"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
На следующий день говорить стало проще, а на следующий – почти без труда. И у вечернего костра Эрвин рискнул завести беседу о том, что было по-настоящему важно.
– Есть одна тема, Джемис. Не столь приятная, как воспоминания о девушках. Вы некогда хотели знать, кто напал на нас.
– Все еще хочу, милорд, – воин повернулся к нему с предельным вниманием. – Вы видели этих людей?
– Не довелось. Когда шел бой, я лежал в пещере со свежей раной на груди. Позже я выбрался на поверхность и увидел, что случилось.
– Все были мертвы?
– Кроме Теобарта – он умер у меня на глазах. Я успел спросить о том же, о чем и вы: кто напал на нас? И капитан мне ответил.
– Что он сказал, милорд?
– Тому, что он сказал, я не поверил, как и вы не поверите мне, если скажу напрямую. Так что я осмотрел мертвецов и нашел несколько тел наших врагов. На них была одежда и обувь, при них было оружие. Не сомневаюсь, Джемис: вы сделали то же самое, будучи на поле боя. Вы осмотрели тела. Что можете о них сказать?
Джемис Лиллидей неторопливо заговорил, глядя в огонь.
– До владыки Эвриана императорские войска состояли в большинстве из кавалерии. Рыцари Короны носили лазурные плащи с золотыми гербами. Золото на лазури – цвета Праматери Янмэй и Блистательной Династии. Пехота набиралась из черни и почти ничего не решала на полях сражений, годилась разве добивать раненых и грабить мертвых. Когда грянули Лошадиные войны, и многое переменилось. Дариан Скверный вторгся с запада в центральные земли, владыка Эвриан созвал знамена. В армии владыки оказалось восемнадцать тысяч рыцарей – казалось бы, немаленькая сила. Только у Дариана было пятьдесят пять тысяч конников. Какими бы ни были гордыми и славными имперские рыцари, они не имели шансов против такого перевеса.
– Первая же битва это подтвердили, – кивнул Эрвин. – У Чистого брода Дариан скосил половину имперского войска.
– Верно, милорд. Единственной надеждой Короны с того дня сделалась пехота. Только пехотные войска можно было собрать и вооружить достаточно быстро. А от пехоты требовалось превыше других одно качество: стойкость. Она должна быть способны выдержать натиск кавалерии, остановить лобовую атаку. Когда первая волна конницы расшибется о строй пехоты, лишь тогда во фланг смешавшемуся вражескому войску ударит немногочисленная кавалерия Короны и довершит победу. Такою с тех пор стала главная тактика имперской армии.
– Это срабатывало в единственном случае, – отметил Эрвин, – если пехота достаточно стойка, чтобы отразить удар.
– Именно так, милорд. Потому стойкость и бесстрашие сделались первыми и жизненно необходимым качествами. Имперская пехота стала носить алые рубахи поверх кольчуг, алые шлемы и щиты. Смысл был тот, что на красном не видна кровь. Раненый воин ничем не должен отличаться от здорового – ни видом, ни стойкостью. Была и другая причина: видя пред собой сплошную красную стену, иные вражеские кони приходили в замешательство и сбавляли ход.
Эрвин усмехнулся:
– Полагаю, вам также есть что сказать о копьях.
– Да, милорд. Основным оружием имперской пехоты стало копье. Во времена Лошадиных войн, правда, оно еще не было искровым. Копье имело раздвоенный наконечник – так оно меньше соскальзывало в сторону при ударе. Также на конце копья имелся массивный шип, торчащий поперек древка, как у глевии. С его помощью было легко пробить доспех спешенного противника. Раздвоенный наконечник и боковой шип стали заметными особенностями имперского копья. Пехота иных земель использует поныне либо обычные прямые копья, либо алебарды.
– И последний пункт, – сказал Эрвин.
– Сапоги, милорд. Имперские пехотинцы носят неполную защиту: хауберки, шлемы и щиты. На ногах – кожаные сапоги. Обувь солдата должна быть жесткой и плотно прилегать к ноге, чтобы защищать от повреждения сустав. Но сапоги для имперской пехоты шьют массово на искровых фабриках. Чтобы подогнать обувь по ноге солдата, сапог имеет сбоку вставку и мягкой кожи и ремешки-стяжки. Очень удобная обувь для пехотинца. Ни один грей не отказался бы от такой.
