Там, где растут подсолнухи

— А разве тебя не любили и не заботились о тебе?
Он с минуту молчал.
— Ты задаешь очень личные вопросы. Я бы не советовал этого делать.
Блайт смутилась:
— Я не имела права спрашивать, но ты сам начал.
— Я ценю твою заботу, Блайт, — произнес он. — Вот только не могу удовлетворить твою потребность о ком-то заботиться. Побереги ее для своих посадок.
  
Глава третья
 
Он не оставил ей поводов для сомнений. Он не хочет, чтобы она лезла в его жизнь. Немного раздраженно девушка сказала:
— Тебе совсем не нужно опекать меня.
— А я и не опекал. И даже не собирался. — Джас посмотрел на чашку в своей руке. — Я не оправдал твоего гостеприимства?
— Нет, конечно, нет, допивай свой кофе. — Она пододвинула к нему тарелку с печеньем.
Он наклонил голову и потянулся за печеньем. Блайт тоже взяла печенье. С холмов подул легкий ветерок и раскачал верхушки деревьев. Облака уплывали вдаль, оставляя небо за собой еще более голубым, словно отмытым. Серебристая масса моря дробилась на длинные гребешки волн у линии прибоя. Казалось, что эта картина поглотила все внимание Джаса.
— У тебя обзор гораздо шире, чем у меня, — наконец заметил он. — Но здесь, должно быть, очень ветрено.
— Это зависит от того, с какой стороны дует ветер. Если он идет прямо с моря, здесь может быть достаточно неуютно. Но я люблю шторм.
Он посмотрел на нее снова.
— Шторм может быть разрушительным.
— Но в любом случае ты не можешь его остановить.
— Так ты думаешь, что можно получить удовольствие от шторма?
— А ты считаешь, что нет?
— Может быть…
Несколько секунд он озадаченно изучал ее. Затем внезапно отвернулся.
— А как же твои растения?
— Я стараюсь защитить их как только могу.
Джас рассеянно кивнул. Он допил свой кофе и отказался от еще одной чашки.
— Я и так уже оторвал тебя от работы. — Он поднялся.
— У тебя наверняка тоже есть чем заняться, — предположила она, подумав о компьютере и комнате, набитой книгами, папками и бумагами. Она встала, серьезно посмотрев на него. — Но ты сейчас не занимаешься преподаванием, ведь так?
— Мои студенты учатся заочно.
— Музыке? — удивилась Блайт. — Разве могут люди учиться музыке по почте?
— Нет, не музыке. — Он, казалось, колебался, стоит ли об этом рассказывать, но Блайт вопросительно смотрела на него. — Математике.
— Господи, математика? — Блайт скривилась.
— Чистая математика, — подтвердил он.
— Математика была моим самым нелюбимым предметом в школе, — призналась она.
— И не только твоим. Но ты, должно быть, имеешь в виду арифметику. Чистая математика имеет дело с неразрешимыми вопросами, универсальными формами, моделями и образами. Она полна магии и тайн.
— Магии? — Блайт недоверчиво прищурилась.
— Веками цифры считались чем-то мистическим. Пифагор основал секретное общество, созданное для их изучения. Более того, цифрам поклонялись.
— Поклонялись цифрам?
— Угу.
— И ты тоже? — Блайт изумленно посмотрела на него и улыбнулась.
— Они меня очень интересуют. — Его глаза засветились вдохновением. — Тебе понравится сравнение, сделанное математиком Бари Мазуром. Он сказал, что теория чисел пытается сформулировать неисчислимые проблемы, которые создают вокруг себя прекрасную атмосферу, словно распустившиеся цветы.
— Цветы?
— Да, — подтвердил с улыбкой Джас. — Он также сказал, что целый рой насекомых ждет, чтобы укусить человека, залюбовавшегося цветком. А человек, однажды укушенный этими насекомыми, получает прилив вдохновения и дополнительные силы.
— Цветы, — повторила Блайт. — Мне кажется, — произнесла она с сомнением, — что жуки могут вдохновить на сверхусилия только для того, чтобы избавиться от них и защитить цветы.
— Ну вот, теперь ты знаешь, какими занудами могут быть математики. А сейчас мне и правда пора идти.
В следующий понедельник на пути к Опиате Блайт чуть не проехала мимо машины Джаса, стоявшей на обочине. Сам он ковырялся в двигателе.
Блайт дала задний ход.
 
— Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Джас улыбнулся.
— Только если у тебя есть запасные части для этой штуки. Я думаю, поломка в карбюраторе.
— Я могу подвезти тебя к автомастерской Toy в Опиате.
— Спасибо, это было бы очень кстати. Подожди минутку. — Он открыл дверь салона и вынул свой ноутбук и портативный принтер, а затем забрался в фургон позади нее.
— Ты что, повсюду с этим ходишь? — озадаченно спросила Блайт.
— У меня возникла проблема. Мне сказали, что принтер совместим с ноутбуком, но похоже, это не так. Я как раз и ехал к продавцу оборудования в Окленд.
— Я тоже еду в Окленд. Хочешь, подвезу?
— Это было бы здорово.
Toy обещал взглянуть на машину Джаса и, если будет необходимо, перегнать ее в гараж для ремонта. Джас и Блайт вернулись в машину.
— Ты работаешь в школе корреспондентского обучения? — спросила она, немного помолчав.
— В университете.
— В Университете Виктории?
Он говорил Розе, что приехал из Веллингтона, и это был единственный университет, который она знала там.
— Да.
— Извини, это, наверное, не мое дело.
— Нет никакого преступления в том, чтобы спросить.
— В самом деле? — она удивленно приподняла брови.
— Неужели я и вправду похож на чудовище? — с улыбкой проговорил Джас.
— Ну конечно, нет, — возразила она, но не смогла удержаться и добавила: — Вот и Червонная королева придерживалась таких же взглядов.
Он выглядел озадаченным.
— О людях, которые лезут не в свои дела и не думают, что делают. — Она посмотрела на него.
Усмешка осветила его лицо.
— «Ежели бы каждый начал думать, что делает, все вокруг завертелось бы — только держись!»? Мне всегда казалось, что это сказала Герцогиня, а не Червонная королева.
— Вот так. Скажи слово математику — и будешь засыпана подробностями по уши! Должно быть, прошли годы с тех пор, как ты читал сказки.
— Не так уж много, — заметил он.
Блайт снова посмотрела на него. Усмешка исчезла. Что же она сказала такого, чтобы вернулся этот тяжелый грустный взгляд?
— Ну что ж, я точно уверена, что Черная Королева сказала: «Пока с вами не заговорят, следует молчать». Возможно, мне стоило воспользоваться ее советом.
— Алиса тогда ответила ей, что если бы все следовали этому правилу, то тогда «никто никому никогда ничего не скажет». Я не могу себе представить, что ты следуешь этому совету. Ты читала книги Чарлза Доджсона в детстве?
— Доджсона?
— Извини, ты знаешь его как Льюиса Кэрролла.
— И конечно, он тоже был математиком, не так ли? Когда я впервые об этом узнала — была поражена, что сухой старый лектор по математике может писать такие замечательные истории.
— Немного отступая от моих профессиональных интересов, могу сказать, что Чарлзу было немногим за тридцать, когда он написал «Алису», и, как человек, приближающийся к этому не слишком солидному возрасту, я хочу выразить протест от его имени.
Блайт рассмеялась.
— С тех пор я изменила свое мнение о математиках. — Она не удивилась, что Джас был моложе, чем ей сперва показалось.
— Правда?
Неожиданное любопытство в его глазах удивило ее. Она обратила все свое внимание на дорогу, но ее сердце исполняло какой-то необыкновенный танец.
— А у тебя есть чувство юмора, — признала она.
— В книжке об Алисе есть множество маленьких математических шуток.
— Правда? Тогда мне стоит перечитать ее. — Она нажала на газ, заставляя фургон преодолеть крутой подъем. — Я и не знала, что преподаватели могут работать так далеко от университета.
Он ответил не сразу:
— Официально я в отпуске. Но я веду несколько работ и оформляю экзаменационные бумаги, пока работаю над своим собственным проектом.
— Это будет что-то вроде книги?