"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
– Зачем?.. – спросила Мия.
Нора вонзила лопатку в стену. И снова. И снова.
Камень шатнулся и двинулся вниз. Слишком медленно! Мия бросилась к Плаксе, рванула на себя всем весом тела… Они упали наземь. Глыба осела, расплющив воздух. Гулкая волна разнеслась коридорами.
– Тварь!.. – прошипела Нора. – Сука!
Вцепилась в шею новенькой… и тут же отпустила, отпрыгнула, когда в проходе зазвучали шаги.
– Святая Ульяна! Что произошло?!
Сестра Джен потемнела от ужаса, увидев глыбу. Мия поднялась, отряхнула с одежды глину.
– Случился обвал. Нора меня спасла.
Следом за Джен пришли другие старшие сестры, потом и приоресса Виргиния. Осмотрели место обвала, велели девушкам убрать землю и расчистить камень. Завтра будут думать, как с ним поступить. И ушли. Никто не собирался помогать виновницам приключения, хорошо еще, что не лишили обеда.
Впрочем, сегодня Нору не волновали наказания. Равнодушие нахлынуло и выморозило все внутри. Даже злости не было, только холод и безразличие. Монотонно, как ослик, таскала ведро за ведром, высыпала в вагонетку. Сталкивалась с Мией, смотрела сквозь, будто ее не было.
– Наверху август, – шепнула Мия.
Когда снова столкнулись, мурлыкнула:
– Яблоки и вишни. Бери – не хочу.
А при новой встрече:
– Сейчас играют свадьбы. Песни поют.
А потом схватила за локоть и поднесла губы к уху:
– Вагонетку не разгружают люди. Она просто переворачивается на шестернях, земля высыпается. Опоздаем к обеду – запрут двери трапезной. Вагонетки уйдут. Нас хватятся после обеда, мы будем уже далеко.
– Ты меня погубила! – выплюнула Нора. – Другого шанса не будет!
– Отчего же, будет, – очень спокойно произнесла Мия.
Пошла прочь, за новым грузом земли.
Нора догнала, спросила шепотом:
– Ты о чем это, а?
– Идем наверх – получишь выбор. Понравится – будешь жить, а не понравится…
– Что тогда?
Мия пожала плечами:
– Я тебя убью. Я умею.
Прежде, чем Нора придумала ответ, Мия потащила ее за собой.
– Идем.
Проход на подъем, три ступеньки, поворот. Коридор нижнего яруса, освещенный редкими лампадами. Новый поворот. Длинный зал в сумерках. Три вагонетки на рельсах, две полные, третья – почти доверху. От передней тянулись тросы, терялись в щели закрытых ворот.
– Ложись, – приказала Мия.
Нора забралась в вагонетку. Мия достала несколько листов, выдранных из молитвенника. Свернула трубочкой, подала Норе:
– Чтобы дышать.
– А ты?..
– Ложись, я сейчас.
Нора взяла в рот конец трубки. Быстрыми движениями Мия стала закапывать напарницу. Глина была влажной, холодной, тяжелой. Когда накрыла лицо, пришел страх. Холодная тьма. Как в могиле. Хорошо, что Мия ляжет рядом. Она не боится ничего, и я с нею не буду бояться. Скорее бы взять за руку…
Голоса странно звучали сквозь трубку – будто говорят не снаружи, а прямо во рту у Норы. Строгий голос:
– Зачем ты здесь?
Голос Мии – ровный, как обычно:
– Устройство вагонетки… интересно.
Пауза. Строгий голос:
– Насмотрелась. Ступай в келью. До утра без света за лишние слова.
– Сестра Виргиния…
– И без обеда. Ступай.
Шаги зашаркали по коридорам, утихли. И тут же возникли другие, приблизились. Влажная тяжесть упала на живот Норе: какая-то послушница опрокинула ведро в вагонетку. Потом еще одна. Страх усилился десятикратно, стал неподъемным, как сырая земля. Лежи, лежи, не шевелись! Заметят тебя здесь – никогда не увидишь света! Нет, не лежи, ты сошла с ума?! Вылезай, беги! Еще пара ведер – и ты не сможешь встать! Погибнешь, задохнешься, конец! Но ведь и хотела умереть, еще утром… Нет, не хочу, страшно! Не так, не сейчас!..
Она не услышала скрипа, с которым отворились ворота. Земля шатнулась, и Нора не сразу поняла: вагонетка тронулась с места.
