Туманные тропы

– Я есть хочу. Сильно.
– Надо же? – ехидно протянул он. – Почему же тогда после казни отказывалась есть? Или всё? Отболело уже?
Казнь? Я пару раз растерянно моргнула, пытаясь сообразить, как реагировать, но голодный спазм снова скрутил желудок.
– Кормить меня не будут? – поинтересовалась я озадаченно. Зачем тогда лечили?
– Сейчас у мэтра Ведомира спрошу, – бросил Михей, двинувшись к пологу. Спустя пару секунд я снова осталась в одиночестве.
Так! И куда же я все-таки попала?
Вариант с сумасшествием оставим на потом.
Судя по допотопной повозке, обстановке внутри и грубой ткани, из которой была пошита одежда явно ручным способом, я оказалась либо в прошлом, либо в другом мире. Точнее можно будет понять, когда выгляну наружу.
Почему я так спокойно рассуждаю? Внучка меня как-то подсадила на легкие фэнтезийные романы, точнее она просто забыла свою книжку, когда гостила у меня. Зимой делать особо нечего, поэтому ту первую книгу я проглотила за два дня. Интернетом меня Леночка обучила пользоваться, когда я ещё осваивала сайт «Одноклассники». Так что недостатка в подобном чтиве о попаданках у меня не было. И если исходить из канонов, в своей реальности я умерла. Скорее всего, от гриппа. Как и почему я перенеслась сюда непонятно. И что мне теперь делать ума не приложу. Памяти владелицы этого тела у меня нет. А выдавать свое попаданство нет желания. В лучшем случае решат, что я сошла с ума. В худшем – сожгут на костре, как ведьму. В человеческой истории были случаи, когда и за меньший грех, обвиняли в колдовстве. Если же этот мир магический, то вариантов ещё больше: от принесения в жертву какому-нибудь божеству до эпического сражения со вселенским злом.
Против воли усмехнулась, обдумывая перспективы. Понимала, что лучше быть осторожной. Незаметно наблюдать и внимательно слушать, аккуратно расспрашивая окружающих. Надо понять как можно быстрее, в какой именно переплет я угодила. Слова о казни явно намекали, что не от хорошей жизни мира загнулась.
Раздавшийся от полога шорох вырвал меня из мыслей. Михей вернулся с котелком и краюхой хлеба, завернутой в полотенце. Мальчишка помог мне сесть, подпихав под спину уже знакомый мешок, и протянул котелок с бульоном. Знакомый запах тут же разбудил аппетит. Порывшись в одном из коробов, Михей протянул мне деревянную ложку.
– Спасибо, – хрипло откликнулась я и накинулась на бульон. Сама не заметила, как уничтожила его. А после невольно посмотрела на краюху хлеба.
– Мэтр сказал, что после длительного голодания тебе нужно аккуратно принимать пищу, – Михей недовольно поморщился, но все же продолжил. Интересно, кем он мне приходится? И отчего, так недоволен тем, что вынужден заботиться обо мне? – Если с тобой все будет нормально, то через пять минут я отдам хлеб. Но лучше не торопиться.
– А где мы сейчас? – спросила я, осторожно подбирая слова.
– В двух неделях пути от столицы, – неохотно ответил подросток. – До Альмвейга ещё дня два добираться. Весна в этом году ранняя и теплая, – он явно цитировал кого-то из взрослых. Лично я уже озябла, и это несмотря на плотный полог, одеяло и теплую ночную сорочку. Михей же тем временем продолжал. – Поэтому младший князь надеется, что снег окончательно сойдет к тому моменту, как мы сойдем с главного тракта.
Младший князь руководит этим… путешествием?
– А когда это произойдет? – подтолкнула я к дальнейшему рассказу мальчишку. – И как долго нам ещё добираться до… конечной точки?.. – весьма обтекаемо закончила я.
– Дней через восемь тракт закончится. А до разрушенной северной цитадели в лучшем случае ещё десятину тащиться.
А что нам делать в разрушенной цитадели? Прикусила губу, чтобы удержать этот вопрос в себе. Мира, наверняка, это знала.
– А где мои вещи? – спросила я, мысленно скрестив пальцы на удачу. У меня неожиданно появилась идея найти какие-то документы среди них: письма, книги, приказы, паспорта (или что тут удостоверяет личность?). Может, Мира дневник вела?
Михей указал рукой на небольшой сундук в дальнем конце повозки.
