Мастер душ (СИ)

Когда Михаил Уваров отпустил руки и глубоко выдохнул, он был похож на привычное мне воплощение призванной души: прозрачной и бестелесной.
— Ну вот и всё, — проговорил он и, не говоря больше ни слова, растворился в воздухе, оказавшись в ту же секунду возле удивлённо взирающего на нас старика.
— И что мне делать-то? — растерянно спросил дед Карпов, но Михаил просто взял его за руку, растворяясь в теле старика. — Неожиданно, — пробормотал он и повернулся назад, что-то внимательно разглядывая. — Ничего не почувствовал, но это работает. Парень оказался за завесой, м-да. Жаль, что вернуть его нельзя было, хороший парнишка, смышлёный и бесстрашный. Ну а ты, маг из другого мира, не подведи. А мне пора. После того, как княжич прошёл через меня, я стал чувствовать всех оставшихся между мирами. — Он кивнул мне на прощание и исчез, не оставляя после себя даже следа из энергии души. Вместе с ним исчезли и остальные.
Я больше не чувствовал их и не слышал, даже как-то непривычно стало. Ну хоть это радует, избавился от проблемы в виде готовых штурмовать поселение и меня в том числе духов. Помощь бы, конечно, прибыла, но сомневаюсь, что вовремя. Нужно будет всё же узнать, чьих это рук дело, и попытаться доложить об этом. Одним дедом Карповым подобную проблему надолго не решить.
Я выдохнул и подошёл к могиле, убирая все следы моего призыва, по крайней мере, замёл следы от ног и стёр пентаграмму. Подобрав лампу, которую притащил с собой старик, я затушил огонь и побрёл в сторону дома. Головная боль возникла неожиданно и с каждым шагом усиливалась, а перед глазами вставали образы из жизни предыдущего хозяина этого тела. Зрение будто раздвоилось, и я уже с трудом понимал, где реальность, а где воспоминания княжича.
Не помню, как залез через окно к себе в комнату и разделся, но наконец я оказался в кровати, погружаясь в сон, чтобы осознать всё то, чем поделился со мной Михаил Уваров, и разложить это всё по полочкам, практически формируя новую для себя личность.
* * *
Спустя три недели в придорожной таверне. Село Великое.
— Слыхали, что в империи-то творится, — поставил кружку с пивом староста села и обратился к своим товарищам, что сидели за столиком, отдыхая после очередного трудового дня. — Тут сегодня утром патруль забредал да поделился слухами, что князь Уваров пропал. Мол, никто о нём и не слыхивал уже несколько недель.
— Неудивительно, — пожал плечами молодой мужчина, оглядываясь на прибывающих односельчан. Новых лиц не было, что было уже привычно. Сейчас мало, кто странствует, особенно вблизи границы и заставы, да и те, кто проезжают мимо, останавливаться на ночлег в незнакомых местах не спешат. — Я бы тоже затаился, если мою семью бы всю под корень изничтожили.
— Да в том то и дело, что непонятно, что случилось на самом деле. Ни одного тела в поместье князя так и не обнаружили. Так и поговаривают, что выжить кто-то смог после пожара. Но не это самое интересное, император, говорят, награду хочет объявить за информацию о местонахождении князя и его родственников. Не поделили, похоже, они что-то между собой, раз государь так его опасается. Кстати, а что вы о мальчишке думаете, которого Тихон приютил? — внезапно сменил он тему, глядя на своих собеседников.
— Пацан как пацан. Нелюдимый только, — ответил его собеседник.
— То-то и оно, Егор. Всё по лесу шляется, да не общается ни с кем, кроме Иришки. Я уже и так, и эдак ей внушения делал, чтобы она прекращала с ним водиться, но всё без толку. — Скрипнул он зубами и саданул кулаком по столу от досады и раздражения. — Где это видано, чтобы подросток людей сторонился.
— Оставь парня в покое, — рассмеялся молчавший до этого мужчина. — Это ты всё историю ту забыть не можешь. Ну, бросила старшего сынка твоего Людмила, да сбежала с его отцом. Эка невидаль. Столько лет уже прошло, а ты на пацане срываться пытаешься.
— Семён, да не в этом дело! Непохож он на Алексея, да и на Люську тоже. Но его лицо мне знакомо. Не могу вспомнить, где видел его раньше. — Он задумчиво посмотрел в сторону открывшейся двери, в которую вошли трое патрульных. После окончания войны неспокойно стало на дорогах, поэтому стражи и обычные вояки в селениях стали уже не редкостью.
  