Эрвин пошевелил головешки в огне, выбросив снопы искр.
– Детальный анализ, сударь. Приятно слушать человека, который хорошо знает свое дело. Итак, на поле боя в месте нашей последней стоянки вы нашли…
– Мертвецов в алых рубахах и кожаных сапогах имперской искровой пехоты, с двужальными искровыми копьями, какими вооружена имперская пехота. Уверен, только благодаря этим копьям они смогли справиться с нашими.
– Согласен с вами, – кивнул Эрвин. – Но остается кое-что любопытное. Вы увидели очень характерную амуницию и сразу поняли, с кем имеете дело. Однако все же спросили меня: кто, мол, на нас напал. Зачем спрашивать, если знаете?
– Мне… сложно поверить, милорд. Император послал отряд своей пехоты за тысячу миль, чтобы уничтожить отряд верных ему Ориджинов?! Разве это не безумие?!
– В такой формулировке – безумие, я согласен. Но все было несколько иначе. Понимаете, Джемис, мы – люди – склонны думать, что мир крутится вокруг нас. Если что-то случилось рядом с нами и с опасностью для нас, если нам крепко досталось – то, несомненно, был великий заговор, грандиозный план чтобы нас извести… Нет, мы – не центр подлунного мира. Даже те из нас, кто носит герцогский титул. Нападение на эксплораду – всего лишь побочный эффект. Искровики были здесь совсем с иной, причем тайной, задачей. А мы явились туда, куда не следовало, и увидели то, что нам не предназначалось. Чтобы сохранить тайну, нас следовало уничтожить.
Джемис присвистнул.
– Вы говорите о Даре?!
– А о чем же! Вы наивны, как младенец! Мы находим опустошенное Ложе, и в тот же вечер нас атакуют! Случайно ли это совпадение? Ради нас были здесь имперские солдаты или ради Дара?! Полагаю, второе – куда более весомый повод… как ни обидно для нас это звучит.
– Искровая пехота охраняла Ложе?
– Пока велась разработка – несомненно. Сейчас Ложе опустело, и охранять его нет смысла. Полагаю, они отошли на другую позицию и стали лагерем в ожидании чего-то. Возможно, корабля, который их заберет. Часовые заметили, как мы переправлялись, и доложили командиру. А тот принял решение уничтожить нас и сберечь тайну Дара.
Всем видом Джемис выражал недоумение.
– Люди императора секретно разрабатывают Дар?! Почему в секрете? Почему в Запределье? Как они нашли его?!
– На последний вопрос я не знаю ответа. Зато могу ответить на первый: традиционно все Предметы из Дара делят меж собою Церковь, Великий Дом и Корона. Но тот, кто сможет сохранить находку в секрете, оставит себе все.
Воин долго смотрел на огонь в молчаливых раздумьях.
– Милорд, мне сложно поверить, что все это – дело рук императора. Рубахи и копья – в конце концов, это всего лишь амуниция. Ее можно купить или украсть, или взять трофеем. Почему не кто-то другой отыскал и добыл этот Дар?
– Я сомневался не меньше, чем вы. Мне не хватило ни слов Теобарта, ни сапог, ни копий… Владыка Адриан славится справедливостью, а Дом Ориджин верно служит Династии уже много поколений. И вдруг солдаты императора заняты тайным промыслом Предметов, этакой святотатственной контрабандой. Нападают и беспощадно истребляют отряд Ориджинов во главе с герцогским сыном… Безумие какое-то. Абсурд.
– Вот именно, милорд!
– Однако есть одно рассуждение, которое безошибочно указывает на владыку. И оно весомее, чем все находки вместе взятые. Скажите, Джемис, зачем Великим Домам нужны Предметы?
– Ну… это благословение богов…
– Да-да. Благословение, которое Великие Дома то и дело отнимают друг у друга, отдают в качестве выкупа, захватывают трофеем. Благословение, которое можно купить или украсть.
– Предметы очень дороги.
– Верно. Только ни один уважающий себя лорд не продаст святыню из фамильного достояния. Так что стоимость Предметов не имеет значения, хоть она и велика.
– Размер достояния показывает величие Дома.
– Отлично! Именно это – главное. Великие Дома хвастаются Предметами – как нарядами, роскошными дворцами, парадным оружием и былыми победами. Все это – мерило нашей важности.