"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
– Какие у него глаза? – спрашивала Полли.
Хармону отчего-то помнилось, что глаза тюремщика были кроваво-красными.
– Тьма их разберет.
– А волосы какие?
Он пытался вспомнить, и видел то черные сальные патлы, то серую шерсть, стоящую торчком, как у волка на загривке.
– И волос не помню.
– Ну, а лицо? – добивалась Луиза. – Борода, усы были?
Мысленному взору Хармона борода тюремщика виделась настолько буйной и густой, что закрывала собою все лицо, кроме глаз. Борода скрывала даже губы тюремщика, и его голос пробивался сквозь темную толщу волос, отчего становился глухим и невнятным.
– Борода, кажись, была… Большая такая и темная. Но, может, и нет.
– А нос? Какой у него был нос? Прямой? Длинный или короткий? Картошкой или тонкий?
– Кажется, крючком был и острый… как у коршуна. Но могу и ошибиться.
– Ну, вы чудите, хозяин! – поражался Джоакин. – Вы о нем хоть что-то запомнили точно?
– Да! – выпалил Хармон. – Он был тощий, как скелет!
Но тут же усомнился в своих словах. По правде, в воспоминаниях тюремщик виделся Хармону размытым и жутким пятном, наподобие призрака. Однако пятно это было довольно широким.
– Нет, друзья, наверное, про тощего я соврал. Не тощий он был, а наоборот, очень даже толстый.
– Так что же, толстый, говорите?
– Да, жирный, как кабан! – Хармон поколебался. – Или это я герцога вспоминаю?..
Луиза первой потеряла терпение:
– Хозяин, как мы, по-вашему, найдем его, если вы ни черта не помните? Ступайте тогда прямиком к барону и опишите ему злодея, как нам. Авось барон поймет, кого искать.
Полли вступилась за Хармона:
– Ну, что вы накинулись! В подземелье было темно, вот хозяин и не разглядел. Вы бы лучше посочувствовали.
– Ага, вот это самое и барону скажешь: вы, милорд, лучше нам посочувствуйте, чем товар требовать. Бароны – они такой сочувственный народец! Как услышат о чужой беде, так сразу в слезы.
Хармон хмурился, дергал себя за бороду, теребил волосы, сжимал виски. Надо же такому случиться – все из головы вылетело! К слову сказать, вида пыточных инструментов Хармон тоже не помнил. Названия сохранились в уме: Голодный Волк, Куховарка, Спелое Яблочко. А вот как они выглядели – ни намека. Будто клочки тумана лежали на столе, а не железная машинерия.
– На кого хоть был похож этот ваш тюремщик? – сделал еще одну попытку Джоакин. – Выглядел он воином или разбойником, или купцом, или, может, благородным?
Хармона внезапно осенило:
– На пивовара он походил – вот на кого!
– Точно?
– Уж точнее не бывает! Вылитый пивовар! Я еще удивился: с чего это меня пивовар допрашивает?..
Доксет присвистнул:
– На пивовара, говорите? Хозяин, так это… мы-то с Вихренком его видели, кажись! Да, Вихренок?
Паренек нахмурился, прикидывая в уме:
– Это когда мы с вами следили, значит, за крепостью? Накануне того, как освободили хозяина?
– Ну, да! Трое ускакали конями – помнишь? А передний был – ни дать, ни взять пивовар! С брюшком такой и лысенький.
Хармон расплылся в улыбке:
– В самую точку! Вот почему я не мог волосы вспомнить! Не было у злодея волос – лысым был! И с брюшком, тоже верно. Так куда, говоришь, он поскакал?
– Эээ… – Доксет поразмыслил и обстоятельно принялся за рассказ. – Ну, значит, когда наша Полли разыскала Джоакина и привела к нам, то он сразу сказал: «Я, мол, всем руководить буду, поскольку имею боевой опыт». У меня-то боевого опыта всяко побольше, но я себе подумал: «Ладно, пущай молодое поколение тренируется. Мне-то что, я уж повоевал вдоволь. Да и покомандовать успел в чине сержанта. Непростое это дельце, доложу я вам: очень уж крикливое. Не больно-то хочется снова. Уговаривать станут – и то откажусь!»
– Доксет, давай ближе к делу, дружок! Куда поехал тот, что похож на пивовара?
