"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)

– Ты где был? Ждал, пока борода вырастет?
– Я задержался в пути, – ответил Джоакин и протянул приятелю буханку черного хлеба с куском ветчины.
– О, это дело!
Берк тут же накинулся на еду. Джоакин спешился, сел рядом.
– Ну, расскажи, как ты до такого докатился. Не просто шпик, а фальшивый шпик – ну и ну! Неужто нормальной службы для воина не нашлось?
– А то ты не знаешь!.. После Мельничной войны тут полная Альмера наемников. Кого Рантигар разогнал, все сюда хлынули, будто медом намазано. Нужен тебе головорез – найдешь любого на свой вкус: хоть мечника, хоть копейщика, хоть рыжего, хоть седого… И первым спросом, понятно, пользуются те, у кого морда мужественная. Обо мне, приятель, этого не скажешь.
Что правда, то правда: Берк с его заостренным носиком и лукавыми глазками напоминал скорей хорька, чем славного воина.
– И чем ты занялся?
– Ну, зиму мытарствовал… Весной встретил парней, мы с ними эээ… промышляли немного…
– Как промышляли?
– Оно тебе надо – знать-то? Негодовать начнешь, драться полезешь… А дело все равно уже прошлое. Летом мы с промыслом завязали и выдумали штуку получше. Как с его светлостью скандал случился, так мы и подумали: отчего бы не стать агентами тайной стражи? Протекцию все боятся, но никто толком не знает, как она выглядит. Рыцаря от мельника всякая собака отличит, а вот агента протекции – поди разбери, взаправду он агент или прикидывается.
Джоакин презрительно фыркнул.
– И что, неужели заработали на этом маскараде?
– А то! Берешь человека в оборот и нежно на ушко говоришь, что выбор у него: пойти с нами или выкатить монетку. Веришь: никто не выбирает первое. А свадьбы – так вообще раздолье. Свадьба, понимаешь, дело серебряное: и гости денежку несут, и невестино приданное в наличии… Легко можно елену-другую наварить.
– Пройдохи, – бросил Джоакин.
– Сам пройдоха! – отбил приятель. – Выгодное дело испортил. Парням теперь голодать придется. А с поломанными ребрами голодать, знаешь, особенно неприятно.
– И по делом. Нечего людей обманывать.
Берк покачал головой, запихнув в рот последний кусок хлеба.
– Тоже мне, проповедник… Ладно, по правде, оно и к лучшему, что так вышло. Ходят слухи, что тут настоящая протекция рыщет. Повстречаться с этими парнями было бы куда больнее, чем с тобой… Так что считай, что я тебя простил.
Джоакин хрюкнул, вложив в этот звук всю полноту негодования.
– А ты-то сам откуда и куда? – спросил Берк.
– Я вот… – Джоакин замялся. – Ну… есть один план, и я подумал, что ты мне пригодишься.
– Если запахнет монетой или хотя бы колбасой, то, пожалуй, пригожусь. А что делать нужно?
– Я хочу наняться на службу к большому лорду. А чтобы он наверняка меня взял, скажусь благородным.
– Вроде как лорденышем?
– Именно.
– А я тебе зачем?
– Понимаешь, приятель, я вот подумал… Если по правде рассудить, то чем я не дворянин? Имя – как следует: Джоакин Ив Ханна. Вроде, звучит. Меч есть, кольчуга имеется, кобыла – что надо. Дерусь получше многих благородных. Один только изъян: сквайра у меня нет.
– Сквайра?..
– Ну, это вроде оруженосца, только пониже рангом. Боевой помощник рыцаря.
– Ага.
– И вот что я подумал: не станешь ли моим сквайром?
– Кормить будешь? – мигом спросил Берк.
– Если сам найду, что пожрать, то и с тобой поделюсь.
– Денег заплатишь?
– Четвертину от того, что мне даст лорд.
– Треть.
– Еще чего!
– Четвертину и еще восьмушку.
– Только четвертину.
– Какой из тебя лорденыш, Джо? Торгуешься, как последний купчина!
Джоакин покраснел.
– Ладно, будь по-твоему… треть.
– А присягу нужно приносить?
– Да проку от твоей присяги, – отмахнулся воин, – ты же не благородный… Просто дай слово, что будешь служить, как следует.
Берк усмехнулся:
– Имеешь в виду, что не брошу тебя в самом дерьме и не продам за пару монет? Будь спокоен, не продам. Ты меня знаешь.
Джоакин знал.
– Что ж, тогда считай, приятель, что ты у меня на службе.
– Постой-постой, Джо. Еще один вопрос: к кому пойдем наниматься?
 
Джоакин поднял подбородок и горделиво сверкнул глазом:
– К его светлости герцогу Айдену Альмера.
– Чего?! – вытаращился Берк.
