Завтра нас не станет (СИ)
Приваливаюсь к косяку, кое-как стащив обувь с ног. Дальше ветровку.
— Уууу… — скулю. — Тихо-тихо…
Говорю сам себе, потому что двигаться получается не больше, чем по миллиметру. Грудина и ребра ноют. Кажется, мне сломали парочку ребер.
Господи, у меня все болит. Я весь хочу лечь в ванну со льдом и налакаться обезболивающего, просто забыться.
Мы сейчас в квартире, где раньше жили втроем: Я, Вика и Милана…
Я не стал долбить стены и потолок, чтобы проложить новую проводку, пока раскидал провода повсюду, закрепив их по стенам и потолку, ведь жить где-то надо, а жить у мамы… Невыносимо! Она мне всего за один вечер всю плешь проела своими рассказами о мошенницах, которые только и хотят, чтобы прибрать меня к рукам и вогнать в долги… Милана призналась, что жить у бабушки с дедушкой тоже не может. К тому же, жить у родителей и с еще более старшим поколением, для нас означало только одно — полный отказ от интима, а как от него отказаться, если молодой организм… требует?
Хотя сейчас мой организм требует лишь одного — покоя и мгновенного обезболивания.
Возможно ли такое?
Медленно плетусь по коридору. Все болит. Мне плохо.
Бывший Виктории отмутузил меня, напал, практически, без предупреждения. Совсем не по-мужски, если бы я был готов к схватке, мог бы держать оборону и дать сдачи достойно. Пока я могу сказать лишь то, что Кирилл избил меня, пригрозил большими проблемами и пообещал, что мы еще встретимся.
Еще он добавил, чтобы я держался от Вики подальше. Про Милану ни слова не сказал, но в таком состоянии, как сейчас, я не в состоянии даже дойти до кровати без остановки. Плетусь, как старый дед. Три метра пройду, отдышусь, наберусь сил.
Путь до кухни с морозильником занимает немало времени.
Милана еще нетерпеливо покрикивает:
— Саш, ну ты скоро? Пить хочу, не могу.
Даже не прикрикнешь на нее, набрать в грудь побольше воздуха не получается, колющая боль не дает вдохнуть. Я дышу поверхностно и часто, с трудом открываю морозилку в поисках льда. Там пусто. Только пакеты с замороженными овощами. Но хоть что-то. Взяв один из пакетов, направляюсь в зал.
Милана снова что-то говорит, требует, зудит, как надоедливая муха. Мог бы взорваться, взорвался! Что это такое, в конце концов? Если ты так хочешь быть со мной, как с мужчиной, будь добра, встреть меня так, словно ты уже моя женщина!
— Капец, ты долго… Душ принимал, что ли? — мурлычет Милана и ахает, открыв рот. — Что случилось?! Кто тебя так?!
— Знакомство. С твоим… отцом.
— С кем?! С отцом?! Ты гонишь… Бабушка говорила, что он давно умер!
Глава 19
Глава 19
Она
Радости спаниеля нет предела, когда я, наконец, забираю его у соседки. Благодарю сердобольную и неравнодушную женщину за то, что присмотрела за ним, пока у меня были неприятности.
— Да что ты, не стоит! — отмахивается. — Компания была моей хорошая моей Жульке. Правда, Жуля?
Я протягиваю соседке купюры, больше, чем обычно, она отнекивается, приходится засунуть деньги в карман ее халата. Знаю, ей необходимы деньги, но у некоторых людей старшего поколения отсутствует напрочь привычка брать деньги за свой труд. Не то воспитание… Фоном мелькает мысль, что воспитать достойного человека сложнее, чем кажется. Иногда вкладываешь в ребенка всего себя, силы, время, деньги, здоровье, но это не гарант, что, когда вырастет, чадо оплатит тебе добром. Далеко ходить не надо — собственная дочь примером тому, как из маленькой, всеми обожаемой принцессы, вырастает беспринципное чудовище.
— Ладно, Джек, хватит облизываться с Жулей, пойдем. Погуляем с тобой, купим тебе новые игрушки и корм… Елена Анатольевна, для Жули взять корм?
— Надо бы, а тебе не сложно?
— Нет, не сложно, я небольшими пакетами беру, все равно буду в зоомагазине, могу взять.