– Вот я и говорю, хозяин. Нам, значит, Джоакин велел: «Надо за руинами понаблюдать пару дней и высмотреть: сколько человек стерегут, какой у них распорядок, где стоят посты, как сменяется вахта». Это я одобрил – правильная мысль у юноши. Стали мы, значит, наблюдать. Ну, понятно, чередовались: сперва Снайп с Джоакином, потом мы с Вихренком. И вот, выпало нам наблюдать накануне того дня, как ночью мы вас, хозяин, освободили. Да… А вести наблюдение, скажу я вам, это тоже непросто. Нужно это делать правильно, по науке. Вот был случай: служил я в войске графа Блэкмора, и довелось нам выступить в Пастушьи Луга…
– Доксет!
– Что?.. А ну, да. Так вот, значит. Под вечер, когда еще не смеркалось, а солнце только вот начало садиться, лежим мы с Вихренком в траве на пригорке. Обзор на крепость оттуда самый что ни есть удовлетворительный. И видим мы: выходит из казарм тот самый, о ком бишь вы вспоминали: брюхастый такой, и рожа круглая, и лысый. На нем еще коричневый плащ был. Идет он за казармы, садится верхом на коня… или на кобылу – это я уж не рассмотрел. Знаю точно, что гнедая была. Садится, значит, верхом и скачет прочь из крепости. И к седлу у него – это как сейчас помню! – кожаная сума была приторочена, и он ее то и дело рукой поглаживал, будто сильно берег.
При этих словах сердце Хармона жарко забилось. Он подался ближе к старому солдату:
– Сума, говоришь? Это отлично! В ней-то и лежал графский товар! Но все же, куда поскакал этот человек?
– С ним, хозяин, как я уже сказал, еще двое всадников было. Они тоже вышли из казармы и повторили маневр того, брюхастого: сели в седла и следом за ним припустили рысью. Оба – серьезные люди: в дублетах да при мечах, и в шлемах круглых. Мы с Вихренком сразу притаились, как их увидели. Верно, малец? А этот, пивовар который, он вроде и вовсе был без оружия…
– Хорошо, что ты все это заметил, – прервал его Хармон, – но сперва все-таки скажи: куда они направились, покинув крепость?
– Тут это… понимаете, хозяин, тут такое дело… Так, значит, вышло…
Хармон с ужасом понял, отчего Доксет так долго тянул с ответом!
– Забыл, что ли?!
– Ну, не так чтобы совсем забыл, но как-то не разглядел… Понимаете, хозяин, было темно…
– Какой черт темно?! Ты же сказал: еще даже не смеркалось!
– Ну, не темно, но все же разглядеть было сложно… Что-то помешало. Куда-то они свернули – оп, и пропали из виду…
– Доксет, – Хармон взял старого солдата за грудки, – сколько ты тогда сивухи выхлебал?! Вокруг той крепости – чистое поле! Как в поле можно трех всадников потерять?!
Непохоже было, чтобы Доксет особенно смутился.
– Э, хозяин, сразу видно, что вы никогда не вели наблюдение! В чистом поле-то сложней всего разглядеть, куда люди скачут: ведь ориентиров-то нет! Бывает, смотришь – кажется, скачут на северо-запад. А потом глянешь снова – вроде, на северо-восток.
– Да чтоб тебе неладно было! От крепости идут всего две дороги: одна на север, вторая – на юг! Как можно между ними спутать?!
– Вот я и говорю, хозяин: в поле оно бывет сложно понять – на север скачут или на юг…
Хармон соорудил подобающее случаю ругательство с упоминанием Праотцов, Темного Идо, детородных органов и процессов пищеварения. Затем перевел дух и с надеждой взглянул на Вихренка:
– Малец, а ты помнишь, куда поехали те всадники?
– Помню, хозяин!
– Ну и куда же? На север или на юг?
– Эээ… чего-чего?
Выяснилось, что Вихренок не имеет понятия о сторонах света.
– Дорога на юг ведет к городу, – пояснил Хармон, – а на север – от города. Так куда?
– Эээ… а к городу – это в какую сторону?
Хармон издал сдавленный рык и выдрал из бороды клок волос.
– Но вы не серчайте, хозяин! – поспешно успокоил Вихренок. – Я на месте могу показать!
– Отличная мысль! До руин крепости – двенадцать миль. Всего-то четыре часа ходу…
Но деваться было некуда – больше ничего не удалось выжать из Доксета и его напарника по наблюдению. Они заночевали в Лабелине, а с рассветом двинулись к руинам крепости.
* * *Джоакин искал возможности поговорить с Хармоном наедине и в дороге улучил момент. Расположившись поближе к торговцу, он шепотом спросил: