Поцелуй смерти

– У меня тоже есть для тебя подарок.
Он выглядит озадаченным, словно не знает, что на это ответить.
– Какой подарок?
– Имя.
– Боюсь, я не понимаю.
– Я не хочу, чтобы ты забирал меня как Смерть, – осторожно говорю я. – Смерть – это не твое имя; это то, что ты есть, твоя сущность. Если позволишь, я бы хотела дать тебе твое собственное настоящее имя.
Он наклоняет голову в другую сторону, будто действительно заинтригован.
– И что это за имя?
– Сидиан.
– Почему ты выбрала именно его?
Я краснею, прикусывая губу, и отвожу взгляд.
– Ну, мне показалось уместным назвать тебя в честь обсидиана, который повсюду тебя окружает, но я не хотела, чтобы имя звучало как камень, поэтому решила его немного изменить и убрать первые две буквы.
– Сидиан, – произносит он, обдумывая. – Что же, ты можешь называть меня этим именем, когда мы наедине.
– Спасибо.
– Не за что, крошечное создание.
Он кивает, прежде чем снова начать снимать перчатку.
– Подожди, – говорю я, понимая, что поступаю рискованно. – Не будет ли слишком, если я попрошу еще и о том, чтобы взглянуть на твое лицо перед смертью?
Он замирает, его тело напрягается.
– Ты правда хочешь этого?
– Да, – отвечаю без колебаний.
Он кивает, и меня захлестывает волнение, когда он тянется к своей маске. Его пальцы опускаются ниже края, он колеблется еще мгновение, а затем медленно ее снимает.
Его темные, как ночь, волосы ниспадают изящными волнами, обрамляя лицо; из меня вырывается удивленный вздох. Его лицо угловато, с ярко выраженными точеными скулами и острым подбородком. Оно ужасает своей красотой. Он выглядит властно, поражающе. Черные как уголь глаза еще больше подчеркиваются густыми бровями и фарфоровой кожей.
В некотором смысле его лицо выглядит даже страшнее, чем те костяные маски, за которыми он предпочитает его скрывать.
Он прекрасен.
– Я не могу быть прекрасным, крошечное создание, – говорит он, и я понимаю, что произнесла это вслух. – Я создан для того, чтобы наводить ужас.
После этих слов из меня вырывается тихий смешок.
– Оно ужасно.
Он поднимает бровь в вопросе, когда смотрит на меня, а я наслаждаюсь тем, что наконец-то могу видеть его лицо, видеть, какие эмоции оно выражает.
– Что ты имеешь в виду?
– Твое лицо, – поясняю я. – Оно ужасно-ужасно красиво. Ужасно совершенно. Я могла бы любоваться им всю оставшуюся жизнь, и все равно никогда не смогла бы отразить все его совершенство на холсте.
– Скажи мне, крошечное создание, ты бы готова была умереть, лишь чтобы взглянуть на это лицо?
– Да, – говорю я ему без колебаний. – Миллион раз д…
Но мне не удается закончить предложение.
Его глаза оживляются от моих слов, и, прежде чем я успеваю опомниться, он наклоняется и притягивает меня к себе. Его мягкие губы касаются моих, отчего у меня тут же перехватывает дыхание и замирает сердце.
Я утопаю в его прикосновениях, таю от того, как нежно и ласково он меня целует. Радость, любовь и трепет вспыхивают во мне пламенем, когда он углубляет поцелуй, смешивая его с ледяными осколками его теней, которые обрушиваются на меня…
Затем так же быстро, как эти чувства зарождаются во мне, они растворяются во тьме.
И моя душа покидает тело.
  
Глава 28
 
Смерть
– Нет! – истошно выкрикиваю я. Комната наполняется темнотой. Тени вырываются из меня, а затем медленно возвращаются обратно.
Мои руки дрожат. Я смотрю на Хейзел сверху вниз, слишком поздно осознавая, что только что сделал. Я не могу отвести от нее взгляда; скольжу взглядом по ее лицу, наблюдая, как ее мягкая улыбка исчезает с губ, а огонек в глазах плавно затухает.
Одинокая слезинка скатывается по ее щеке, и комната наполняется тишиной. Песнь души Хейзел утихла.
Я держу ее вялое, безжизненное тело в своих объятиях, а мое сердце разлетается на миллион осколков.
Наша сделка завершена.
Я потерял себя в своем желании, в желании овладеть ею, поэтому решил ее судьбу поцелуем.
 
Поцелуем, который поглотил слова, которые я собирался произнести. Слова, которые я давно хотел ей сказать. Слова, которые, я уверен, она никогда не сказала бы мне в ответ.
А теперь она умерла, так и не узнав, как сильно я ее любил. Как сильно люблю.
Я осторожно укладываю ее на свои подушки. Долго любуюсь ее нежной красотой, прежде чем подняться. Бросаясь из своей комнаты, я чувствую, как гнев пожирает меня изнутри, пока я изо всех сил пытаюсь смириться с тем, что только что сотворил.
Знаю, что вскоре мне придется вернуть ее тело в мир смертных. Но я не могу, пока не могу.
Не сейчас.
Я не готов к тому, чтобы она покинула это место.
Я направляюсь к главному входу дворца, готовый обрушить свою месть на весь мир. Ярость нарастает во мне, тени бушуют вокруг, когда мои шаги эхом разносятся по залам.
Как вдруг я замечаю открытую дверь.
Мастерская Хейзел.
Боль пронзает сердце, но я, не в силах остановиться, направляюсь туда.
Все внутри меня переворачивается, когда я вхожу и оглядываю пустое пространство комнаты, а затем взгляд падает на холст, установленный в центре.
Мой портрет, который она написала.
Но она изменила его. Теперь там не только я. Рядом со мной стоит крошечная копия ее самой, улыбающаяся и сияющая так же ярко, как и при жизни.
Наш портрет.
Подойдя ближе, я начинаю изучать каждый мазок кисти, выискивая маленькие частички ее души, которые она вложила в свою картину.
Я чувствую это.
Ее любовь ко мне. Почти такую же сильную и страстную, как и моя любовь к ней. Сердце сжимается, я падаю перед мольбертом на колени и реву от боли.
Спустя несколько мгновений я прихожу в себя, собираюсь с мыслями и медленно поднимаюсь на ноги.
Я найду способ вернуть ее душу обратно.
Я сделаю все возможное, чтобы спасти ее, даже если для этого мне придется бросить вызов всему Подземному Миру.
Даже если мне придется пойти наперекор самой Судьбе.