"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ)
– Да… нет, добрый господин, не совсем так.
Тучный поджал губы и раздраженно встряхнул щеками.
– Что-то частенько ты путаешься… Скучаешь по Молчаливому Джеку?
– Нет, нет, нет, добрый господин! Прошу, верьте мне! Видите ли, разговор с графом – он вышел такой странный, полным полно было иносказаний, недомолвок, намеков. Сложно припомнить, кто именно сказал то или иное. Выходило так, что один намекнул, а второй догадался.
– И кто же намекнул о причине продажи?
– Я, добрый господин.
– А граф?
– Подтвердил мою догадку.
– Стало быть, Виттор Шейланд продает Предмет, чтобы расплатиться за невесту. И позвал для этого дела Хармона-торговца.
Толстяк повторил эту фразу уже, кажется, в третий раз и недоверчиво потеребил подбородок.
– Добрый господин, – зачем-то сказал Хармон, – граф любит леди Иону.
– Да?
– Обожает. Пылинки сдувает.
– Вот как!..
– Добрый господин, вы просто не видели леди Иону.
Мужчина нацелил в нос Хармону пухлый указательный палец.
– Ты мне голову не морочь этой лирической дрянью! Это бабе своей будешь рассказывать! Меня не заботит леди Иона. Я не сомневаюсь, что Ориджины взяли за нее громадный выкуп, и любовь тут ни при чем. Будь Иона хоть слепой, хромой и юродивой, она все равно потомок рода Агаты, дочь герцога и любимая сестра наследника! Заботит меня вовсе не она, а то, что графу Виттору – одному из богатейших людей Севера – пришлось продать святыню. А еще то, что для этой цели он привлек такую мелюзгу, как ты.
Тюремщик будто устал, произнося столь длинную речь. Уронил подбородок на ладони и вяло буркнул:
– Ну?..
Хармон понял, что от него требуют пояснений.
– Добрый господин, что касается первого вопроса, то я ведь не знаю, как у графа обстоят дела с монетой. Вы правы, я слишком мелок, чтобы понимать в таких делах.
– Угу…
– Что же до того, почему он выбрал именно меня… Я так думаю, он не хотел доверяться кому-то из собственных вассалов, искал человека со стороны.
– И почему же?
– Чтобы слухи не расползлись по графству. Меня в Шейланде мало кто знает, стало быть, я мало кому смогу разболтать, даже если захочу. И еще…
– Еще?..
– Я полагаю, – с горечью на языке процедил Хармон, – граф бы расстроился, если бы кто-то из верных ему рыцарей угодил в гости к Молчаливому Джеку. А Хармона-торговца ему не жаль.
Толстяк хохотнул:
– Граф отдал серповую фишку… А это похоже. Давай-ка, торговец, припомни что-то еще. Глядишь, и заработаешь вторую миску каши.
– Гобарт-Синталь… – начал Хармон, но тучный сразу же перебил его:
– Чхать на корабельщика. Этот к делу не относится. Ты мне вот что скажи. Северная Принцесса – она таки знала о Предмете или не знала?
– Она, добрый господин, – осторожно ответил торговец, – ничем не показывала, что знает.
– Но ты все-таки решил, что она знает?
– Мне не верится, добрый господин, что у графа есть от нее какие-нибудь тайны.
– Хм.
Тут толстяк поднялся, обошел стол. Остановившись за спиной у Хармона, положил ему на плечи тяжелые ладони.
– А не может ли быть так, что это не Шейланд, а Ориджины продают Предмет? А граф лишь им пособничает?
– Я… я… не знаю, добрый господин.
– Да светлый день, что ты не знаешь! А как думаешь?
– Думаю… думаю, это вряд ли, добрый господин.
– Почему так думаешь?
– Леди Иона… она слишком… слишком благородна, чтобы торговать божьими дарами.
– Пх!
– И еще, ей было слишком наплевать на меня. Кабы продавали ее родовую святыню, она беспокоилась бы.
– Хорошо, молодчинка, – толстяк потрепал Хармона по волосам, словно собаку. Торговец не удержался и вздрогнул. Тучный мужчина наклонился и прошептал ему в ухо – дыхание отдавало кислятиной:
– А твой этот воин, Джоакин, он откуда взялся?
– Причем здесь… – Хармон осекся, когда тюремщик сдавил ему плечи, вогнав указательные пальцы повыше ключиц. У него оказались на диво сильные руки. Хармон дернулся от боли. – Я нанял Джоакина в Смолдене! Сейчас расскажу, как все было!
Выслушав рассказ про потешный бой, мужчина оставил в покое Хармоновы плечи и вернулся на место.
– Этот Джоакин – он странный в чем-то?