— Возьми, душенька. Сейчас покажу, какой Жуленька любит…
Соседка гордо презентует мне упаковку из-под корма, я делаю фото на телефон и, забрав Джека, отправляюсь на прогулку.
В квартире я уже была. Заглянула ненадолго, умылась хорошенько. После больницы всегда хочется помыться, будто побывал в каком-то грязном помещении и запачкался с ног до головы. Посмотрела, что нужно взять из продуктов, переоделась и отправилась к соседке за Джеком.
Радует, что впереди выходные, я смогу отдохнуть, выспаться… Не нужно отпрашиваться с работы. Погода на эти дни обещает быть прекрасной, и я планирую много гулять, больше бывать на свежем воздухе, меньше сидеть в четырех стенах.
Не хочу думать о проблемах, хотя бы на эти выходные.
Появление Кирилла осложнило и без того непростую ситуацию. Я еще не поговорила с мамой, но планирую это сделать. Просто не сейчас, не сегодня…
Сегодня я хочу побыть в роли девушки, у которой из забот только уборка, готовка и жизнерадостный песик. Джек просто расцвел после того, как мы съехали. Боюсь, Милана совсем с ним не играла и гуляла неохотно, из-под палки. Я и представить себе не могу, как так можно? Ведь Джек такой замечательный, славный песик! Я всегда хотела иметь домашних животных, всегда… И, когда стала жить отдельно от мамы, дала себе слово: если дочь захочет завести кошку, собачку, хомячка или птичку, то я не стану ей в этом отказывать.
Вот и не отказала. Только так вышло, что я купила Джека для себя, но не для нее.
Хочется думать, что это к лучшему. Все, что ни делается, все к лучшему… Всеми силами души, всем сердцем я хочу в это поверить. Пока отыскиваю крохи хорошего в том, что меня окружает.
Прогулка с Джеком занимает немало времени. Сначала мы купили продукты и корм, занесли его соседке, я не стала брать с нее денег. Потом я решила купить кое-что из бытовой мелочевки, которой сильно не хватает в ежедневном обиходе.
К счастью, в магазин пускают с собакой, Джек ведет себя культурно и собирает массу комплиментов девочек на кассе.
— Да ты просто настоящий сердцеед, — усмехаюсь.
В общем, я заняла свой день небольшими мелочами, требующими непосредственного участия, чтобы не думать о плохом.
Но закон жизни гласит, как бы ты ни старался убежать от нерешенных проблем, они тебя все равно догонят.
В моем случае, проблемы напомнили о себе… звонком мамы.
***
Не сразу я ответила на ее звонок. Откровенно говоря, когда я увидела имя на экране, сразу же ощутила, как уровень моего настроения медленно начинает опускаться.
Мне ли не знать, что в непростой ситуации мама заняла сторону Миланы.
Мне видится в этом ирония, злая насмешка судьбы. Ведь когда я была в возрасте Миланы и забеременела от любимого, мама как только меня не называла, брак потребовала сразу же. В противном случае грозилась, что мы пойдем писать заявление об изнасиловании. Как стыдно мне тогда было! Стыдно, неловко и страшно… А ведь я ни у кого мужчину не уводила.
Однако сейчас мама полностью на стороне Миланы. Поразительно! Ведь дочь не просто забеременела от понравившегося ей парня, она влезла в постель к моему мужу и ведет себя так, словно мы — чужие друг другу, и, хуже всего, соперницы.
Бороться за Сашу я точно не стану! А вот он, похоже, не горит от радости, когда заговорили о браке, начал глупо цепляться за отговорки о браке. У него еще наглости хватило заявиться ко мне в больницу и делать вид, будто у нас все в порядке. Как я раньше не разглядела в его спокойствии безынициативность, малодушие и желание усидеть на двух стульях сразу?
Телефон снова звонит.
Уже не первая попытка мамы дозвонитья.
Я все еще не хочу ей отвечать. Но сомнения, ответить или не стоит, разбивает в пух и прах сообщение:
«Вика, ответь! Это срочно! О Милане!»
В какой бы мы ссоре ни были, Милана все еще моя дочь, в сердце живы моменты, когда я впервые взяла ее на руки…
Поэтому я перезваниваю маме.
— Наконец-то! — ворчит. — Вика…