  
– Мэтр Ведомир потеснил свои пожитки, чтобы тебя с комфортом разместить.
– Он хороший… целитель?.. – против воли неуверенные слова оформились в вопрос. Только бы не попасть впросак с предполагаемой профессией мэтра.
Михей пожал плечами и как-то снисходительно пояснил.
– Скорее знахарь, – я вопросительно приподняла брови, и мальчишка пояснил. – Всех травками лечит. Ни разу не видел его волшбы.
Угу, мир все-таки магический. Скорее всего. Мальчишка неожиданно вскинулся и всучил мне кусок серого хлеба.
– На! Ешь! – как-то зло произнес он и отвернулся к выходу. Я осторожно откусила и начала тщательно пережевывать не особо вкусный хлеб. – Вижу, аппетит у тебя отменный, – ехидно бросил он. Хотела возразить, что для этого нужно хотя бы смотреть на меня, но благоразумно промолчала. – Так и не скажешь, что ты чуть не уморила себя голодом из-за тоски по любимому.
Не его ли казнили недавно? Я только протяжно выдохнула на новый выпад подростка, сожалея, что не могу задать сотню вопросов, что вертятся в голове.
– Михей, – начала я ещё более осторожно. Он дернулся, невольно кинув взгляд на меня. – Ты жалеешь, что я не умерла?
Мальчик скорчил недовольную гримасу, пожимая плечами.
– Мне всё равно, – бросил он. – Просто твои ежедневные истерики и постоянные слезы надоели мне, ещё когда мы ждали приговор. Но теперь, как я погляжу, ты успокоилась. И даже не нудишь по поводу отсутствия любимых нарядов и сложной дороги.
– Я смирилась, – произнесла я уверенно, пристально глядя на мальчишку. Он снова поморщился, и я решила попробовать его разговорить. – А ты?
– Я? – удивился мальчишка слишком натурально, чтобы заподозрить кокетство. – Тебя волнует, что Я чувствую?
Кивнула, откусывая новый кусочек хлеба.
– С каких это пор? – уточнил мальчишка ершисто.
Пожала плечами, продолжая тщательно пережевывать хлеб. Но такой ответ Михея не устроил: он терпеливо ждал, когда я проглочу еду.
Придется импровизировать.
– С того момента, как очнулась, – неуверенно начала я, решаясь озвучить предположение, на которое подтолкнули слова знахаря. – Просто неожиданно поняла, что у нас с тобой больше никого нет.
– А как же твой папенька, который обязательно вытащит тебя из этого кошмара? – спросил Михей насмешливо. Меня, точнее Миру, цитировал? Вот точь-в-точь, как мой внучок, Сашка, выделывался, когда у него был переходный возраст.
– Но не вытащил же, – я пожала плечами, сдерживая желание дать подзатыльник. Михей округлил глаза, и я догадалась, что попала впросак. Поэтому поспешила сменить тему разговора. – Михей, я хочу оставить наши распри в прошлом. И стать тебе другом.
– Спасибо, что хоть в матушки больше не набиваешься, – фыркнул он, поднимаясь. Хмм, я его мачеха? – Я отнесу котелок обратно.
И просочился на улицу, по забывчивости оставив полог открытым. Ветер донес ржание лошадей и людской гомон. А ещё чистый запах весеннего леса, земли и талого снега. Какой-то мужчина в кольчуге пронесся мимо повозки, вырывая меня из задумчивости. Головоломка под названием «как Мира докатилась до такой жизни», пока никак не складывается. Куда мы едем и зачем? Кого все-таки казнили? И почему обида Михея такая глубокая?
Выдохнув, решила, что надо хотя бы попытаться добраться до сундука с вещами. Отложив краюху хлеба на полотенце, я уперлась слабыми руками в матрас, заставляя себя приподняться. С трудом села, поражаясь слабости этого тела. Я в свои восемьдесят с лишним и то бодрее была. С ещё большим трудом перекатилась на колени, пытаясь привыкнуть к качке. А после поползла на корячках до сундука. Возможно я бы и добралась до него, но в какой-то момент повозка начала тормозить, а у меня и без того с равновесием были проблемы. Бухнулась на живот, чудом не расквасив лицо. В таком положении меня и застал Михей.
– Ты чего? – изумленно вопросил он.
– Хотела до своего сундука добраться, но не рассчитала силы, – честно призналась я.