Поцелуй смерти

Я делаю паузу. Щеки начинают гореть огнем, когда я тихо молвлю:
– Смерти.
На мгновение воцаряется тишина, а затем комнату наполняет громкий смех. Он смеется, а я ничего не могу с собой поделать и тоже улыбаюсь, словно его смех постепенно заражает и меня.
Прочистив горло, Смерть берет себя в руки и подходит ближе.
– Ну, раз уж ты проснулась, тогда пойдем, я тебе кое-что покажу.
Он направляется к двери, а я выбираюсь из горки подушек и одеял, которую соорудила на полу у камина. Стоя спиной к Смерти, осторожно заворачиваюсь в одеяло, так как тонкая сорочка, в которой я сплю, едва скрывает мое тело.
Я оглядываюсь через плечо и понимаю, что он все еще наблюдает за мной, придерживая дверь.
– Мне… мне нужно одеться, – говорю я, и мои щеки начинают гореть еще сильнее.
Смерть окидывает меня взглядом, а затем мгновенно отводит глаза. Он вдруг сразу же напрягается, словно осознавая, что натворил.
– Конечно, – быстро говорит он. – Я буду ждать тебя в холле.
Как только за ним закрывается дверь, я бросаюсь натягивать платье. Чистое, хотя все еще немного влажное после вчерашней стирки.
Я морщусь, когда сырая ткань касается кожи – от этого тут же становится холодно. Надеюсь, он не заметит, что платье влажное, да еще и мятое. Закончив одеваться, я выхожу в холл, и Смерть жестом приглашает меня следовать за ним.
Мы идем в тишине, его тени мечутся вокруг моих лодыжек, иногда поднимаясь так высоко, что морозно касаются кожи. Я поднимаю глаза на Смерть как раз в тот момент, когда он отводит от меня взгляд. Понаблюдав повнимательнее за его поведением, я предполагаю, что у него на уме есть какой-то вопрос и он пытается продумать, как правильно его задать.
– Что-то не так? – спрашиваю я, переживая, что он вообще ничего не спросит, если я не заговорю первой.
– Кровать! – восклицает он, словно радуясь, что я спросила. – Она тебе не нравится?
Мои щеки снова начинают гореть от его вопроса, и я пытаюсь найти правильные слова, чтобы ответить ему.
– Почему я обнаружил тебя спящей на полу, крошечное создание? – напирает он. – Если тебя не устраивает эта кровать, я подберу тебе другую. Только попроси.
– Дело не в кровати, – говорю я тихим голосом, устремляя взгляд в мраморный пол.
– Тогда в чем же?
– Просто… мне слишком холодно. Я лучше сплю, когда меня согревает тепло камина.
Он долго молчит, прежде чем пробормотать себе под нос что-то, чего я не могу разобрать. Хотя его голос звучит достаточно агрессивно, чтобы застать меня врасплох. Я решаю смолчать и просто смотрю на него.
Он глубоко вздыхает, его темные глаза на мгновение останавливаются на мне, прежде чем он снова отводит взгляд.
– Обещаю, я немедленно что-нибудь с этим сделаю, – говорит он.
– Правда, мне не…
– Я не позволю тебе спать на полу в моем доме, – рявкает он, обрывая меня.
Я сглатываю, не зная, как ответить, мое сердце бешено колотится от свирепости его голоса. Его шаги замедляются, пока мы вовсе не останавливаемся посреди холла, поглядывая друг на друга, но не встречаясь глазами.
Смущение и стыд смешиваются во мне, когда я понимаю, что в очередной раз оскорбила его.
– Я…
– Спасибо, – говорю я, случайно прерывая его и снова вызывая молчание между нами. От него исходит еще одно недовольное ворчание, и я, не в силах сдержаться, поднимаю на него взгляд. Его глаза не встречаются с моими, вместо этого они скользят по моему телу, заставляя жар разгораться во мне еще сильнее.
– Твой наряд, – молвит он. – Прости, мне следовало раньше сообразить, что тебе понадобится новая одежда. Я позабочусь об этом.
– Пожалуйста, – начинаю я, мой голос едва слышен, – тебе не нужно так мучиться ради меня. Бывали моменты, и нередко, когда у меня и такой одежды не было, и ничего, пережила. Ты и так для меня уже очень многое сделал.