– К лорду Альмера.
Берк мотнул головой.
– Проходи, добрый путник, не задерживайся. Тебе в ту сторону, мне – в эту. Буду в храме, помолюсь за тебя.
– Ты чего? – не понял Джоакин.
– Да ты совсем свихнулся, Джо?! Или так упился, что все на свете позабыл?! Герцог Айден Альмера – изменник и интриган! Сам император его ненавидит, в столице против герцога суд готовится! А ты к нему на службу хочешь?!
– Хочу.
– И что, по-твоему, дальше будет? Владыка позлится немного, да и простит Айдена?! Головой своей чугунной поразмысли! Герцог – государственный преступник! Рано или поздно за ним придут. И не какой-нибудь младший помощник четвертого шерифа, а имперская искровая гвардия! Ты хочешь в этот момент быть на стороне Айдена?
– Я не такой дурак, как ты думаешь, – бросил обиженно Джоакин.
– Да ну?! Тогда поясни-ка. Может, я чего не понял.
Джоакин замялся. По правде, он представлял реализацию плана следующим образом: он является в Алеридан, с немалым трудом добивается приема у герцога или хотя бы кастеляна, долго спорит, убеждает, проходит какое-нибудь нелегкое испытание и, наконец, доказав свою доблесть, становится бойцом личной стражи леди Аланис Альмера. Что будет после – он не думал. Перспектива службы у леди Аланис сверкала так ярко, что слепила глаза. Рассмотреть более отдаленное будущее Джоакин не мог.
– Ну… суд будет еще нескоро… – выдавил он наконец.
– Месяц-другой всего остался! Держу пари, до своей свадьбы владыка покончит с герцогом.
Джоакин промолчал. Берк лукаво сощурился.
– Постой-ка… Хочешь сказать, мы месяц пожрем за герцогский счет, возьмем оплату да и уберемся оттуда прежде, чем заявятся искровики?
Джоакин буркнул нечто невразумительное.
– А ты и вправду не такой дурак! – Берк ухмыльнулся. – Хороший план. Я в деле. Когда выступаем?
* * *
Альмеру зовут в простонародье Красной Землей. Местные говорят: красная – значит, красивая. С ними сложно поспорить: города и поселки герцогства, даже самые крохотные, неизменно нарядны, вымыты, выкрашены, тщательно следят за собою, как дворянка средних лет. Мещанские домики так заманчиво опрятны, что хочется потрогать, а то и лизнуть – ни дать, ни взять, марципановые.
Приезжие говорят: прозвище пошло от карьеров. Холмистый центр Альмеры изобилует красной глиной. Кирпичные заводы, коих здесь десятки, обрастают карьерами. Изрытая земля становится неплодородной; овраги заполняются водой и превращаются в жутковатые бурые озера. А иные карьеры, напротив, высыхают, и ветер поднимает над ними вихри терракотовой пыли. Дороги среди холмов усыпаны ею. Идешь ты по грунту или булыжнику, под твоими подошвами все равно окажется тонкий слой красно-рыжего порошка. Местные говорят: наши дороги покрыты золотым песком! Приезжие говорят: высохшей кровью.
В очередной раз отряхивая пыль с волос, Джоакин ворчал:
– Ну, и земля! Как только герцог допустил такое? Стыдно же такой землей править! Ему бы следовало закопать к чертям все карьеры, фабричников разогнать, а земли раздать добрым лордам. Тогда и порядок был бы, а не вот это… тьфу.
Он сплюнул, плевок окрасился в бурый цвет.
– Как увидим герцога, выскажешь ему замечание, – посоветовал Берк.
– Ну, а что, я не прав? Ни луга, ни рощицы. Коню пастись негде, да и смотреть по сторонам противно.
– Не вся Альмера такая. Скоро холмы кончатся, пойдут поля – там красивше. А потом в Алеридан въедем – так ты вообще ахнешь! Не был там? Нет?.. Вот чем хочешь клянусь: лучше города ты не видал.
Берк принялся описывать. С его слов выходило, что во всем Алеридане нет ни единого деревянного дома – все кирпичные или каменные. Десять лет назад герцог велел сравнять последнюю нищенскую улицу, а взамен выстроить кирпичные дома и раздать прежним жителям. Без денег, за так – чтобы деревянные развалюхи не уродовали собою город. С тех пор весь Алеридан – как квартал богачей: каменный, могучий, многоэтажный. Да-да, меньше трех этажей домов вовсе нету. А улицы вымощены кирпичом, а на каждом углу – фонтан или поилка для коней. И прямо сквозь город рельсы проложены: по главным улицам ходят маленькие поезда. Четверть агатки – и ты в другом конце города. А если денег нет, то становишься на подножку и едешь снаружи вагона – еще веселее!