохшего неба. Отчаяние намертво свело челюсти. Что ни скажи, ничего не изменить.
Он встал, двинулся к двери. Кажется, ноги не дрожали.
– Постойте…
Марк резко обернулся. Не сумел скрыть вспышку безумной надежды, промелькнувшую на лице.
– Мне жаль, – сказал император.
Меч
1—2 сентября 1774г. от Сошествия
Окрестности Алеридана
Вихря свела в могилу гнилая кровь. Худая смерть – долгая, мучительная. Не всякий воин вытерпит без стонов. А Вихорь был не воин, всего лишь крестьянин и конюх. Он и меча-то в руках не держал до того дня… Вихорь голосил двое суток подряд, пока не утих. Рыдала и Сара – дочурка, и даже Вихренок.
К счастью, Джоакин не слышал плача. Те двое суток он провалялся без чувств. Сквозь рубленую рану на плече вытекло слишком много крови. Позже, придя в себя, увидел Луизу – она меняла ему повязку и тихо приговаривала:
– Хоть ты останься… Хоть ты. Помрешь – никогда не прощу…
Она не плакала, но лицо было серым, почти черным. Джоакин сообразил: кончился Вихорь…
А Джоакин остался. Когда смог ходить и думать, обоз был уже далеко от Лабелина. Ближе к морю, наверное: ветер дул прохладный и соленый. Он спросил о Полли. Луиза сказала: похоронили. А священник? Помолились, – сказала Луиза. За всех помолились… кроме этого. Этот сбежал, бросив два мертвых тела и прихватив все деньги до последней агатки.
Зато в телегах остался товар. Где-то в землях Грейсендов они нашли ярмарку. Джоакин помог Луизе распродать добро. Вышло недурно: без малого четыре эфеса. Луиза предложила:
– Поехали теперь в порт. Накупим с корабля всяких южных шелков, потом в Короне продадим. Хорошо будет.
Джоакин удивился:
– Это что же, ты хочешь продолжить дело торгаша?
Она пожала плечами:
– Отчего нет? Я умею. Считаю быстро; знаю, как цену сбивать. А ты будешь с лордами говорить, если доведется; читать и писать письма. Мы с тобой хорошо поладим.
Он глянул на нее этак с подозрением, и Луиза фыркнула:
– Размечтался!.. Я тебе не руку предлагаю, а долю в деле. Смотри, затея выгодная. Хармон-торгаш делал до сорока эфесов в год. Мы, положим, не такие ловкие, но двадцать золотых выручим. Итого, по десять на брата. Ну?..
– Десять в год?.. Кайр полсотни за год службы получает.
Джоакин покачал головой и на лице изобразил презрение. Это было зря. Луиза потемнела:
– Дурак ты недобитый! Погибли три хороших мужика, а с ними – твоя любимая! Тебе же все неймется, все не навоевался! Ну, так езжай к чертям в свою Первую Зиму! Чтоб тебе следующую дырку проделали во лбу, а не плече!
Она плюнула и ушла в фургон. Джоакин призадумался, помялся, да и пошел следом.
– Луиза… Луиза. Ты… прости меня, ладно? Ты меня выходила, я тебе жизнью обязан. Прости, не хотел обидеть.
– Только выходила, как обратно в могилу лезешь…
– Да не в могилу… Пойми: у меня есть мечта. Вот ты в детстве знала, кем станешь? Нет? А я знал. Сколько помню себя, всегда знал, что сделаюсь рыцарем. Буду служить великому лорду, прославлю свою семью и свою деревню. Будут говорить: Печальный Холм? Так это же то самое место, откуда Джоакин!.. Вот только прежде не знал, кому хочу служить. А теперь и это знаю. Не в Первую Зиму, мне в Алеридан нужно, понимаешь? Там моя слава!
Не факт, что Луиза поняла, но серчать перестала. Пожелала удачи, отдала половину выручки. Сказала писать в гостиницу в Излучине, если вдруг надобность. Джоакин сказал: так ты же читать не умеешь! А она в ответ: ну и что? К священнику схожу, он прочтет.
Следующим днем он помог ей нанять на рынке охранника – такого, что вызывал доверие. А затем распрощался.
Прошел месяц – и вот он в Алеридане.
Точнее, на лесистом бугре за городом, среди черных камней и обугленных балок. Когда-то здесь была мельница, потом сгорела, а холм зарос. Если влезть на камни, видно Эвергард: три кольца стен, тринадцать башен, Светлая Агата и воин, выложенные золотом. На шпилях башен полощутся флаги: верхний – герцогский, остальные двенадцать – гербы знатнейших рыцарей гарнизона. Один из них мог бы принадлежать Джоакину. Он давно уже знал, какой герб себе выберет: сердце, пронзенное мечом, а ниже – осадная машина, катапульта…
Деньги, доставшиеся от Луизы, исчезли без следа. Львиная доля ушла на новый меч взамен отцовского, утерянного в бою. Затем была дорога через Земли Короны и Альмеру, продовольствие, овес для Леди. Последняя агатка испарилась вчера: потрачена на пиво для Берка, чтобы убедить его проторчать еще один день среди развалин мельницы. Пятые сутки они здесь, и каждое утро Берк заводил одну и ту же песню:
– Милорд, а милорд… Скажи мне, как лорд: какого черта мы здесь торчим, а? Жратва кончается, с выпивкой вовсе печаль. Давай-ка наймемся к кому-нибудь!
Идея о том, что Джоакин Ив Ханна – как бы дворянин, а он, Берк, – как бы сквайр, сперва только позабавила пройдоху. Но потом, осознав тот факт, что лорд обыкновенно платит за пиво и вино для сквайров, Берк понял все выгоды положения и теперь иначе, как милордом, Джоакина не звал. Правда, насмешливая нотка в голосе никуда не делась.
– Ну, что скажешь, господин? Давеча мы слыхали: архиепископ Галлард в городе собирает войско. Идем к нему наниматься!