— Согласен, — серьёзно кивнул Егор. — Но глаза у него запоминающиеся, если бы раньше встретил, то наверняка бы запомнил. Серые и прозрачные, будто часть души у него из тела выдернули, — поёжился он.
— Так проверить нужно. Тихон-то всё отбрехивается, но вижу же, что что-то недоговаривает. Отправь парнишек своих, пусть припугнут пацана, да деда заодно. Охотится, значит, налог в казну сельскую платить должен, но ни он, ни старик его этим не занимаются. Пусть почву прощупают, а я у патруля поспрашиваю, может, они что о нём знают, — проговорил староста, поднимаясь из-за стола и направляясь к ожидающим свой заказ военным.
— Кажется, палку он перегибает с парнишкой. Но кто мы такие, чтобы решение старосты игнорировать, — допил содержимое Семён и поставил пустую кружку на стол. — Пойду, ребятам поручение дам, тоже интересно стало, может, выведают чего.
  
Глава 5
 
Я резко обернулся, почувствовав на себе пристальный взгляд. Ни шагов, ни дыхания я не слышал, поэтому неизвестный смог поставить меня в тупик. Но его душу я прекрасно чувствовал, поэтому знал, где именно находится неизвестный. Направив взведённый арбалет в сторону показавшегося из-за деревьев расплывчатого силуэта, старался разглядеть того, кто решил подкрасться ко мне незаметно.
— Ох, какой ты подозрительный стал, — прокряхтел мужчина, подходя ко мне ближе. Я с удивлением взирал на старика Карпова, который сильно изменился за время последней нашей встречи около двух недель назад. Тогда он объявился передо мной, доложив, что всё идёт хорошо, и он зачистил эту область от уставших скитаться меж мирами душ.
— Не ожидал тебя увидеть так скоро, — опустил я арбалет, оглядываясь по сторонам. Тёплая погода пришла неожиданно. Снег сошёл, оставив после себя только грязь и слякоть. Даже листочки уже кое-где начали проглядываться на деревьях.
В лесу я пропадал с самого утра каждый день, не пропуская ни одной изматывающей тренировки, которыми себя нагружал, стараясь быстрее обрести оптимальную для меня форму. Оказалось, что физически княжич был довольно хорошо развит, но ловкость и гибкость явно стояли не на первом месте в его перечне тренировок. Приходилось навёрстывать, чтобы чувствовать себя увереннее. Лес был оптимальным местом, чтобы скрыться от посторонних любопытных взглядов. С местными у меня отношения не сложились, да я особо и не стремился к этому, прекрасно осознавая, что надолго в этом месте не задержусь.
Помимо улучшения тела, я пытался прорваться на второй ранг в развитии магии душ, охотясь на разных зверей, воздействуя на их души и первозданную энергию, которыми они обладали. Но прошёл уже почти месяц, и прорыв всё никак не происходил. От отца тоже не было никаких вестей, но слеза дракона ярко светилась и пульсировала, значит, он, по крайней мере, жив, поэтому я пока оставался на месте, в надежде, что он объявится.
Первый переход самый трудный, это я помнил ещё из прошлой жизни, которая после слияния с первозданной энергией княжича стала казаться чем-то посторонним, обычным опытом прожитой жизни, не вызывающей никаких эмоций. Зато то, что касалось этого мира, мною воспринималось достаточно остро. Я помнил всех своих родственников, места, где бывал когда-то, людей, и чувствовал к ним то, что чувствовал до меня мой предшественник в этом теле. Каким-то образом он передал мне не только воспоминания, но и эмоции, которые, как и полагалось подростку, были яркими, разделёнными на чёрное и белое. Понадобилось несколько дней, чтобы соединить в себе обе сущности и стать тем, кем я сейчас стал.
Дед Карпов смотрел на меня, не говоря при этом ни слова. Как мне казалось, он просто ждал, когда я уже обращу внимание на его перемены и поделюсь с ним своими наблюдениями. Он действительно довольно сильно изменился. Вместо старого тулупа, валенок и шапки на нём был одет строгий чёрный деловой костюм, белая рубашка и чёрный галстук, а лакированные туфли на ногах блестели. Бородка была аккуратно подстрижена, как и волосы. Если честно, никогда раньше не встречал подобного явления, чтобы в посмертии духи могли свой внешний вид менять так, как им заблагорассудится.