Хармон слабо улыбнулся:
– Он, добрый господин, почти во всем странный. Легче перечислить, чем он не странный: дерется хорошо. А в остальном – посудите сами.
Он рассказал о Джоакиновых мечтах, о странице из «Голоса», о заранее придуманном дворянском гербе, о леди Аланис Альмера… Позабыл про искровый кинжал, но потом вспомнил, упомянул и его.
– Стало быть, ты нанял странного охранника с искровым кинжалом, – проворчал тучный тюремщик. И так это значительно у него вышло, что Хармона осенило.
– Вы думаете, Джоакин служит на сторону?..
– Нанял ты, значит, странного охранника, – повторил толстяк. – Этот охранник зачем-то с шейландовцами пособачился. Потом защитил тебя от мелкого лордика. Потом с чего-то размечтался про замок и герб. Занятно выходит…
– Добрый господин, не верится мне в это…
– Да ну?
– Джоакин – он добрый малый… Глупый, горячий, голова в облаках… но добрый. Он даже разбойников в лесу не порезал насмерть, старался лишь ранить.
– Угу…
– Да и слишком у него башка всяким рыцарством забита. Разве смог бы он так ловко схитрить?
– Угу…
– И не знал Джоакин о Предмете, вот что! Кабы он служил графу, то мог бы сам привезти мне Сферу для продажи, незачем было в Уэймар ездить. А кабы служил кому-то другому – так откуда ему было в Смолдене знать, что именно мне граф поручит продать святыню, если я и сам тогда этого не знал? Я даже не знал, заеду ли в Излучину за письмом – это только по ходу решилось!
– Угу… – снова буркнул тюремщик и вдруг спросил: – А где сейчас этот Джоакин?
Хармон сглотнул.
– Я не знаю, добрый господин. Мы ведь повздорили перед самым… ну, перед тем как вы меня…
– Повздорили, значит?
– Верно. Он, Джоакин, шибко нос задрал: дескать, он – герой, а Хармон-торговец – отребье. Я ему не спустил, мордой натыкал. Он разобиделся и ушел. Так все было!
– Так было, значит?
– Да вы слуг своих спросите! Они когда в гостиницу пришли, то там всех моих людей застали, а Джоакина-то и не…
Хармон осекся. Тьма! Проклятая тьма! Мои люди в гостинице – что с ними сделали?! Как же я не вспомнил раньше? Бедняжка Полли! Где ты, что с тобой?
– О чем подумал? – требовательно бросил тучный.
– Мои люди, добрый господин… Что с ними будет?
– От тебя зависит, дружок. И что с тобой самим будет – это тоже.
– Добрый господин, могу ли я спросить, они все живы? Там девушка была, Полли…
– Потрудишься как следует – выживут.
– Что мне сделать? Только скажите!
Тюремщик расплылся в неприятной ухмылке.
– Всякие есть мыслишки. Но ты сперва посиди еще недельку со своим новым приятелем, подумай – авось еще что полезное вспомнишь.
– К Джеку?! Добрый господин, смилуйтесь! Я не переживу еще неделю! Я не молод, тело стареет, силы уже не те! Вы убьете меня!
Тучный развел руками.
– Добрый господин!.. – Хармон рванулся вперед, собираясь упасть на колени. Его щиколотки были привязаны к ножкам стула, и он опрокинулся навзничь, увлекая за собой табурет.
Тюремщик расхохотался:
– Шут бородатый! Ладно, я дам тебе фунт сухарей. Смотри, не сожри сразу же, а то еще лопнешь. Ну-ка, браток, выдай ему гостинец и отправляй к Джеку!
Давешний верзила с дубинкой – он сменил кожаный фартук на красную рубаху – отвязал Хармона от стула, поднял на ноги и надел на голову мешок.
* * *Я пропал. Мне конец, – думал Хармон Паула Роджер. Пахло сыростью и тлением. Стояла кромешная тишь. Слышно было, как по стене сбегают капли воды.
Он съел все сухари в тот же день, когда получил их. Сперва аккуратно разделил на семь горок – из расчета на неделю. Разложил вдоль чистой стены. Чистая стена – противоположная той, у которой сидит мертвец. В каждой горке вышло по пять сухарей, кроме последней – в ней было четыре. Если удовлетвориться пятью в день, то можно прожить неделю. Хармон принялся за первую горку. Размочил сухарь в тонкой полоске влаги, тянущейся по стене. Для этого пришлось прижать его к трещине на долгие минуты, поворачивая то одной, то другой стороной. Затем Хармон Паула сунул его в рот. Говорят, с голодухи даже редька слаще меда. Хармон убедился в обратном: сухарь не показался изысканным лакомством. Это был безвкусный кусочек хлеба, и он был чертовски мал. Сухарик упал в желудок, как в черную бездну, и исчез без следа. Голод ничуть не стал слабее.