* * *Протерла глаза от глины и тут же зажала руками. Свет был нестерпимо ярок.
Осторожно выглянула в щель меж пальцев. Солнце заходило, лишь красный бочок еще торчал из-под края неба. Но даже этого света было слишком много с непривычки. То жмурясь, то моргая, Нора выбралась из глины. Попыталась встать, упала, покатилась вниз с огромной кучи земли, выросшей за годы. Очутилась на дне старого карьера. Побрела едва не вслепую, ступила в лужу. Зачерпнула воды, омыла лицо.
Начались сумерки, и Нора вновь смогла видеть. Разглядела тропинку, что взбиралась по склону карьера. С другой стороны – не там, где вагонетки. Пошла вверх. Где-то будет дорога, приведет в какое-нибудь село.
На половине подъема Нора заплакала. Впервые за три месяца она не стыдилась слез, знала: сейчас есть весомый повод. Боги, какая дура! Какая же безмозглая курица! Нельзя было лежать в вагонетке. Незаметно выбраться и бежать в келью, а позже снова попытаться вместе с Мией. Вот что нужно было! А теперь у напарницы нет шанса. Обнаружат пропажу, поймут, как было дело, закроют тропинку. Мие никогда не выбраться. Никогда.
Но Мия сама виновата! Зачем помешала мне? Зачем потащила с собой?! Зачем велела первой лечь в вагонетку?! Хотела бежать – и бежала бы! Зачем спасала меня? Как будто верила, что моя жизнь чего-то стоит. Как можно верить в такую чушь!..
Впору было подумать о пище и ночлеге, о том, куда идти… Нора брела, не разбирая дороги, и все мысли ее занимали пять слов. Какие пять слов сказала бы Мие, если б могла?
– Прости меня, дуру. Прости. Прости.
Но толку от этого!.. Нельзя простить такое. Я бы не простила.
– Я буду век тебя помнить.
Экая радость! Что ей пользы от моей памяти? Будь у меня телега хлеба или целый амбар… или последний кусок – отдала бы. А память чем поможет?
– Я во всем тебе верю.
Теперь – верю. Про яд и про кофе, про то, что умеешь читать, и про то, что смогла бы убить. Скажи мне, что ты – графиня или принцесса, – все равно поверила бы! Но и в этом мало проку…
Глупая, бесполезная Плакса. Ничего во мне нет. Лучше бы померла утром, как хотела.
Или не лучше?
Мия спасла меня… а она знала, что делает. Кто-кто, а она точно знала. Верила, что жизнь Плаксы чего-то стоит.
Наконец, Нора нашла нужные пять слов. Будто гора глины упала с души.
– Обещаю, я сохраню твой дар.
За спиною скрипнули колеса, фыркнул конь.
– Ну, и страшная же ты!.. – добродушно хохотнул усатый мужик на козлах.
– Лучше помоги мне, чем смеяться.
Нора истратила все слова и принялась молча смотреть на крестьянина. Он кивнул:
– Давай, садись.
Перегнулся назад, добыл сверток, развязал.
– Ты, поди, голодная. Возьми вот, поешь.
Интермедия вторая
Душа Запада
Конец июля – начало августа 1774г. от Сошествия
Фаунтерра; поместье Лейси (Земли Короны)
Знаешь, это у тебя я научилась: смотреть на вещи так, чтобы видеть суть.
Когда была маленькая, верила, что внутри рельсового тягача сидит дюжина коней. Они выставляют ноги сквозь люки в полу, упираются копытами в землю и тянут состав. Большие и сильные кони – крепче любого тяжеловоза. И шпалы им помогают: лежат как раз так, чтобы удобно было отталкиваться. Никто не мог меня переубедить. Сколько ни рассказывали про всякую машинерию – я только смеялась. Я-то точно знала: внутри тягача – кони.
Мне исполнилось десять. Дядя-герцог назначил моего отца представителем в Палату, и так я оказалась в столице. Однажды папа захотел меня порадовать. Откуда-то он взял, что именно это меня порадует. Или просто решил доказать, что старше и мудрее. Словом, он повел меня на станцию, где стоял состав, дал машинисту глорию и велел показать внутренность тягача. «Мою леди-дочь весьма занимает сие устройство», – сказал отец. Машинист ответил: «Раз так, то я запущу машину – пускай поработает вхолостую». Тягач затрясся от грохота, а машинист открыл дверь и ввел меня в самое чрево.