– Хватит, – говорит он мне, и в его глазах вспыхивает гнев. – Такие моменты больше не повторятся, крошечное создание. Пока ты живешь под крышей моего дома, ты ни в чем не будешь нуждаться. А теперь скажи мне, нужно ли тебе еще что-нибудь?
 
Я не могу отказаться от его доброты, вдруг это только еще больше расстроит его? Он пристально смотрит на меня, и я ловлю себя на мысли, что не в силах выдержать напряженность его взгляда.
– Вроде… нет, – отвечаю я.
Наконец он со вздохом кивает головой в сторону холла, и мы молча продолжаем идти. Я следую за ним, держась на несколько шагов позади и изредка бросая мимолетные взгляды в его сторону. Не знаю, как реагировать на его слова и поступки, учитывая, что он, кажется, моментально выходит из себя, загораясь словно спичка.
Внезапно остановившись перед закрытой дверью, Смерть смотрит на меня сверху вниз.
– Тут, – говорит он, открывая передо мной дверь, – будет твоя мастерская.
Я недоверчиво смотрю на него, прежде чем войти в комнату, и, ахнув, принимаюсь рассматривать мольберты, краски, масла, кисти и еще множество всего, что там находится, поражаясь их качеству. Я о таком и мечтать не могла.
– Тебе нравится?
– Да! – восклицаю я, продвигаясь вглубь комнаты. – Мне очень нравится.
Проводя рукой по коллекции холстов, я поворачиваюсь, и мое сердце начинает трепетать, когда я встречаюсь с ним взглядом.
– Хорошо. Помни, если тебе что-то понадобится, только попроси.
Это самый добрый и экстравагантный поступок, который кто-либо когда-либо совершал для меня. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь отплатить ему за все это, но постараюсь.
Стоя в дверях, он наблюдает за мной. Его темные глаза сияют так же ярко, как мои собственные, и я внезапно понимаю его прошлую реакцию.
Он злился не на меня, а на себя. Наверное, я бы повела себя так же, если бы знала, что могла доставить кому-то такую радость и утешение, но не справилась с этим.
– Спасибо.
Он кивает, не отрывая руки от дверной ручки, и я понимаю, что он собирается уходить.
Ни секунды не колеблясь, я спешу к нему. Он делает шаг назад, отстраняясь, но не успевает. Я обхватываю его руками и утыкаюсь лицом в его твердую грудь. Смерть напрягается, удивленно поднимая руки в стороны, подальше от меня.
Он пахнет свежестью, как лес после снегопада, и я позволяю себе на мгновение спокойно насладиться его запахом. Понимая, что от меня, вероятно, пахнет гораздо хуже после нескольких дней простого ополаскивания в раковине, я быстро отступаю назад.
Слезы текут по моим щекам. Поднимаю на него глаза.
– Что-то не так? – спрашивает он, и в его глазах появляется беспокойство, а тени вокруг него, кажется, сгущаются.
На этот раз я смеюсь, качая головой и смахивая слезы со щек.
– Нет, – заверяю я его. – Я бы даже сказала, наоборот, все очень даже так, или еще лучше. Я просто очень благодарна за все, что ты для меня сделал.
Он склоняет голову набок, наблюдая за мной, и я улыбаюсь ему, зная, что сейчас выгляжу просто ужасно, но мне все равно. Смерть тихонько вздыхает, качая головой.
– Такие вы странные существа, люди, – бормочет он, вызывая у меня еще один тихий смешок. – Могу ли я еще что-то сделать для тебя?
Я колеблюсь секунду, прежде чем ответить:
– Если можно, я бы хотела принять ванну…
– Будет сделано. А теперь, крошечное создание, иди рисуй сколько душе угодно.
Я без колебаний подчиняюсь и уже начинаю отворачиваться от него, но он хватает меня за руку. Я краснею, надеясь, что он не почувствует моего запаха. Держа мою руку, он наклоняется вперед.
– И насчет твоего платья…
– А что с ним? – спрашиваю я, поднимая глаза.
– Сожги его, – говорит он низким голосом прямо мне в ухо, при этом опуская глаза. – Сожги все эти вещи.
С этими словами он отпускает меня. Я отступаю на шаг и, все еще удивленная, бросаю взгляд на то место, где он был всего секунду назад, но оно оказывается пустым – Смерти уже и след простыл. Словно он там вообще никогда не стоял.
Я еще мгновение смотрю на это пустое место, прежде чем снова повернуться лицом к комнате, краскам и холстам, которые уже зовут меня к себе.